Почерк зверя - Вегашин Влад - Страница 11

Обезумевший от ярости Тоандерис попытался убить ее… но погиб сам. Его магия, оставшаяся без хозяина, стала неуправляемой… Из двадцати эльфов и сорока человек, находившихся на поле боя, когда встретились Тоандерис и Алиссара, выжила только она. Тогда же погиб и Саннаиль, прикрыв собой Лигу.

На протяжении всей этой истории Александр Здравович постоянно помогал юной эльфе. Он давал советы, подталкивал к правильным выводам из имеющихся фактов, делился информацией, которую добывали его агенты, просто поддерживал… Он дал Алиссаре людей, когда она готовилась к битве с Тоандерисом. Он оказал всю возможную помощь. Он помог ей пережить потерю возлюбленного, постоянно оказывался рядом в трудную минуту. И когда Алиссара стала Идущей в Тенях, она не забыла всего, что он для нее сделал. Лига стала лояльна к империи, Алиссара отказывалась выполнять заказы, направленные против империи и так далее. Вместо хоть и нейтральной, но все же очень опасной и неуправляемой гильдии лучших наемных убийц материка Здравович получил дружественных по отношению к империи воинов, всегда готовых прийти на помощь.

В положенный срок Алиссара родила сына, но, как ни странно, он не унаследовал Дар. В этом, скорее всего, было виновато слишком глубокое погружение в Тень самой эльфы — Дар полностью перешел к ней. А Лига к тому моменту уже приняла ее. И все было хорошо, пока три месяца назад неожиданно не появился еще один возможный носитель Дара. Сын Тоандериса, Вилейан. Он сумел легко сыграть на некоторых противоречиях внутри Лиги, настроил часть Лиги против Алиссары, взял в заложники ее маленького сына и, наконец, захватил власть. Единственное, что ему не удалось — это убить саму Идущую — израненная и еле живая, девушка успела уйти через Тень. Она довольно долго восстанавливалась в Парнасе, где ее приютил старый знакомый, а теперь решила вернуться и восстановить свое право. Вернуть себе Лигу и вернуть Лиге — самое себя.

— Они потеряли право называть себя Лигой Теней, — тихо говорила она, глядя в огонь. — Они предали все, что можно было предать, и что нельзя — тоже предали. Они потеряли собственную суть. Они стали обычной гильдией наемных убийц. Но я верю, что еще не все потеряно. Вряд ли ты поймешь, но… Лига — это не просто эльфы, прекрасно умеющие убивать и живущие этим. Лига — это, по сути, единственная реальная сила эльфийского народа. Только мы в состоянии защитить княжества, если это потребуется. Нас гораздо больше, чем принято думать. Мы — боевая сила эльфов. Наши традиции, наши законы — они самое главное. Мы никогда не гнались за деньгами и всегда неукоснительно соблюдали свои принципы. Мы не убивали детей, мы не убивали эльфов. Никогда. А потом пришел Вилейан — и убил нас…

— Я понимаю, — так же тихо отозвался Вега. — Я правда понимаю. И… я правда хочу тебе помочь. Теперь — сам хочу. Вне зависимости от приказов Здравовича.

Алиссара помолчала несколько минут. И вдруг резко повернулась к нему.

— Неужели Александр и правда думает, что я приняла бы помощь — от него? — срывающимся голосом проговорила эльфа.

— Да, — твердо ответил даргел. Он взял ее ладони в свои и заглянул в янтарные глаза. — И я тоже так думаю. Потому что как бы больно он тебе не сделал, как бы страшно он тебя не предал, как бы подло он с тобой не поступил, ты примешь его помощь. Не для себя — для Лиги. Ради Лиги ты пойдешь на такое унижение, потому что ради Лиги ты пойдешь на все. Разве я не прав?

Алиссара отвела взгляд и вдруг как-то обмякла.

