Скандальная слава - Маклейн Джулиана - Страница 45

Шелдон с ухмылкой прошел мимо Мартина и Спенса и, хлопнув дверью, покинул яхт-клуб.

Сэр Линдон очень вежливо поздоровался с вновь прибывшими, пытаясь своим обходительным поведением сгладить неприятное впечатление, произведенное на капитана и старшего помощника «Орфея» глухим молчанием зала и пренебрежительностью Хатфилда.

– Благодарю вас, джентльмены, что посетили нас. И прошу прощение за это. – Сэр Линдон махнул рукой в сторону двери.

Эвелин видела, как председатель тут же отвел друзей в сторону, чтобы, по всей видимости, обсудить сложившееся положение. У всех троих были напряженные и довольно хмурые лица.

Кое-кто из гостей подходил к Мартину и пожимал ему руку. Скорее всего это были те, кто хорошо знал Хатфилда. Они-то уж прекрасно понимали, чего от него можно было ожидать.

Сердце Эвелин болезненно сжалось. У Мартина был совершенно измученный вид.

Часть гостей демонстративно прошли мимо лорда Лэнгдона, не подав ему руки. Некоторые даже покинули яхт-клуб. Неожиданно Мартин встретился взглядом с Эвелин, кивнул ей, затем снова продолжил разговор с сэром Линдоном.

«Он ведет себя так, словно мы никогда не были близки», – подумала Эвелин. И у нее снова заныло в груди.

Она попыталась отбросить мысли о своем разбитом сердце. Сейчас не время для этого. Мартину придется пройти через унизительную процедуру расследования, и она должна помочь ему.

Вскоре Мартин подошел к ней.

– Миссис Уитон, – сказал он, беря ее руку в свои ладони, – надеюсь, сегодня вы чувствуете себя лучше?

– Да, – проговорила она. – Спасибо.

Другие женщины, которые стояли рядом с Эвелин, начали выражать Мартину сочувствие. И ей было приятно, что ее знакомые верят в невиновность лорда Лэнгдона, хотят поддержать его и считают порядочным и мужественным человеком.

– Я сделал то, что любой человек сделал бы на моем месте, – скромно заметил он. – Хорошо, что я успел вовремя.

– И в самом деле, – сказала одна из женщин. – Мы полностью на вашей стороне, лорд Лэнгдон. Мы не верим ни единому слову этого отвратительного мистера Хатфилда. Он не имеет никакого права распускать всякие слухи о вас. Мы уверены, что сэр Линдон прекрасно понимает, как на самом деле обстоят дела.

Эвелин со слезами на глазах смотрела на то, как Мартин вежливо кланялся в ответ на эти слова поддержки, хотя на самом деле его совершенно не волновало то, что люди думали о нем и его поступке. Казалось, он добровольно отказывается от борьбы, что было не в его характере.

В Эвелин нарастала волна протеста. Он не заслужил такого! Он герой! Она и все остальные лежали бы сейчас на дне, если бы не Мартин.

Снова поклонившись, Мартин извинился и отошел. Эвелин тяжело вздохнула. Теперь она твердо была уверена в том, что любит Мартина всей душой. И уже никогда не сможет разлюбить его. Он слишком много значил для нее. Он спас ей жизнь.

И она сделает для него все, что в ее силах.

Глава 22

Незадолго до обеда Эвелин, сидевшая в своем номере и читавшая книгу, услышала шаги в коридоре, а потом звук вставляемого в замок ключа. Она отложила книгу в сторону и прислушалась. Дверь номера Мартина открылась и через мгновение снова закрылась.

Она ждала его вот уже несколько часов. Эвелин не могла уехать из Кауса, не повидавшись с Мартином. Она должна сказать ему, что при любых обстоятельствах обязательно поможет ему независимо от того, как будут складываться их личные отношения.

Эвелин осторожно выглянула в коридор, а затем на цыпочках подошла к двери номера Мартина и постучала.

– Мне нужно поговорить с тобой, – сказала она.

Мартин открыл дверь и впустил Эвелин. Он выглядел осунувшимся и измученным. К ее появлению он отнесся с каким-то странным безразличием.

Она увидела лежавший посередине комнаты чемодан и спросила:

– Когда ты уезжаешь?

– Скоро. Вместе со всеми. Гонки, как ты знаешь, отменены, так что здесь делать больше нечего.

