Леди в странствиях - Тройнич Яна - Страница 70

А я теперь намеревалась воплотить в жизнь свою мечту. Найти Клода.

Начала я с Регины:

— Милая, хорошая, узнай, где тот мир, в котором сейчас мой сын. Так хочу увидеть его, что кажется, умру. Обратись к Арвэйну. Он тебе не откажет.

— Ты замышляешь опасное предприятие, Елка. Стоит ли?

Я продолжала умолять и упрашивать, пока она не вздохнула:

— Наверняка пожалею. Но что с тобой сделаешь?

— Ты только доставь меня туда, Регина. А потом сразу же улетай. Одной мне будет легче затеряться.

Глаза Регины полыхнули неоновым светом:

— Затеряться, Елка, можно и навсегда. А ты уже столько раз терялась…

Обрадованная согласием Регины, я помчалась прощаться с Ирин. От восторга, что скоро увижу Клода, я ног под собой не чуяла. Да и признаться, женское любопытство мучило меня. Правда, спрашивать я у подруги ничего не стала, но подумала: что бы случилось, встреть Ирин лорда Илмара до Джейда? Учитывая вражду эльфов и оборотней, совместного будущего у них все равно бы не было. Хотя, кто знает? Ирин только на вид хрупка и беспомощна, а характер у нее очень решительный. Вряд ли бы ее остановили какие-то препятствия. Но также я нисколько не сомневалась, что Ирин будет с Джейдом до последнего часа.

Теперь осталось последнее: попрощаюсь с Ксюхой и — вперед! Мы ходили, обнявшись, по парку до глубокой ночи. И вспоминали, вспоминали, вспоминали… Ведь о нашей далекой родине мы могли говорить только друг с другом.

— Елка, мне кажется, Трайс тебя искренне любит. Почему бы тебе не остаться с ним? Ты же тоже была от него без ума.

Да, теперь, когда все уже позади, я могла спокойно в этом признаться. Сколько я выплакала слез из-за лорда, сколько недоспала ночей.

— И сейчас при взгляде на короля у меня останавливается дыхание, Ксюха. Но я вижу не его, а Кэрола. И это мучительно для нас обоих. Так что я желаю лорду Трайсу счастья. Но без меня. А я хочу одного — увидеть Клода.

Ладно, завтра — в путь. А теперь надо хоть немного поспать. Ксюха проводила меня до моей комнаты. Утром в мою дверь тихонько постучали:

— Тетя Елка, можно к тебе?

Я в очередной раз поразилась, какой же красавицей растет дочка Ксюхи. А та, покраснев, подала мне медальон.

— Что это, девочка? Можно взглянуть?

Внутри медальона оказалась маленькая миниатюра с изображением Энн.

— Передайте, пожалуйста, на память дяде Олтэру.

Я улыбнулась:

— Обязательно. Если увижу его.

Как же дети быстро растут! Глядишь, скоро и Клод преподнесет мне подарок в виде невесты.

Я быстро оделась, позавтракала и позвала Регину.

И вот день, которого я так ждала, настал. Регина опустилась на небольшую лужайку. Вдали виднелся лес, и, как во всех известных мне мирах, где жили драконы, скалы. Кажется, нас никто не заметил. Я спрыгнула на землю и уже собиралась на время попрощаться с Региной, как вдруг услышала в голове ее крик:

— Быстро обратно, Елка.

Но я не успела: всадники на драконах взяли нас в кольцо. Раздался приказ:

— Спокойно! Поведете себя правильно — останетесь живы.

Я до боли закусила губу: предупреждала меня моя девочка. Вот уж точно: не зная броду… Стало обидно до слез. Ладно бы сама, так еще и Регину впутала. И услышала новое распоряжение:

— С драконом разговаривать запрещено. Будете следовать правилам, с вами ничего не случится.

Эти слова вселили в меня надежду:

— Красавица моя, ты слышала, что нам сказали? Придется подчиниться их требованиям. Я хочу увидеть Клода.

— До чего ж ты, Елка, наивная, — проворчала Регина, — ладно, потерплю.

Я пока не испытывала страха. Ну какое преступление мы совершили? Я же не скрываю, кто я, откуда, и зачем здесь оказалась. И еще легкомысленно подумала, что не звери же тут живут, выкручусь как-нибудь.

