Великий магистр (СИ) - Грушковская Елена - Страница 20

— Какие, например? — спросила я, беззаботно срывая весёлые жёлтенькие цветочки.

— Например, искусство проникновения в сердце теней, — сказала она.

— Странное название, — отметила я.

— И тем не менее, это самое сложное. Летать, прыгать, драться — всё это, без сомнения, важно и необходимо для выживания, но без этого искусства хищник — не хищник, а просто примитивная кровососущая тварь. — Аврора усмехнулась. Сейчас, в багровом свете вечерней зари, её глаза казались тёплыми, почти человеческими.

Я вдруг подумала: а я ведь совсем ничего о ней не знаю.

— Вы родились хищником или стали им? — спросила я.

— Когда-то я была человеком, — проговорила она задумчиво. — И можно на «ты».

— А как получилось, что вы… то есть ты стала хищницей?

Аврора вдруг застыла, как изваяние, с чуть разведёнными в стороны руками, ладони которых щекотала высокая трава и цветы. Её глаза полыхнули голубыми молниями, зубы обнажились в зверском оскале, всё её тело выгнулось дугой, и она со сдавленным рыком упала в траву на колени. Я стояла столбом в ужасе. Может, я что-то не то спросила?..

Вцепившись в траву, Аврора, вырвала два пучка. Сквозь стиснутые зубы вырвался стон.

4.5. Сто семьдесят семь достойных

Небо заклубилось, заклокотало тучами, ветер сбивал с ног. Земля вертелась, качалась под ногами, по полю с гулом шла волна огненного цунами.

Свист железа — крик — кровь.

Крик — кровь — смерть.

Кровавое железо, кровавое месиво.

Искажённые лица, забрызганные алыми искрами пожара.

Огонь ласкал пальцы, лизал лицо, гладил душу.

Железо рассекало сердце напополам.

Лёгкие поджаривались, едва в них попадал горящий воздух.

Горело всё. И небо тоже.

Земля стала адом. И небо тоже.

Грудь разрывалась, вдохнув ад.

Глаза лопались и стекали по щекам.

И ни одна молитва о спасительном дожде не достигала небес.

В моей руке — меч. На лице — кровь. В моих ушах — крик, а в горле — стон…

Леледа с живым, пляшущим огнём вместо волос.

«Сто семьдесят семь, — сказала она. — Сто семьдесят семь достойных».

— Аврора, что… что с тобой?

Багровая вечерняя заря догорала в небе, спокойная, ясная и беспощадная, в моих руках осталось по пучку травы. Жёлтые цветы щекотали лицо, а до моего плеча осторожно дотронулась рука Вики.

— Аврора… Извини. Мне не надо было об этом спрашивать, да?

До меня не сразу дошло, о чём она. Свежий ветер и шорох трав, никакого огня, никакого ада. Только жёлтые цветы в руках Вики и её испуганные глаза. Она не видела ничего этого.

Сто семьдесят семь? Кто они? Где? О чём это вообще?

Вика. Она не знала, что и думать, перепугалась. А я не могла выговорить ни слова, чтобы успокоить её.

Меня саму было впору успокаивать. Если бы здесь был Оскар, и можно было бы с ним всё это обсудить…

Нет. Никто этого не должен знать. По крайней мере, пока. Я подняла лицо к спокойному небу.

Пока ещё спокойному.

— Ничего, Вика, всё уже в порядке. — Кажется, я совладала с собственным голосом.

— Аврора, извини…

— Ты здесь ни при чём. Не пугайся. Пошли домой.

4.6. Лучшие

— Где нам взять хороших инструкторов? В Ордене настоящих специалистов осталось — раз, два и обчёлся. Война выкосила всех лучших.

Оскар грустно улыбнулся и сказал:

— Причём «раз» — это ты.

— Если Юля узнает, что мы обучаем всех членов Ордена поголовно, она может что-то заподозрить, — сказала я. — Подумать, что мы готовимся к войне.

Оскар устремил на меня пронзительный взгляд.

— А разве нет?

Сто семьдесят семь, вертелось у меня в голове. Так, стоп, хватит. Так и рехнуться недолго.