Мартин сел на стул, потер рукой подбородок. Эвелин присела на кровать.

– Надеюсь, ты пришел в себя после вчерашнего? – спросила она.

Он равнодушно пожал плечами и махнул рукой. Вероятно, этим он хотел сказать, что ему по-прежнему плохо, что образовавшаяся в его груди рана заживет не скоро.

– Ты во второй раз спас мне жизнь, – т ихо сказала она.

Кроме того, что Мартин дважды спас ее, он еще подарил ей целую неделю счастья. Да-да, самого настоящего Счастья. Возможно, она больше уже никогда не испытает такого. Впрочем, она должна радоваться тому, что эта неделя вообще была в ее жизни. Ведь, возможно, ее будущий муж окажется человеком холодным и равнодушным, человеком, который не будет заботиться о ней так, как делал это Мартин. Кто знает, что уготовано ей судьбой.

Мартин опустил руки на колени и посмотрел на Эвелин.

– Скажи что-нибудь, Мартин.

Он как-то судорожно втянул в себя воздух.

– Я не знаю, что сказать. Я не знаю, что говорят в таких случаях. Мы пережили сущий кошмар, и этот кошмар продолжается. Что тут скажешь? Жаль, что это случилось.

– Но все могло закончиться гораздо хуже, – возразила она. – Ты герой. И ты, я думаю, понимаешь это. Не нужно казнить себя из-за того, что говорит Хатфилд. Он жалкий червяк, и большинство людей прекрасно знают, на что он способен.

– Я все понимаю. Уже много лет назад я перестал обращать внимание на его проделки и подлости.

– Единственное, что не дает мне покоя, так это его обвинения в том, что ты подпилил мачту. Это ведь действительно серьезно.

Мартин сердито покачал головой:

– «Стремительный» был построен для того, чтобы развивать большую скорость. Ни для чего другого он просто не пригоден. И такой сильный шторм, в который он попал, явно не для него. Кроме того, всем известно, что мачта, полая внутри, была сделана из специальной облегченной стали. И подпилить ее просто не представлялось возможным. Хатфилд пытается теперь превратить всю эту историю в дешевый балаган. – Мартин раздраженно забарабанил пальцами по колену. – Даже если бы мачта и была сделана из английского дуба, это ничего не меняет. Брекинридж был неопытным спортсменом.

Эвелин вздохнула.

– Ты рассказал об этом сэру Линдону?

– Разумеется.

– Значит, все будет в порядке, – проговорила Эвелин, отметив про себя то обстоятельство, что Мартин даже ни разу не взглянул на нее за время разговора. Он только время от времени посматривал на часы на стене. – Но мне кажется, что тебя беспокоит что-то еще. – Эвелин теперь хорошо знала Мартина. – Скажи мне, в чем дело.

– В том, что случилось с мачтой, нет моей вины, – сказал он. – Это даже не стоит обсуждать. Дело в другом… Я не смог найти Брекинриджа. – Он закрыл глаза и потер виски. – Я все время спрашиваю себя: мог ли я сделать что-то еще? Может, мы поторопились…

– Что ты мог еще сделать? – спросила она. – Ты сделал все, что было в твоих силах. Все, что вообще в человеческих силах. Ты не виноват в его гибели.

Ее рука теребила оборку на платье. Эвелин вспомнила о своем последнем разговоре с лордом Брекинриджем. Именно во время этого разговора все и произошло. Если кого и стоит винить в этой катастрофе, так это только ее.

– Это все моя вина. Я во всем виновата.

– Что ты хочешь этим сказать? – удивился Мартин.

Она судорожно втянула в себя воздух.

– Когда начинался шторм, у меня с головы слетела шляпа, и мои волосы растрепались. Именно в этот момент граф оставил Хатфилда у штурвала, а сам подошел ко мне. Возможно, если бы он не сделал этого…

Мартин мрачно смотрел на Эвелин. В его глазах появилось любопытство.

– Что он хотел?

– Брекинридж извинился за то, что не смог поймать мою шляпу. Разумеется, это был только предлог.

Лицо Мартина неожиданно сделалось злым.

– Продолжай.

Она снова вздохнула.

– А потом он попытался поцеловать меня.

Мартин положил руку на подлокотник. Его пальцы сжались в кулак.

– Он сделал что-нибудь еще? Он сделал тебе больно?