Игра воровки - МакКенна Джульет Энн - Страница 86

Я половчее взяла кинжал, дабы сильнее нажать, и тут что-то стукнуло меня по голове. Испуганно оглянувшись, я увидела Шива: он стоял на коленях и готовил второй камешек, чтобы привлечь мое внимание. Он лихорадочно замахал рукой назад, за себя, и я увидела отблеск встающего солнца на металлических заклепках. В одно мгновение я прыгнула за лодки и с досадой, прогнавшей любые мысли о страхе, увидела отделение солдат, одетых в черное, четко марширующих по главной дороге. Они исчезли за пригорком, и я торопливо прикинула свои ограниченные возможности.

Вернуться к остальным я не могла – враг увидит меня, когда стану перебегать открытое место по обе стороны ручья. Как только они достигнут развилки, я предстану перед ними у лодок, если не спрячусь под одной из них. Это был идиотский выбор; я бы побилась об заклад, что их послали стеречь лодки, а значит, наш побег уже обнаружен. Я посмотрела на далекие башни замка Беловолосого; там не наблюдалось никакой суматохи, но, с другой стороны, суматоха действительно не в его стиле.

Я бросилась к сараю – он предлагал лучшее укрытие – и, обежав его, увидела в дальнем конце дверцу. Как кошка, удирающая от собак-крысоловок, я прошмыгнула внутрь. Это действительно был лодочный сарай; в центре на козлах стоял похожий на скелет каркас новой лодки, а скамейки по обе стороны были завалены резными костями, горшками с клеем, жилами, иглами и обрезками кожи. Я подкралась к главным дверям и посмотрела в щель.

Эльетиммы спускались по тропинке средним шагом, но теперь, когда они приблизились, я видела их более отчетливо и поняла, что это не та вымуштрованная команда, которую мы ожидали. Их вел тип в длинном черном плаще – даже осанка говорила о его высокомерии. За ним по пятам следовал широкоплечий верзила с серебряными цепями вокруг верхней части рукавов куртки. Он держался с обычной чванливостью заместителя командира. Все это производило сильное впечатление; четверо, следующие за ними, выглядели весьма бдительными и тренированными. Явно портил их строй некий толстяк, пыхтевший в хвосте. Он ковылял с грацией беременной свиньи и отставал все больше и больше.

Отряд остановился, и тот, кого я назвала бы сержантом, закричал на Толстяка, напомнив мне о причинах, по которым я избегала служить в организованной Страже. Уловив обрывки гортанной брани, я поняла, ветер дует с суши. Это хорошо. Любой шум, который мы издадим, будет уноситься от них, и длинная тень лодочного сарая протянулась слева от меня, значит, солнце будет светить им в глаза. Мы должны использовать все возможные преимущества, и я огляделась в надежде найти нечто такое, что тут может пригодиться.

Через минуту я стащила с полки хорошо выдубленную шкуру и схватила ножницы, чтобы отрезать пращу. Это не отравленные дротики, но по крайней мере будет чем угостить ублюдков, до того как мы сойдемся в рукопашной. Я откромсала еще одну полосу, вырезала посередине дыру, и получился кожаный плащ, у которого было больше шансов повернуть клинок, чем у шерстяной туники. Больше ничего полезного не нашлось, если не считать связки тяжелых гарпунов из дерева, кости и кожи. Поглядывая в щель, я подняла гарпун и с сомнением взвесила его в руке. С тем же успехом я могла бы метать весла, но, возможно, он сойдет за пику – тоже полезное оружие, пока ты удерживаешь ублюдка, мечтающего нарезать тебя ломтиками на заостренном конце.

Я подперла гарпунами дверь и стала искать камушки для пращи на галечном полу, одним глазом наблюдая, как сержант идет назад по тропинке, чтобы дать Толстяку персонального пинка.

Движение на дюнах привлекло мое внимание – это Райшед высунул голову из высокой травы. Я отодвинула засов, приоткрыла дверь и взмахом руки велела ему лечь, быстро соображая. Эльетиммы пришли сторожить лодки, и если они меня обнаружат, мне – конец. Вчетвером мы могли бы справиться с семерыми, но Шив не годился для кулачного боя. Что нам было нужно, так это собраться вместе и задержать их ровно настолько, чтобы столкнуть лодку в воду и сбежать. А теперь необходимо их отвлечь, вот только бы Райшед удержал Айта, пока я буду это делать.

