День середины лета (СИ) - Степанова Анна - Страница 40

Судьбы, тысячи судеб натянулись вмиг, опасно дрогнув, истончились, зазвенев в предсмертном вое... Неловкий узелок, что едва не стоил ей пальцев, пополз, извившись червем, норовя распуститься - и потянуть за собой все соседние нити.

Мила вцепилась в них с отчаянным воплем. Только б удержать, иначе рухнет все к дьяволам!..

Не по плечу ей оказалась мантия Плетельщицы! Словно отцовский плащ двухлетней малышке...

А как гордилась, как бахвалилась могуществом!..

Видения накрыли ее волнами, заставляя почти захлебнуться.

Знакомого рыжего парня видела она, в луже крови, с болтом в горле. И лорда Илана - тряпичную куклу в жадных лапах морского прибоя. И беглую воспитанницу свою с пустым бездушным взглядом обращенной...

И корабли с синеглазыми мордами.

И кровь на потрескавшейся позолоте старинного трона.

И черный зал Гильдийного Совета, от крови побуревший.

Разбитые витражи и расколотые статуи Богинь в Храмовом Зале...

И ЕГО.

Жестокого безумца с лицом своего бога.

И смерть от его руки - дюжину своих смертей! - тоже видела...

Впервые за много лет стало Миле по-настоящему страшно!

Бездна из тьмы и видений разверзлась перед нею. Она знала, что может броситься туда, напиться из нее - и стать безмерно сильнее. Стать такой, как ее бог, стать равной ему!

Но знала также, что оттуда не выплывет... От рассудка ее и так осталось слишком мало - безумие затянет ее, не отпустит... Не будет больше глупой девочки Милы, возомнившей себя на миг великой Плетельщицей... Будет кто-то другой, другое ЧТО-ТО. Паучиха, жаждущая крови, бездумный зверь, живущий лишь чужими смертями...

Мила жадно облизалась на плещущий перед глазами мрак. Зачерпнуть его казалось... соблазнительным...

Она открыла было рот и... отвернулась.

Нет уж, хватит с нее дергать за ниточки! Плетельщикам древности она в подметки не годится! Так стоит ли и дальше богов дразнить?..

Она разжала пальцы, позволив кружеву свободно виться. И оно, вопреки всему, вдруг не порвалось...

С ворчаньем, неохотно бездна отпустила Милу.

Исчезли видения - лязг клинков и предсмертные крики.

Вернулся запах храмовых свечей и масел.

Вернулся гул - тревожный, полный бессмысленных для нее пока что слов, среди которых с ужасом и почтением на много голосов все звучало и звучало одно: "пророчица"... "пророчица"... "пророчица"...

Только свет возвращаться к ней не захотел.

Лежа на каменном полу Храма, смотрела Мила ввысь белесыми слепыми глазами.

***

Приходил в себя Илан тяжело - с болезненной мутью в голове да скребущей сухостью в горле. Поначалу даже век поднять не решался - все приноравливался к непослушному телу, будто после знатной попойки: мягко головой повертел, осторожно вытянул затекшие, изрядно замерзшие руки-ноги, сглотнул подступившую тошноту, - и лишь потом решил, что готов оглядеться. Глаза все же открывал нехотя, только для того, чтоб утвердиться в неприятном подозрении: вокруг царил непроглядный мрак.

Но пахло здесь вполне неплохо, можно даже сказать - жизнеутверждающе: дубовыми бочками, фруктами и брагой. Никакой тебе плесени-вони - обычный такой запах винного подвальчика, знакомый всякому трактирщику или солидному поместьевладельцу. Собственными винными погребами Наследник, правда, обзавестись пока не удосужился - зато не раз с огромным азартом на спор пробирался в неприступные Дворцовые кладовые, а однажды и в гильдийных оказаться повезло... Или не повезло, уж как поглядеть, - ибо там изловил ученическую их банду грозный мастер Ледогор, и выпорот был в тот день тринадцатилетний благородный лорд наравне со своими старшими приятелями невзирая на божественную кровь и всю дюжину колен сиятельных предков...