— Ты прав… — прошептала она. — Если будет надо, я даже снова наплюю на то, какой там департамент он возглавляет. Но я надеюсь, что хотя бы это ему не понадобится, — прошептала девушка и, прочитав немой вопрос в глазах Веги, пояснила. — Когда погиб Коальхэн… понимаешь, я — серая эльфа. Для нас то, что вы, люди, считаете распутством — естественно. Для меня не было предательством по отношению к Коальхэну искать утешения в объятиях другого мужчины. И как-то раз Александр спросил меня, не боюсь ли я его, ведь он — страшный глава страшного Тринадцатого департамента, или как-то так. А я тогда рассмеялась и сказала, что мне плевать, какой там департамент он возглавляет, когда он лежит обнаженный в моей постели. Если бы я тогда знала, как он со мной поступит… уже поступил. Я же потом случайно совершенно узнала. Это он все подстроил. И гибели Коальхэна не препятствовал, хотя мог, он же знал, что я люблю Коальхэна… И Саннаиль умер из-за него, потому что он специально дал мне артефакт, который не мог сработать там… И это он подстроил так, чтобы Дар перешел ко мне, а не покинул меня после рождения сына… Это он все сделал… А ведь я могла спокойно и счастливо жить с Коальхэном… У нас мог родиться нормальный ребенок… — Алиссара всхлипнула, но ее щекам катились слезы.

— А как же Дар? — тихо спросил Вега, обнимая плачущую девушку. — Он же не мог никуда деться…

— У Саннаиля был еще один сын. Но его убили… убили те, кто был с Тоандерисом… Его никто не должен был найти, Саннаиль его берег, зная о планах Тоандериса и зная, что Коальхэн заранее отказался от Лиги… Коальхэн не хотел убивать, он хотел нести любовь… он ненавидел смерть. Но Здравович выдал Тоандерису, где спрятан еще один его брат… мне даже имя его не известно. Когда я узнала о роли Александра во всем произошедшем, я порвала всякую связь с империей. Мы в течение десяти лет не принимали заказов от империи, только от частных лиц после тщательной проверки… А теперь Александр хочет помочь мне вернуть власть над Лигой, чтобы я опять была у него в долгу.

Алиссара уткнулась лицом в грудь Веги и плакала, уже не скрывая слез. А даргел сжимал кулаки и тихо проклинал Здравовича. Хотя прекрасно понимал, что двигало главой департамента, когда он продумывал свою интригу и сознательно приносил в жертву империи счастье этой маленькой эльфы, которая просто хотела любить.

— Я помогу тебе. По своей собственной инициативе. И ты не будешь ничего должна Здравовичу. Обещаю, — наконец проговорил он. И, нащупав в кармане лим, осторожно вытащил его. Вгляделся в зеркально-черную поверхность и, размахнувшись, зашвырнул далеко в кусты.

Утро было ясным и солнечным. Осторожно переложив голову спящей у него на коленях эльфы на собственную свернутую куртку, Вега поднялся на ноги, потянулся, разминая затекшие мышцы, и разбудил соратников.

— Тихо, — предостерегающе сказал он готовому на всю стоянку осведомиться: «какого Ярлига?» Рагдару. — Нужно поговорить всем вместе.

Отойдя на безопасное от поляны расстояние, даргел остановился и, окинув всех взглядом, заговорил:

— Ночью Алиссара рассказала мне, что произошло в Лиге. Сегодня мы все вместе отправляемся в эльфийские леса. Мы должны помочь ей вернуть себе Лигу.

— Так ведь оно так и планировалось, разве нет? — удивленно зевнул Рагдар.

Киммерион ограничился вопросительным взглядом. Ларису, казалось, просто не было дела до происходящего вокруг.

— Так, да не совсем… — Вега поморщился. — По изначальному плану я должен был постоянно докладывать Александру обо всем, начиная с того момента, как мы встретим Алиссару. Но… В общем, послушайте.

И он рассказал соратникам обо всем, что узнал ночью от эльфы, опуская только личные детали.

— Если она примет помощь департамента — она окажется в долгу у Здравовича. Я этого не хочу. Поэтому я собираюсь помочь ей по собственной инициативе, не отчитываясь Александру ни о чем и вообще не поддерживая с ним никакой связи. Это нарушение всех возможных инструкций, и вообще — грозит нам очень большими неприятностями. Я своего решения менять не буду, но считаю себя не вправе подставлять вас. Делайте выбор сами. Сразу скажу — я приму любое ваше решение, но те, кто решит все же следовать приказам, с нами не пойдет. Рагдар, в тебе я и так уверен. Ким, Ларис — подумайте и решайте.

Над поляной повисло молчание.

Киммерион лихорадочно взвешивал все «за» и «против». С одной стороны, ему не хотелось так или иначе выступать на стороне ненавистного Здравовича больше, чем требовалось для дела. Да и с Вегой он был согласен, и Алиссару понимал — они оба оказались товарищами по несчастью, использованные Александром в своих целях. С другой же стороны, если он хотел оказаться как можно ближе к Здравовичу — то надо было бы сообщить главе департамента о том, что здесь происходит, и показать себя в его глазах как преданного делу и лично Александру.