Леди в странствиях - Тройнич Яна - Страница 19

Окна гостиной на первом этаже были распахнуты. Оттуда доносились громкие голоса, смех, звон бокалов. Кажется, у моего хозяина гости. И уже успели отметить встречу. Может, правильней будет развернуться и уйти? Но ноги сами несли меня под освещенные окна.

Да, подглядывать некрасиво и нехорошо. Также я вспомнила, что любопытство сгубило кошку. Погибать за такую малость не хотелось, но остановить я себя не могла.

Я прислушалась. Незнакомый мне мужчина весело произнес:

— Ну, скажи честно, что ты здесь забыл? Всегда говорил, что не любишь этот дом, а сейчас прячешься в этом поместье от всего света. Или что-нибудь прячешь?

Второй гость пьяно захохотал:

— Или кого-то. Если бы мы тебя не знали, подумали бы, что подружку. Не смущайся, женщина украшает мужчину.

Первый насмешливо добавил:

— А он — ее, если есть средства. Признайся, она хороша, эта твоя пассия?

Я стояла и ждала: что же ответит мой сеньор-хозяин. Говорят, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.

— Каюсь, грешен, — ляпнул тот, — женщина есть. Вам такая и не снилась.

Гости возликовали:

— Тогда покажи ее нам. Иначе не уедем!

— Ну, давай же, Лайс! Или она не так красива, как ты только что заявил?

Хозяин, кажется, начал трезветь:

— Я пошутил, друзья. Здесь никого нет.

А я подумала: да, сеньор, если Вы сказали «А», придется сказать и «Б». Если решили молчать, молчали бы до конца. Сейчас Вы только разожгли их любопытство. Выпьют еще бутылочку-другую и отправятся искать таинственную незнакомку, то бишь меня.

Впрочем, одно утешало. Насколько я поняла, до этого момента сеньоры про меня не знали. Значит, не выдавать меня, ни продавать, ни проигрывать в карты или еще как-нибудь бесчестно поступать со мной сеньор Лайс не собирался. Но на наши особые отношения явно намекнул. И это меня задело. Обида всегда заставляла меня поступать безрассудно. Я оставила свой боевой пост под окном и решительно направилась в гостиную.

Вскоре я перешагнула порог:

— Приветствую вас, сеньоры.

Удивление, ошеломление, любопытство… Кажется, это была далеко не вся гамма чувств, промелькнувшая на лицах гостей. А мой хозяин побледнел, и, кажется, разозлился. Что ж, так ему и надо! Меня тоже оскорбили его слова!

Наконец, приезжие сеньоры пришли в себя.

— Лайс, представь же нас даме.

— Почему ты скрывал ее от друзей? Боялся, что похитим?

Лицо сеньора Лайса было хмурым. Он процедил сквозь зубы:

— Сеньора Елка… Сеньор Фэйст, сеньор Бэйр, сеньор Кэс.

Сеньоры, не ожидавшие такого сюрприза, очень обрадовались и рассыпались в комплиментах. Все, кроме хозяина.

Я тут же принялась вовсю флиртовать с гостями. При этом бросала быстрые взгляды на Лайса, и мне до жути нравилось, что сеньор злится. Пусть немного поревнует. Это была моя маленькая месть за его хвастовство.

— Ваши глаза, как летнее небо, прекрасная сеньора, — говорил сеньор Бэйр.

— А волосы еще чудеснее, — вторил ему сеньор Фэйст.

— И где-то я их уже видел, голову даю на отсечение — задумчиво бормотал сеньор Кэс.

— Во сне, сеньор, во сне…, - я лукаво улыбнулась мужчине, хотя внутри все похолодело.

Я догадалась, где он мог меня видеть, и не хотела предстать перед этими господами в образе голой балаганной девки. Лично мне на это было бы и наплевать, но вот что подумает сеньор Лайс?

А сеньор был мрачен и хмур. Хотя он и предложил мне разделить с ними трапезу, но казалось, с большим удовольствием отстегал бы меня хлыстом. Ничего, переживет. Пусть сразу поймет, что со мной такие фокусы не пройдут! Объясни он все честно, я бы и без замка поняла.