Воспоминание о мальчишеских подвигах на миг вернуло Илану всегдашнюю бодрость духа (в конце концов, он жив еще - значит, есть все шансы выбраться!) - но услужливая совесть тут же воскресила перед внутренним взором недавние мрачные картины, и юноша опять приуныл. Огнеглав убит, что со жрицей - неизвестно... А главное: чего самому Илану ждать? О том, какими последствиями грозит всем вокруг его, Наследника, возможная гибель, юноше думать не хотелось. Да и тихий стон где-то рядом очень кстати оторвал от грустных мыслей.

Илан приподнялся, осторожно сел, стараясь ни во что не врезаться в темноте. Торопливо зашарил по карманам, смутно надеясь на беспечность своих тюремщиков.

Те, к его счастью, не подвели. Нет, конечно, меча Илан лишился (хвала богам, обычный был, не фамильный!). И всех кинжалов, и амулета с шеи - почти бесполезного, зато дорогого, вычурного, как раз, чтобы внимание отвлечь от вещиц более стоящих... Кошель с деньгами тоже пропал, и посеребренная фляга с водой. Но вот медное колечко-оберег так и красовалось на мизинце: на подобную безделицу мало кто позарится, да и стянуть его без согласия хозяина почти невозможно. А еще, к большой радости, нашлась в поясном кармане невзрачная глиняная ладанка - крохотная, но о-очень полезная! Огнезор давным-давно подарил, после того, как семилетний лорд-наследник ухитрился в Дворцовые тайные переходы залезть - да там и потеряться в темноте, и прореветь пять часов к ряду, пока злющая мастер Слава не соизволила, наконец, его обнаружить... Вещицу эту Илан с тех пор в каждую свою вылазку брал: стоит потереть немного - и тонкий огонек, не больше свечного, загорался над крохотным горлышком. С огненными амулетами у наставника никогда толком не ладилось - так что этот, наверное, был единственной удачей. И стоил, кстати говоря, не в пример дороже всего того, что господа-разбойники сегодня у молодого лорда вытащили...

- И кто тут у нас? - присвечивая себе чудо-амулетом, повернулся на стоны Илан.

Безвольным кулем лежала рядом втравившая их всех в беду жрица. И столь жалок был сейчас ее вид, что лорд-наследник не смог даже толком разозлиться. Бледная, недвижимая - если б не стон, могла бы показаться она мертвой....

- Откуда взялась только на мою голову! - ворчал Илан, пытаясь привести девушку в чувство. - Правду Ледогор говорил: от баб одни несчастья!.. Ну очнись же! Давай! Неужто, впрямь помереть собралась?..

Подняв огонек над головой, он огляделся вокруг в поисках хоть чего-то полезного. Зрелище представилось невеселое: три огромных бочонка у стены, пыльные бутыли на полках, низкий, давящий свод... Всей каморки-то - шага три на три от силы. Теснота, мрак, запустение...

Но дверь ничего так, новая, крепкая. Уважение внушает. И печаль...

Спасибо, хоть не люк в потолке! Как можно из ямы выбраться, Илан вообще представлять боялся... Так что, в его положении, и это - повод для радости... Юношу даже передернуло, стоило вновь о своих печальных перспективах вспомнить. Ко всему прочему, еще и пить вдруг захотелось - после гадостной отравы с дротика, не иначе!

"Эх, воды бы сюда!.. - тоскливо пронеслось в голове. - Может, и жрице помогло бы?..".

"Все лучше, чем ничего!" - потянулся он к ближайшей бутыли.

Вино было молодым и невкусным - в любом трактире такое за грош нальют. "И стоило ради этого пойла целый подвал заводить?.." - тут же исполнился к своим тюремщикам Илан высокородного презрения.

Но жрице все же губы разжал, влил немного питья, заставив сглотнуть, потом еще раз - и чувствуя себя при том до крайности глупо: уж кем-кем, а нянькой при болящих быть ему до сих пор не доводилось.

Дыхание Илл'ы стало чуть ровнее, лицу потихоньку возвращались краски - но приходить в себя девушка и не думала, даже уснула, как будто. Крепко.

- А и дьяволы с тобой! - вдруг обозлился совсем по-детски лорд-наследник. - На себе не потащу, так и знай!..

Однако мерзавка-совесть все смеялась, что потащит...

А затем вдруг скрипнула, открываясь, дверь, заплясали на бочонках пятна света (Илан едва успел погасить да сунуть в карман свой чудо-амулетик) - и бесчувственная дева стала юноше совсем неинтересна.