День середины лета (СИ) - Степанова Анна - Страница 27

Жрица вытянула губы в улыбке.

- Может ли быть неправым божество, святой отец?..

Забывшись, потянулась она к старику руками. Искалеченными пальцами ухватила за ворот. Зашептала доверительно, придвинувшись близко-близко:

- Вот только не спеши винить меня, Гутор, в святотатстве! Ты веришь в силу своих Богинь, но что такого могут они, чего не могут одаренные? Исцелять тело? Управлять духом? Плести чужую судьбу?.. Все это и мы умеем, настоятель! Ты же восхищался силой моего дара совсем недавно! Но, поверь, святой отец, я видела одаренных, перед которыми что я, что ты - всего лишь дети! И совсем скоро (и двадцати лет не пройдет!) мой мастер станет таким же. Так зачем мне искать бога на стороне? Не проще служить тому, кто рядом?..

- Что с твоими руками, Алим? - прервал старик ее безумную исповедь. - Ты нуждаешься в срочном исцелении!..

- Ты не слушаешь, - скривилась она. - Никто не слушает, когда я говорю о своей вере...

- Твое право верить в то, во что хочется... - теперь он уговаривал ее, как ребенка. - Я не буду проклинать тебя или читать проповеди. Просто немного полечу твои раны...

Целительное тепло защипало ей кожу, затянулись опаленные порезы - но остались уродливые шрамы, не давая гнуться пальцам, как прежде.

- Странно, - хмуро разглядывал их Гутор. - Почему я не могу завершить лечение?

- Не бери в голову, святой отец, - губы Милы дрожали от досады на собственную глупость. - Это цена за мой маленький опыт и беспечность. Стоило внимательней изучать старинные записи Плетельщиц...

- Ты доведешь себя до беды, Алим, - настоятель не мог сдержать тяжелого вздоха.

- Я чужая здесь. Так есть ли тебе до того дело?..

- Не столь уж и чужая, - возразил старик мягко. - Какой бы ни была ты за этими стенами, но здесь всегда верно служила Храму. И, несмотря ни на что, за эти годы была добра ко многим...

- Я не была добра, настоятель! - перебила она пренебрежительно. - Я лишь играла в милосердие, ибо здесь так положено. Точно так же, как играю каждый раз в жестокость, выполняя работу для Гильдии... Но, по сути, Гутор, я давно уже не знаю разницы. Мне одинаково безразлично и то, и другое - таков уж путь моего безумия. Это еще одна причина запереть меня в этих стенах. Для равновесия... Огнезор боится, что, забери он меня, я слишком войду в роль палача. Он видел уже одаренного, свихнувшегося на изощренной жестокости, - и вряд ли жаждет повторения...

- Тогда он, несомненно, прав, удерживая тебя в этих стенах.

- Значит, мне не следует поскорее убраться из Храма? - спросила Мила с откровенным удивлением.

- Я знаю, чем грозит безумие одаренных, жрица, - Гутор хмуро покачал головою. - Пусть здешние целительные своды и дальше держат тебя... К тому же... у меня ушло много лет, чтобы понять, кто ты есть. Не хочу начинать с кем-то другим заново.

- Ты мудрый человек, отец-настоятель.

- Я сам объявил не так давно о вашем прощении. Негоже мне теперь изгонять вновьпрощенного из Храма... Однако... - смена тона Паучихе не понравилась, - я хотел бы знать, что случилось с твоей девочкой. Кому бы ты сама ни служила, но Илл'а была и есть под опекой Храма. Она принадлежит этому месту, а не тебе, Алим! Я хочу быть уверенным, что с нею все в порядке.

- Она никогда не принадлежала Храму, Гутор! - возмущенно вскинулась от его слов женщина. - Илл'а лишь пряталась здесь до поры до времени... Теперь время пришло, святой отец. Забудь о ней! С ней все будет в порядке.

- Но она не вернется? - голос старика стал почти неприязненным.

- Не вернется, - кивнула мастер. - Ее судьба всегда была за этими стенами...

- Ее судьба там, где она сама выберет, Алим! Даже Плетельщица ничего не сможет сделать с этим! Хорошего тебе дня, жрица!

Его гнев удивил Паучиху. Она и подумать не могла, что сам Гутор будет пропажей Илл'ы обеспокоен! Чего же еще она о своей воспитаннице не знает?..

- А я уже все сделала, отче, - зловредно буркнула закрывшейся двери Мила, малодушно радуясь, что не пришлось говорить это Гутору в лицо.

