Великий магистр (СИ) - Грушковская Елена - Страница 131

Как долго мне осталось пользоваться этим телом? Земные дела я, кажется, завершила: вирус побеждён, война прекращена. Общество «Аврора» понемногу поднималось и расправляло плечи, а его новый президент Курт Эттингер, крайне слабый как руководитель, обращался к нам с Оскаром за советом всякий раз, когда затруднялся принять какое-либо решение. Фактически «Авророй» управлял Орден: мы говорили Эттингеру, что делать, а он исполнял, не афишируя, впрочем, того факта, что он зависит от нас, а сам как президент — несостоятелен. Мы не разоблачали его: пусть сохраняет лицо, если ему так хочется.

Вернётся ли вирус? Возможно, через сколько-нибудь лет он и придёт снова, но уже не такой смертоносный, и люди будут справляться с ним так же, как с обычным гриппом: мы всё-таки здорово ослабили его, и навряд ли он оправится от этого удара. Мутации, конечно, возможны, но достойные не дремлют: если понадобится, они ещё раз вмешаются в его «паутинную матрицу», хоть это и весьма рискованно. Добивать его сейчас не следовало: это могло вызвать изменения реальности, и не было гарантии, что вместо него не появится какая-нибудь другая зараза. В природе «свято место пусто не бывает».

Земные дела… Сколько же их я переделала. И вот, кажется, всё. Моя миссия выполнена, а значит, и время, на которое мне было позволено вернуться, подошло к концу. Но как об этом сказать ребятам? Карине? Никите?

Некогда мне было заботиться о новом теле для Юли, так уж получилось… Да и откуда я его возьму? Разве что… Есть один способ, но с телом Юли (нынешним, в котором я находилась) этот номер не пройдёт. У неё не может быть детей, если вы помните.

Так что…

Помолчу немного перед последним словом, если позволите. Надо собраться с силами.

18.15. Незабываемая ёлка

Новый год… Любимый праздник многих. Я бы не стала отдавать распоряжение раздобыть и поставить в церемониальном зале ёлку, если бы в замке не было детей — ребят Каспара. Праздник для детей — святое дело.

«Волки» притащили огромную, роскошную лесную красавицу, в замок доставили целый ящик ёлочных игрушек. Дети Каспара с восторгом принялись наряжать ёлку, а к ним присоединилась Карина, которой вдруг захотелось впасть в детство. На неё нахлынули воспоминания:

— Мам, а помнишь тот Новый год на базе «волков»? «Волки» притащили малюсенькую искусственную ёлочку и пакет мандаринов для меня… Эх, жалко, больше мне не поесть мандаринов… А Алекс! Он подарил мне плюшевого медведя. Положил его в пакет с вещами. Алекс, ты помнишь?

Алекс, с улыбкой в глазах наблюдавший за впадением жены в детство, мысленно возвращался эти дни. В его взгляде проступила задумчивая нежность. Тогда Карина была совсем девчонкой, но эта девчонка с сияющими глазами и светлой улыбкой уже тогда покорила его сердце. Он противился этому чувству, считал его блажью, но оно таки взяло над ним верх.

— Ой, как я тебя поначалу боялась! — со смехом вспоминала Карина, вешая игрушки на те ветки, до которых могла дотянуться, и её новоприобретённые острые зубки хищно поблёскивали в улыбке — той самой, что покорила сердце Алекса. — Я тогда даже представить себе не могла, что ты — мой будущий муж!

Алекс слушал щебетанье Карины с чуть намеченной в уголках губ ласковой усмешкой — редкой гостьей на его суровом воинственном лице. А глаза Карины вдруг засияли и широко распахнулись от пришедшей ей в голову идеи:

— Мам! — воскликнула она, круто повернувшись ко мне с большим блестящим шаром в руках. — Слушай, а давай устроим ёлку для всех наших детей? Пригласим полный замок ребятни!

«Наших» — то есть, детей-хищников. Хлопотная и сумасбродная это была затея, если учитывать, что до Нового года оставалось всего три дня. Успеем ли мы подготовить праздник? Кроме того, приглашения следовало рассылать заблаговременно: мало ли, у кого какие планы.

— Устроим ёлку второго или третьего числа, — предложила Карина. — Времени немного, конечно, но мы успеем!

