Почерк зверя - Вегашин Влад - Страница 72

— Ты читаешь мои мысли? — полушутя спросил граф, поднимаясь на ноги и улыбаясь. — Я как раз хотел предложить это.

— Я не читаю мысли, — Танаа тоже встала, поправила повязку. — По крайней мере — твои, по крайней мере — сейчас…

— Я рад. Потому что я хотел бы сказать тебе свои мысли вслух, а не чтобы ты их случайно прочитала.

— Идем.

Они шли молча, наслаждаясь стрекотом кузнечиков в траве, мелодичной перекличкой ночных птиц, чистейшим воздухом, наполненным ароматом трав и цветов, прекрасными в своей простоте мотыльками, чьи крылья серебрились в свете луны…

В молчании они дошли до ручья, блестящей лентой пересекающего поле. Эстис опустился на колени у воды, зачерпнул пригоршнями, сделал глоток…

— Холодная и вкусная, как в моем детстве… — чуть печально проговорил он.

— Ты бы хотел вернуться в детство. — Арна села на траву рядом с ним.

— Иногда — да. Не думать обо всем, о чем вынуждено постоянно думать сейчас, жить сегодняшним днем, упиваться своими маленькими радостями, и печалиться о своих маленьких горестях… Не знать боли потери и всего прочего… Да, иногда я хочу этого.

— А я не помню детства, — неожиданно для себя сказала Танаа. — Я помню себя с семи лет. Наша деревня… на нее напали какие-то плохие люди, не то разбойники, не то еще кто-то… Сожгли все дома, а я успела спрятаться в подполе. Меня оттуда Ваген вытащил, он потом стал моим учителем. Я просидела в подвале несколько суток, и когда он меня нашел, была уже едва живая. И не видела… я в том подвале потеряла зрение, потому что было абсолютно темно, и это наложилось на ужас и боль. Так бывает — редко, но бывает. Он тогда отнес меня в долину Дан-ри и сказал, что я могу стать Танаа, одной из них. Я согласилась — у меня все равно никого, кроме Вагена, не было. Так я осталась в монастыре… А что было до того — не помню.

— Зато теперь у тебя есть не только учитель, но и друзья, и брат, и те, кто тебя любит, — тихо, как-то осторожно проговорил Эстис.

— Да… — Арна тихо рассмеялась. — Я так благодарна Создателю за все это — за Грима, за Гундольфа и Талеаниса, за тебя и всех остальных… И за жителей твоих земель и за то, что вся эта история с наемниками благополучно закончилась…

— Что же ты собираешься делать теперь? — Змей чуть ли не затаил дыхание.

— Продолжу свой путь, — просто ответила девушка, раскрывая ладонь — откуда-то сбоку выпорхнула маленькая птичка и доверчиво уселась на пальцы, что-то чирикнув. Арна легонько подула — птичка подпрыгнула, еще раз чирикнула и опустилась обратно.

— А ты не хочешь… остаться здесь? — с затаенной надеждой спросил Эстис, глядя куда-то чуть в сторону. — Здесь ведь красиво, и люди тебя любят, и все рады будут, если ты останешься… И я рад буду… — еле слышно добавил он.

— Остаться? Ох, Эстис… Может, я и хотела бы, но это не так просто, — Танаа откинулась на спину и подняла руку над собой — птичка чирикнула на прощание и сорвалась в ночное небо.

— Почему? Ты можешь поселиться в замке, а если не хочешь — так тебе построят любой дом, какой ты только захочешь. И…

— Ты же не это хочешь сказать, — она мягко прервала его.

— Да, наверное… Арна, ты же умеешь читать в людских душах, — Змей придвинулся чуть ближе. — Ты же знаешь, что я больше всего на свете хочу, чтобы ты осталась…

— Знаю, но…

— Я люблю тебя, — выпалил он, неожиданно даже для самого себя. — Я думал, что после смерти жены никогда ни с кем не буду, и не полюблю, и не женюсь, потому что это будет предательством ее памяти, но ты прекрасно лечишь такие раны своей улыбкой… Я чувствую, что она понимает меня и не хочет, чтобы я всю жизнь оплакивал ее… Арна, я полюбил тебя… и я хочу, чтобы ты стала моей женой. Ты светлая такая… я…

Не находя нужных слов, Эстис наклонился вперед, пытаясь поцеловать девушку. Но ее ладони неожиданно твердо уперлись ему в грудь, не давая придвинуться ближе, и губы лишь на миг коснулись губ…

— Я не хочу причинять тебе боль, — виновато проговорила Танаа, чуть отстранившись. — Но… я не могу быть с тобой. По тысяче причин… главной из которых является то, что я просто не имею на это права. Слишком многое впереди, и я не могу отказаться от этого. Это мой долг, понимаешь?

— Главная причина в том, что ты не любишь меня, ведь так? — с горечью спросил граф, отворачиваясь.

— Люблю. Как друга и как брата. Но та любовь, о которой говоришь ты — да, я еще не знаю, что это. Один из моих наставников когда-то говорил мне, что где-то в этом мире есть тот, кого я сразу узнаю…

Горло ожгло болью, нечто чужеродное, ледяное, жестокое устремилось по позвоночнику вниз, взрываясь ослепительно нестерпимыми вспышками… Дыхание перехватило, казалось, мир прекратил на миг свое существование. Темнота вокруг распалась на мириады ярчайших огней, вонзившихся в сознание, и вновь обернулась бархатной тьмой — но лишь на миг, на краткий миг… белая вспышка затмила собой все. Перед глазами на миг мелькнул неясный образ — и все оборвалось.

Арна впилась пальцами в горло, судорожно пытаясь вырвать засевший там стальной ком с длинными, острыми, гибкими иглами, проникающими в сердце и легкие… Эстис, перепуганный, вскочил — повязка девушки слетела, и в синих глазах стояли такие ужас и боль, что он на мгновение растерялся.

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Она резко втянула в себя воздух, понимая, что раньше не осознавала до конца, какое же это счастье — дышать…

— Что с тобой? — граф опустился на колени перед Танаа.

— Не знаю… но, кажется, это было что-то не мое…

— В смысле?

— Не мое ощущение. Я почувствовала кого-то… кому было очень больно. Кажется, он умирал… Эстис, пожалуйста, пойдем домой. Я… я очень устала…

Она выдохнула и медленно опустилась на спину.

— Конечно, пойдем… Давай руку, — Змей встал, протянул Арне ладонь — но никакой реакции с ее стороны не последовало. Он склонился над ней — и понял, что девушка без сознания.

К деревне Эстис почти бежал, не чувствуя тяжести тела на руках.

— Совершенно ни к чему паниковать, господин граф, — недовольно пробурчал лекарь, закончив осмотр. — Уже все в порядке, обморок перешел в глубокий, спокойный сон — то, что сейчас необходимо пациентке больше всего.

— Но что это было?

— Элементарное переутомление. Я же говорил, что ей противопоказаны серьезные физические нагрузки в ближайшее время — а сегодня сперва суд, потом этот праздник, да еще и вы ее потащили гулять среди ночи! В общем, пусть спит — это для нее сейчас первейшее лекарство. Я тоже пойду спать, господин граф, и вам желаю того же.

— Арна! Арна, проснись же!

Она рывком села на постели, в первый момент не осознавая даже, кто она и где она.

— Талеанис? — Полуэльф стоял у ее кровати, одетый в дорожный костюм. Танаа провела ладонью по лицу, пытаясь понять, что произошло. Вечер упорно не хотел всплывать в памяти — вернее, не вечер, а уже ночь. Кажется, Эстис позвал ее гулять, а потом, у ручья, они о чем-то говорили… она вздрогнула, вспомнив. Он звал ее замуж. А потом…

Нестерпимая боль в горле и позвоночнике, и яркие вспышки, неожиданное падение в бездну… считывание, но с кого?

— Арна, наконец-то! — Мантикора нервно выдохнул. — Я уже пять минут пытаюсь тебя разбудить.

— Талеанис, что случилось? — Девушка взяла себя в руки. Потом, потом буду разбираться с этой считкой…

— Гундольф уехал.

— Что значит — уехал? — Она с трудом подавила желание вскочить на ноги.

— То и значит. Он забрал свои вещи, лошадь и уехал еще до рассвета! Нам письмо оставил… Вот.

— Прочитай, пожалуйста…

— Ох, прости… сейчас.