Я улыбнулась: много изысканных блюд, вино, четверо знатных сеньоров и одна женщина. Хоть сеньоры и были изрядно навеселе, но вели себя очень галантно и сдержанно. Ни одного сомнительного комплимента, ни одного двусмысленного намека. Обращались со мной, как со знатной дамой. Правда, пытались узнать, кто я такая и откуда, но им быстро наскучили вопросы без ответов.

Из разговоров сеньоров я узнавала о жизни этой страны и ее обычаях. А еще я поняла, что правит здесь какой-то страшный тип, деспот и самодур, которого ненавидят многие, а боятся все. Я легкомысленно подумала, что мне-то нет дела до их чудовища. Сидит себе где-то на троне, да и ладно.

Веселье все больше набирало обороты. Кажется, на одного сеньора Бэйра вино не действовало. А вот сеньор Лайс, проходя мимо, споткнулся, толкнул меня под руку, и я пролила свой бокал прямо на платье.

— Сеньоры, извините, я Вас покину, но ненадолго.

Если сеньор хотел таким образом от меня избавиться, то напрасно. Я собиралась быстро переодеться и вернуться.

Мужчины дружно пожелали меня проводить, но я твердо отказалась от их услуг, в том числе и от предложения хозяина: не маленькая, доберусь сама.

А сеньор Лайс, видимо, все еще на что-то надеялся:

— Сеньора, время позднее. Вы, наверное, устали и хотите отдохнуть?

Ну уж дудки! Буду веселиться! Мстительная мыслишка вертелась в голове: понервничай, сеньор, попереживай! Ишь, собирался посадить под замок, как пленницу! Я все еще не могла забыть обиду.

Я пришла к себе в комнату, выбрала самое легкое платье, так как ночь была довольно теплой. Подошла к окну. Черное небо и огромные, какие-то неправдоподобно яркие звезды. Сердце сжалось от невыносимой тоски. Что со мной? Еще минуту назад мне было весело. Неожиданно поняла: сеньор Лайс. Мне он очень нравится, и, чувствую, что и я вполне в его вкусе, но… у нас нет будущего.

Я представила сеньора, и захотелось зареветь. Но вместо этого я вдруг запела:

Спев песню до конца, я внезапно успокоилась. Вот ведь, как велика сила слова! И подумала: справлюсь. Обязательно справлюсь. Из всего найдется выход. Даже — из любви.

Я спустилась вниз, но что-то вновь толкнуло меня остановиться у дверей гостиной. Да, Елка, шпиономания у тебя просто прогрессирует. Я прислушалась. Говорил сеньор Бэйр:

— Не лучше ли тебе, Лайс, открыто объявить, что держишь у себя пленницу? Скажи, что захватил ее в сражении и ждешь выкупа.

Мой сеньор не ответил, и его собеседник продолжил:

— Ты что, сам не понимаешь, что ей готовишь? Скоро о ней будут знать все. И твоя жена тоже.

— Если вы не распустите языки, никто ничего не узнает, — огрызнулся хозяин.

— Ну, трезвые-то, может, никому ничего и не скажут. Но вот, когда выпьют. Да ты и сам сегодня… Будут болтать, что ты прячешь здесь таинственную любовницу-аристократку, наш господин может заинтересоваться и захочет увидеть. Мне ее будет жаль.

— Она мне не любовница.

— Пока. Будешь утверждать, что ты ее не хочешь?

— Не буду, — Лайс молчал некоторое время, — меня к ней тянет, как пьяницу к вину. И я не отпущу ее, пока не завоюю.

— Что ж, дело твое.

О чем они говорили дальше, я не услышала. На мое плечо легла чья-то рука:

— Сеньора, здесь нельзя…

Опять этот слуга! Ну что он ко мне прицепился со своим «нельзя!» Я с чувством послала его в нокаут.

После этого немного успокоилась. Разговор Лайса и Бэйра ошеломил, как ушат ледяной воды. Я не поняла все их намеки, но что правда, то правда — меня тоже тянет к Лайсу. Выходит, и сеньору я не безразлична. Это приятно, но смущает то, что о своих чувствах он не сказал ни слова. А между «люблю» и «хочу» очень большая разница. И тут как будто какой-то тоненький голосок стал нашептывать мне в ухо: «Любит, конечно же, любит. Но он же мужчина. Ему гордость не позволит говорить о своей любви постороннему человеку, даже другу». Да, женщина всегда найдет оправдание для человека, который ей нравится.