Боковое окно выходило на хижины, но над пригорком виднелась лишь серо-зеленая солома крыши. Поджог всегда был моим излюбленным вариантом, когда надо было отвлечь внимание, а здесь он принесет нам дополнительную пользу, так как займет всех, кто живет в этой деревушке, ибо я не хотела, чтобы к солдатам присоединились еще и люди, привыкшие протыкать гарпунами плавающих морских животных.

Я со всей силой сконцентрировалась на клочке крыши и выкрикнула слова заклинания, интуитивно подбирая ритм. Тошнотворно долгую минуту ничего не происходило, затем я увидела серую дымку, потянувшуюся в небо, и жадные языки пламени, лижущие солому. Я снова приоткрыла дверь. Мои спутники уже сидели на самом краю дюн. Благослови их Сэдрин, они явно готовились сделать бросок, чтобы поддержать меня, не считаясь с риском.

Я выставила ладонь, приказывая им не двигаться, а сама следила за отделением эльетиммов. Сержант стоял теперь нос к носу с Толстяком и в дополнение к словам тыкал его в грудь. Офицер в плаще наблюдал за ними с гордой отчужденностью, а из оставшейся четверки двое явно наслаждались экзекуцией над кем-то другим. Вдруг один заметил огонь, взметнувшийся над крышами, и закричал, вынудив остальных вздрогнуть. Я едва не засмеялась, когда они тронулись с места, остановились, дико посмотрели друг на друга и бросились бежать по правой развилке дороги.

Я распахнула дверь и призывно махнула своим мужчинам. Сердце неистовствовало, пока я стояла, беспомощно неподвижная, с пращей в руке, а они мчались по открытому участку. Айтен и Райшед поддерживали Шива, его руки лежали на их плечах, и, бьюсь об заклад, его сапоги остались сухими, когда тормалинцы перебежали ручей. Они уже были у лодок, и я подумала, что успеют, но тут какой-то бдительный ублюдок оглянулся на море, увидел их и завопил, заглушая ропот паники из хижин.

Когда мои спутники добежали до дверей сарая, солдаты повернулись к нам лицом, и я увидела, как золотая цепь на горле офицера вспыхнула в лучах солнца.

– Спасибо, Морской Владыка, – проронил Айтен со свирепым удовлетворением.

– За что? – нервно спросила я, увидев, как он целеустремленно сжимает меч.

– Это тот самый ублюдок, что командовал, когда крушили мои ребра.

Айтен жаждал боя, и его трудно было за это винить.

– Послушай, Айт, нам нужно только задержать их, чтобы столкнуть лодку, – предупредила я его. – Мы не можем ввязываться в бой.

– Я справлюсь с лодкой. – Шив выглядел скованным, но бодрым, и я улыбнулась ему.

– А я помогу. – Райшед вручил Айтену гарпуны. – Попробуй испортить ими чей-нибудь день.

Айтен усмехнулся с жестокостью, которую я никогда прежде не видела на его добродушном лице, и поднял массивное орудие с легкостью, свидетельствующей об опыте.

Я приготовила горсть камней, и мы присели в дверях.

– Они нас не видят? – удивленно прошептала я, когда эльетиммы подошли и стали обследовать все вокруг лодок и сарая, а тот, что поднял тревогу, жестикулировал им.

Сержант все еще давал тычки Толстяку, и это явно отвлекало остальных.

– Мы же в тени. И солнце светит им в глаза.

Айтен оценивающе прищурился, затем с криком встал, чтобы метнуть гарпун.

– Лови, дерьмо тупоголовое!

То ли от неожиданности, то ли из-за слепящего его солнца, но первый эльетимм стоял себе неподвижно, пока тяжелый гарпун не пробил его грудь; булькая кровью, он грохнулся наземь. Прочие потрясенно застыли, и Айтен успел метнуть второй гарпун. Вот тогда солдаты очухались и, поняв, что им грозит, побежали. Но прежде еще один упал, визжа как поросенок, с наконечником гарпуна в ноге.

Резкие, но странно музыкальные слова зазвучали над визгом, и я поняла – офицер начал читать заклинание, а Райшед и Шив бросились к лодкам. Маг занялся веревкой на одной из них, пока Райшед протыкал мечом днище двух других.

«Ах ты, сонная тетеря, ведь цепь означает магию, забыла?» – сердито проворчала я про себя и тотчас раскрутила пращу с камнем величиной с яйцо. Забудьте всякую чушь о том, чтобы ударить прямо в лоб, я целилась в грудь. Камень полетел сильно и правильно, и офицер, согнувшись пополам, упал на колени с хриплым криком, сулящим по крайней мере сломанное ребро.