— Нет, просто нас мало, — сказала я. — Рядовые члены «Авроры» могут позволить себе быть не обученными и не держать в руках оружия: их есть кому защитить, это — обязанность многочисленной и мощной службы Каспара и «чёрных волков». У нас другое положение. Что плохого в том, если все собратья будут способны постоять за себя?

— Можно возложить эту задачу на нашу службу безопасности, — предложил Оскар.

— Да их самих обучать нужно! — не сдержалась я. — Они только так называются, а настоящих профи среди них — процентов пять, не больше! Остальные — дилетанты. Говорю же, война унесла лучших.

— Вот пусть эти пять процентов и займутся, — спокойно ответил Оскар.

— Ты не понимаешь. Только эти пять процентов работают качественно, можно сказать, только они и работают. На них всё держится. Если их загрузить ещё и этим… Не знаю. Надо приглашать кого-то.

— А почему бы не позвать твоих «волков»? Они по-прежнему беззаветно преданы тебе и сделают всё, что ты прикажешь. Можно организовать что-то типа обмена опытом между ними и нашей службой, и под этим прикрытием обучать собратьев. А Юле не обязательно обо всём докладывать. Поговори с Алексом.

Я покачала головой.

— Юля всё равно узнает.

— Рано или поздно узнает, — кивнул Оскар. И, улыбнувшись, добавил: — Но ведь лучше поздно, чем рано?

— Что ж, можно попробовать, — вздохнула я. — Всё равно иного выхода не видится.

В тот же вечер я вызвала к себе Алекса. Он пообещал, что отберёт команду лучших.

Разумеется, мы договорились не делать шума вокруг этого события.

4.7. Тяжело в ученье

Вот и началось самое интересное. Мои крылышки утиной расцветки (Серая Шейка, блин!) достаточно окрепли, я стала более или менее сносным летуном, и мне разрешили помахать мечом.

Конечно, меча я в жизни в руках не держала и даже в глаза не видела. Когда я вместе с группой таких же салаг предстала пред светлы очи инструкторов, одна пара из этих очей была мне очень хорошо знакома, да и гладкий блестящий череп тоже. Когда я увидела его, то чуть не упала замертво, а он, похоже, меня даже не узнал. Вот гад! Мой синеглазый монстр. Да, я знаю, что мне ловить здесь нечего, что он женат… Но ничего не могу с собой поделать!

Вот дура…

Но чёрт побери, как он прекрасен, когда неторопливо извлекает из-за спины оба меча, вращает ими, и они со свистом рассекают воздух! Как он грозен, когда в замедленном темпе показывает удар, и как я обмираю, когда он, проверяя правильность наших движений, подходит и смотрит каждого индивидуально!

— Не так. У тебя что, руки не из того места растут?.. Вот так.

Его руки лепят меня, как пластилин, я податливо гнусь под ними, эхом откликаюсь на каждое его движение… Безмозглая влюблённая утка.

Бумеранг — коварная штука. Если его неправильно запустить, то велик шанс самому остаться без головы или другой части тела. А ещё его надо особым образом ловить, прихлопывая между ладонями, а то можно остаться без пальцев. Поправка на ветер, угол броска, положение тела при броске, расстояние до цели, размах, сила — и ещё куча разных нюансов. Тренировались мы на бумерангах со снятыми лезвиями, но всё равно поначалу поотбивали себе все руки. В комплекте с бумерангом шли специальные прочные перчатки.

Зато стрельба у меня сразу пошла хорошо. Здесь я заслуживала одобрительные ухмылки моего синеглазого монстра и его «неплохо, неплохо».

А в своей комнате мочила слезами подушку. Ох, дура…

А ещё я наконец-то узнала, что это за штука — искусство проникновения в сердце теней, и с чем её едят. Оказывается, все хищники — своего рода экстрасенсы, только у них эта способность называется вот таким чуднЫм термином. У меня тоже начали открываться эти способности, и поначалу я сама себя пугалась. Можно читать память места, предмета, человека; с будущим — сложнее, эта способность есть не у всех, а точнее, как сказала мне Аврора, только у единиц. Но если узнавать прошлое и читать мысли мне показалось интересным, то учиться воздействовать на психику людей я отказалась наотрез. Аврора не стала настаивать, но заметила: