Леди в алом - Маккол Мэри Рид - Страница 41

Фиона на некоторое время затихла, но потом, окончательно согревшись, подняла голову и внимательно посмотрела на Брэдана.

Почувствовав на себе взгляд Фионы, Брэдан открыл глаза и нежно убрал прядь волос, прилипшую к ее виску.

— Что случилось? — спросил он. — Ты жалеешь о том, что между нами произошло?

Фиона с трудом сдержала улыбку, которую Брэдан мог неправильно истолковать.

— Нет, Брэдан, я ни о чем не жалею. Все было просто замечательно.

— Тогда в чем же дело?

— Ни в чем. Все в полном порядке, тебе не о чем беспокоиться.

Однако несмотря на уверения, что все хорошо, Фиона никак не могла перестать плакать, и это смущало Брэдана. Фиона смахивала слезы с лица, но остановить их не удавалось. И тогда Фиона начала смеяться.

— Наверное, ты не поверишь мне, но я очень счастлива. Именно поэтому я плачу. Это слезы радости.

Услышав такое объяснение, Брэдан облегченно рассмеялся и привлек Фиону к своей груди. Он очень боялся, что причиной ее слез были прежние тяжелые мысли, и был рад, что это не так.

— Ты — необыкновенная женщина, — подытожил Брэдан, поцеловав ее в лоб. — Если тебе хочется поплакать, ну что ж, поплачь на здоровье. Мы и так промокли насквозь под дождем, еще немного влаги нам не принесет никакого вреда.

Фиона шутливо толкнула его в бок и вытерла слезы. Брэдан хотел снова обнять ее и привлечь к себе, но она вдруг начала ерзать на расстеленном плаще так, словно ей что-то мешало удобно лежать.

— В чем дело, дорогая? — забеспокоился Брэдан.

— Мне что-то колет в бок, — заявила Фиона и приподнялась, опершись на локоть.

Брэдан отодвинулся, и Фиона пошарила вокруг рукой. Вскоре она обнаружила в кармане плаща небольшой портрет в золотой рамке. Это был портрет Джулии. Брэдан чертыхнулся про себя, проклиная свою забывчивость, но промолчал. Он протянул было руку, чтобы забрать миниатюру у Фионы, но та не отдала.

— Какая чудесная миниатюра, — пробормотала она, разглядывая обнаруженную вещицу со всех сторон.

Поймав на себе взгляд Брэдана, Фиона прикрыла свою пышную грудь его рубашкой.

— На этом портрете явно изображена женщина благородного происхождения, — продолжала она.

Должно быть, ей в глаза бросился богатый наряд Джулии, и Фиона по достоинству оценила его.

— Ее семья не принадлежит к числу высшей знати, — скрепя сердце сказал Брэдан. Ему не хотелось сейчас говорить о Джулии. — Но король ценит этот род за услуги, оказанные Короне.

— Ты давно с ней знаком?

— Наши родители находились в дружеских отношениях.

Фиона перевела взгляд с портрета на Брэдана и, нахмурившись, скривила свой ротик с распухшими от поцелуев губами. Вздохнув, она стала снова рассматривать мастерски выполненное изображение молодой леди с тонкими чертами лица и роскошными косами.

— Теперь я понимаю, почему ты так беспокоишься за нее, — заявила Фиона. — Если этот портрет близок к оригиналу, то Элизабет, конечно же, могла привлечь внимание Дрейвена.

Брэдан застонал от досады. Ему была неприятна вся эта ситуация, но он вынужден был уладить ее.

— Это не Элизабет, — признался он, усаживаясь рядом с Фионой.

В конце концов ему удалось отобрать у нее портрет, и он сунул его под плащ, надеясь, что Фиона больше не будет расспрашивать его о девушке, изображенной на миниатюре.

Но его надежды не оправдались.

— В таком случае кто же это? — спросила Фиона, чувствуя, что ей становится не по себе.

— Эту девушку зовут Джулия Уитлоу.

— Джулия?

У Фионы упало сердце. Брэдан нахмурился, заметив, как она расстроилась.

— Это имя упоминал сегодня Дрейвен в разговоре с тобой. — Она помрачнела. — Кто она? И почему ты носишь с собой ее портрет?

Фиона старалась задавать вопросы беспечным тоном, но Брэдан видел, что она сама не своя от охватившей ее тревоги, которую она не могла скрыть. Брэдану не хотелось говорить о Джулии с Фионой, но и отмолчаться он не мог. Рано или поздно Фиона все равно узнала бы правду.