Кто его знает… Видимо, это мой последний Новый год, так почему бы не сделать его памятным? И опять новшество: никогда за всю историю Ордена Великий Магистр не устраивал в своём замке детской ёлки. А почему бы нет?

Сказано — сделано. Приглашения разослали, в рекордные сроки всё было подготовлено, и третьего января замок наполнился детскими голосами. Было море развлечений и целая гора подарков: для девочек — в коробках с красными бантиками, для мальчиков — с синими. Я собралась было наблюдать за этим весёлым кавардаком со своего трона, но Карина затащила меня в самый центр безобразия.

— Госпожа Великий Магистр! Что это вы тут одна скучаете? Нет, так не пойдёт! — воскликнула она, облепленная со всех сторон оравой ребятишек. — Пойдёмте с нами!

Мой муж был уже в гуще событий — изображал из себя северного оленя, катая малышей на своих могучих плечах. Он огромными дикими скачками носился по замку, заставляя ребят визжать от восторга, да и сам, похоже, веселился вовсю.

— Так, кто следующий? — спрашивал он, спуская только что прокаченного малыша на пол.

Вокруг него стоял визг и писк: вся мелюзга просилась прокатиться. А Никите что? Он мог прокатить и сразу двоих пассажиров — ширина его плеч это позволяла. Подхватив двух ребят, он ускакал в очередной рейс, а остальные желающие остались ждать с нетерпением его возвращения.

В общем, скучать мне не дали. Меня заставляли делать всё: бегать, прыгать, танцевать и даже петь. А поскольку у меня никогда не было ни голоса, ни слуха, эффект от моего пения был сногсшибательный — в смысле, все валились с ног от смеха. Позволяли ли себе собратья когда-нибудь в истории Ордена смеяться над Великим Магистром? Полагаю, никогда. Но сегодня было можно всё, в том числе и это. Это был незабываемый день. А когда северный олень Никита подхватил меня на рога (то есть, на плечи) и с криком «йе-хуу!» помчался галопом по залу, у всех была истерика. Представьте себя меня в парадном облачении — в плаще, при ордене и диадеме — и на «рогах» у совершенно безбашенного оленя, и вы поймёте, почему все надрывались и рыдали от смеха. Да, это был день настоящего обрушения орденских традиций.

Праздник подходил к концу. Ещё нужно было проводить гостей, а я что-то устала как собака. В последнее время — месяца два — я вообще стала сильно утомляться: видимо, близилось к концу моё земное существование. Надо всё-таки сказать ребятам, что я ухожу… А то, когда Юля вернётся в своё тело, у них будет шок.

Дети уходили счастливые и довольные: такой весёлой ёлки у них ещё не было. Начинало смеркаться, пошёл снег, усыпая мои плечи и волосы. Мне то и дело приходилось улыбаться и кивать в ответ на детские голоса, кричавшие:

— До свиданья, госпожа Великий Магистр! Спасибо за праздник!

— До свиданья, до свиданья, ребятки, — бормотала я, устало улыбаясь. — Будьте счастливы…

Карина, видимо, почувствовала неладное. Пока мы прощались с детьми, она время от времени бросала на меня встревоженные взгляды, а когда последний юный гость покинул замок, спросила, просунув руку под мой локоть:

— Мам, что с тобой?

— Немного устала, родная, — ответила я.

Белые хлопья снега украшали её каштановые волосы, как кокосовая стружка — шоколадную глазурь. Да… Только зрительные образы человеческой еды и остались в памяти, а вот вкусов уже нет.

— Мама, что-то ещё есть, ведь так? — спросила она.

Сейчас сказать ей или потом? Потом может быть поздно… Накрыв её пальцы своей рукой и чуть сжав, я проговорила:

— Я вернулась не насовсем, куколка. Мне позволено занимать это тело только на время завершения моих земных дел, а потом я должна либо освободить его, либо предоставить Юле новое… Думаю, я сделала всё, что должна была сделать в этом мире. А новое тело… Не знаю, как это устроить. Выращивать тела в лаборатории мы пока не научились, сама я родить не могу… то есть, Юля не может, а чтобы родил кто-то другой… Не уверена, что это сработает. Да если честно, думать об этом как-то не было времени. Слишком много их было, этих дел.