Неприятностей на сегодня ей и так хватало.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. УБИЙСТВО И УБИЙЦЫ: НЕЗВАНЫЙ ГОСТЬ В ПОКОЯХ ГИЛЬДМАСТЕРА.

Весь следующий день Илл'а чувствовала себя рассеянной и слабой. Странное недомогание мучило ее, но девушке совестно было перед Мораном, а потому никак она не решалась, сославшись на хворь, позволить себе минуту отдыха. Аптекарь то и дело поглядывал в ее сторону, внимательно, но, кажется, вполне довольно - а горка слабеньких колечек-амулетов в корзинке перед Илл'ой все росла и росла. Костяные, деревянные, медные - они стоили гроши и могли всего лишь ненадолго обездвижить покусившегося на чужое здоровье да имущество, зато охотно, во множестве раскупались небогатым столичным людом. Должно быть, Гильдия неплохо зарабатывала на такой, казалось бы, ерунде. И казне польза, и ученики при деле...

Почему-то размышления о схожести порядков у темных мастеров да при Храме не представлялись больше юной жрице кощунством. Ее прежний страх после всех потрясений вчерашнего дня притупился, и теперь даже стыдно было за свое непрактичное безрассудство. Что там настоятель говорил насчет суеверной глупости? В конце концов, всю жизнь она провела бок о бок с темным мастером, и вполне могла убедиться, что Алим такой же человек, как и прочие.

Ну, почти... Не считая странностей. И нрава дурного. И, порой, излишнего цинизма...

Но во всем остальном была наставница образцовой жрицей: всякое дело исполняла добросовестно; с пациентами вела себя строго, но не брезгливо; исцеляла, обучала послушниц. Да и о воспитаннице своей в меру сил заботилась... Ведь не зря все-таки отец Гутор людям Гильдии прощение провозгласил, о чем с нынешнего утра вся столица гудит без умолку? Он-то, не чета Илл'е, человек многоопытный и мудрый.

Обида боролась в Илл'ыной душе с чувством справедливости да здравым смыслом. Чего бы ни хотели от нее темные мастера, вряд ли им нужна была ее смерть. Зачем бы тогда госпоже Паучихе столько лет самолично возиться с сопливой девчонкой? Премудростям одаренных и древним языкам обучать? Проводить Светлый обряд Перерождения?.. Гильдия, словно купец, практична и во всем ищет собственной выгоды. Об этом даже храмовые барышни слышали!

Однако о побеге своем девушка не жалела. Возможно, не убили бы ее, но заперли уж точно, вытянув из головы все тайны покойной охотницы. А после принудили бы... ну, к примеру, те же амулеты с зельями делать, может, лечить кого... Им-то, темным мастерам, лекарь, небось, куда чаще, чем простому люду, надобен!.. Подобная участь, конечно, приятней могилы - вот только ненамного. Хотя, чем она от ее недавней храмовой жизни отличалась бы?..

От последней нездоровой мысли Илл'а даже головой встряхнула. Так и вовсе неизвестно до чего додуматься выйдет!..

- Могу я ненадолго отлучиться в город? - решительно повернулась она к Морану. - Сам видел, господин, из одежды у меня только два храмовых облачения. У прилавка-то оно ничего, выгодно даже, представительно... Но, боюсь, пожгу, как зелья начнем варить. Да и выйти куда - цепляется за все и слишком в глаза бросается, неудобно...

- Конечно, конечно, - важно согласился аптекарь.

Еще вчера заметила Илл'а, до чего любы хозяину житейская практичность с бережливостью. На том его теперь и поймала. Может, некрасиво - уж точно, стыдно. Да только далеко ли она со своей храмовой совестливостью доберется? Пора чуть-чуть и хитрости научиться!..

Впрочем, возвратилась девушка быстро: выспросила у Морановой служанки, где находится лавка старьевщика - туда, недолго думая, и наведалась. Подобрала пару невзрачных платьев грубого сукна (как раз с зельями возиться да уборкой), колючий шерстяной плащ (все-таки весеннее тепло еще сменялось холодом), ношенные, но вполне с виду крепкие, башмаки да, зачем-то, мужские штаны с рубахой. Почти все нуждалось в перешивке, но, хоть Илл'а и не слишком ладила с иголкой, покупками она была довольна: одежка делала владелицу неприметной, а, главное, обошлась ей лишь в горсть медяков.