Меня доставили к белому каменному зданию. Стража распахнула железные двери, и я… в буквальном смысле покатилась вниз по ступенькам. Не имей я определенного опыта и знаний, не отделалась бы несколькими синяками да ушибами. Внизу меня моментально скрутили, запихнули в камеру и надели на руку железный браслет, который цепью был прикреплен к стене. Причем на такой высоте, что я могла либо стоять, либо сидеть с высоко поднятой рукой.

В подвале было полутемно и прохладно. Но обиднее казалось другое: я не успела ни среагировать, ни ответить нападавшим. Хоть бы по голове кого треснула! А то попала, как кура в суп.

Потом я услышала в свой адрес насмешки. И тут я не имела права даже обидеться: стыдно было, что так глупо дала себя посадить на цепь. А еще считалась неплохим воином!

За этот день у меня, похоже, перебывала вся местная знать. Я сышала, как произносили имя Эйнэра, значит, кто я такая, знали все. Мне показалось, что это вызывало еще большую ярость: человечка, посмевшая претендовать на повелителя! Мне заявили, что Регина не сможет связаться ни с кем за пределами этого мира и никому ничего сообщить, а, значит, я останусь здесь навечно.

А я подумала: сколько же времени будет длиться эта самая вечность? Долго ли я смогу продержаться в таком положении? Да и кружка воды с куском хлеба явно укорачивают отведенное мне время. Ноги, наверное, скоро превратятся в две тумбы: они уже начали отекать. К тому же, моральные страдания не могут сравниться ни с какими физическими. Мысли о том, что я так никогда и не увижу Клода и погублю Регину, впивались мне в голову, как иглы. Кажется, я умудрилась вовлечь мою красавицу в историю, из которой нам не выбраться.

Как я не пыталась задействовать все клетки своего мозга, ничего путного в голову не приходило. С Региной связаться не могу: камера не зря находится глубоко под землей. Ни один дракон сюда не доберется. Попыталась справится с цепью, но безрезультатно. Она была сделана надежно и, чисто по-эльфийски, красиво. Я невесело усмехнулась: наверное, залетных пташек вроде меня здесь бывает мало. Не жаль использовать в тюрьмах такую красоту.

Среди многочисленных, побывавших в моей камере посетителей, мне больше всего запомнилась шикарно одетая эльфийка. Очень гордая и надменная. Она рассматривала меня с ненавистью и с какой-то жадностью. Впрочем, такие взгляды дам были мне хорошо известны. Она искала, искала во мне изъяны, чтобы потом говорить знакомым: «и что он в ней нашел?», «в ней нет решительно ничего хорошего», «даже представить себе не могла, что ему нравятся такие». А когда она не выдержала и объявила, что еще придет полюбоваться мной, когда я превращусь в развалину, я даже пожалела ее. Она ревновала, и причиной ее ревности был повелитель. Я тоже могла из ревности оставить соперницу без юбки, но чтобы желать смерти… Нет, так я не поступила бы. Еще бы добавила, что спляшет на моем гробе! Хотя ждать ей, скорее всего, придется недолго. Скоро отброшу копыта. И уж если я совершила такой страшный, по их меркам, грех, почему бы сразу не казнить, да и дело с концом?

Вечером мне сделали послабление: вместо руки приковали за ногу, а к хлебу добавили немного мяса и фруктов. Кажется, кнут решили заменить на, хоть и небольшой, но пряник.

А утром моему удивлению вообще не было предела. Даже забыла про больные ноги. В камеру вошел эльф. В Диаре я на них насмотрелась. Видела больше, чем достаточно, но все они были молодыми и красивыми. За исключением Найриты. Но она была колдуньей… Вот и тут явился старичок. Причем очень добренький. Прямо, родной дедушка.

«Дедушка» долго сидел со мной и ласково разговаривал. Жалел такую молодую и красивую, хоть и человечку. Сокрушался, что по их строгим законам меня теперь не могут отпустить из этого мира, если не случится каких-нибудь изменений в моей судьбе. С каждой минутой улыбка старичка становилась все шире и приятнее. Он поглаживал мою руку и казался таким милым и доброжелательным, что я была готова прильнуть к его груди, плакать от умиления и жаловаться на свою разнесчастную судьбу. Спасло меня от «исповеди» то, что ладонь обожгло огнем. Да так, что я чуть не вскрикнула. Но каким-то шестым чувством поняла, что об этом мой гость знать не должен.