— Джулия была моей невестой, — признался он. — Мы были обручены, помолвка состоялась еще до того, как я отправился воевать на Восток.

— О, прости! — воскликнула Фиона. — Я не знала…

— Теперь все это уже не имеет никакого значения. Ее семья расторгла помолвку, как только я был объявлен преступником.

Брэдан замолчал. Только сейчас он с удивлением осознал, что за весь сегодняшний день даже не вспомнил о Джулии. А ведь раньше мысль о том, что он навсегда потерял ее, причиняла ему боль. Брэдан взял руку Фионы, собираясь признаться ей в том, что испытывает к ней искренние глубокие чувства, но она отдернула руку.

— Ты, наверное, сильно переживал, когда все это случилось, —ровным голосом произнесла она. Ее взгляд был спокоен и сосредоточен. Ничто не выдавало той бури, которая бушевала в ее душе. — И сейчас ты, конечно, тоскуешь по ней. Недаром же ты носишь с собой ее портрет.

— Нет я не тоскую по этой девушке. Хотя не скрою, она была дорога мне и я расстроился, когда ее потерял.

В лице Фионы не дрогнул ни один мускул, но Брэдан чувствовал, как поразило ее услышанное. Ему хотелось утешить ее, но он не мог подобрать нужных слов.

— Я хочу, чтобы ты правильно поняла меня, Фиона, — растерянно продолжал Брэдан. — Эта девушка должна была стать моей женой. Нас обручили еще в детстве. За долгие годы я привык к мысли о том, что мы поженимся. Но сейчас все это кажется мне далеким сном. Я…

— Не надо мне ничего объяснять, Брэдан, — качая головой, перебила его Фиона. Выражение ее лица оставалось непроницаемым. Казалось, Фиона надела маску, не желая, чтобы Брэдан догадался о ее истинном состоянии. — Не бойся, я все понимаю. Тебе нет никакой необходимости оправдываться. Я хорошо знаю свое место и не строю никаких иллюзий.

Фиона заставила себя улыбнуться, но ее улыбка показалась Брэдану жалкой и неубедительной. Опустив глаза, она стала собирать свою одежду.

— Я считаю, что мы еще не закончили разговор, Фиона. Я…

— Нет, я этого не хочу. Что тебя беспокоит? Поверь, со мной все в порядке.

И она начала торопливо надевать нижнюю сорочку. Ее тело отливало матовой белизной, и лишь щеки разрумянились от волнения.

— Если ты настаиваешь, мы могли бы поговорить об этом как-нибудь в другой раз, — продолжала она. — А сейчас, мне кажется, нам пора возвращаться.

Брэдан некоторое время сидел не шевелясь и глядя в одну точку. «Нет, она так ничего и не поняла!» — с досадой думал он. Ему оставалось только одно — ждать и надеяться, что Фиона когда-нибудь поверит в искренность его чувств.

— Ну хорошо, — согласился Брэдан. — Давай прекратим этот разговор. Но мы к нему еще вернемся.

Фиона кивнула, не глядя на него. Брэдан встал и начал быстро одеваться. Его штаны, рубашка и плащ все еще были влажными.

Обувшись, он накинул на плечи плащ, от которого исходил запах травы и слабый аромат ванили. Брэдан никак не мог отделаться от ощущения, что в нем произошли какие-то важные изменения. Фиона разбила ему сердце…

Брэдан и Фиона вернулись в лагерь разбойников уже в сумерках. Но сначала они подошли к тому месту, где устраивали засаду. Там уже не было ни Уилла с Руфусом, ни тел их погибших товарищей. Кроме истоптанной сапогами грязи, ничто больше не напоминало о недавней битве. Большую часть дороги Брэдан молчал, выполняя обещание не говорить с Фионой о Джулии. Но возникшее между ними непонимание мучило его.

В лагере им тоже не удалось продолжить начатый разговор, поскольку вокруг царила суматоха. Пока Фионы и Брэдана не было, сюда наведались гости. Узнав о том, кто именно приехал в лагерь, Фиона заметно помрачнела.

Гости сидели у костра на поляне, шумно пировали и громко беседовали, оживленно жестикулируя. Их было шесть человек. Мурашки забегали по спине Брэдана от дурных предчувствий. Внутренний голос предупреждал об опасности.

Наконец Брэдана и Фиону заметили, и разговор у костра быстро стих. До слуха находившихся на поляне доносились теперь только плач и причитания. Это за деревьями, вне лагеря, женщины оплакивали погибших Тома, Генри и Джептаса, готовя их тела к погребению.