Великий магистр (СИ) - Грушковская Елена - Страница 65

Полчаса — и фон сделал своё дело. Чутьё онемело, как после анестезирующей инъекции. Должно быть, и у них сейчас так. Я выпила свой коктейль, распустила волосы и пошла на танцпол. Ну что ж, держись, клубный пипл!.. Доктор Гермиона Горацио идёт зажигать.

Отираясь между танцующими, я подыскивала жертву. Ох, на что только не пойдёшь ради правого дела… И вот она, крутящаяся задница с проступающим в кармане прямоугольником. Да вы, доктор, ещё и щипач по совместительству. Мда…

Так-с, знакомая физиономия мелькнула. Я смотрю, они тоже пошли в отрыв? Надо от них отрываться. Я просочилась вниз, опустилась на четвереньки и поползла между танцующими ногами. Пока я ползла, мне два раза наступили на руки, но я, закусив телефон, не пикнула.

Через десять минут я переводила дух на крыше высотного здания на другом конце города. Да, я пошла на противоправное деяние — украла телефон, но на войне все средства хороши.

Я набрала номер, который помнила наизусть.

— Слушаю, кто это?

— Аврора, здравствуй, это Гермиона. Я с чужого телефона. За мной была слежка, еле оторвалась от них.

— Шпионка ты моя… Ну, говори, что у тебя?

Я рассказала ей о планах Юлии. Она выслушала молча и сказала:

— Делай, Гермиона. Делай смело.

— То есть, как это? — удивилась я. — Я должна создать этих… универсальных солдат?

— Да, — ответила она твёрдо.

— Аха… так… я понимаю, у вас есть какой-то контр-план? — сказала я.

— Ну, можно сказать и так, — засмеялась она.

— Ты уверена, что… — начала я.

— Просто делай свою работу, — перебила она мягко. — Остальное — наша забота.

— А как мне быть с Цезарем? Он отказался. Юлия пригрозила санкциями, причём всем нам. Всей семье.

— Не думаю, что она что-то сделает тебе или вашим детям, при условии, что ты будешь на неё исправно работать. Полагаю, что она не настолько беспечна, чтобы разбрасываться таким специалистом, как ты. Ты — сокровище, которое надо беречь, важный стратегический ресурс, так что мне не кажется, что она это всерьёз сказала. Кто же будет выполнять её план «Универсальный солдат»? Нет, она не такая идиотка. Ну, если что — пусть Цезарь приходит в любой из наших пунктов, его там накормят. Ты умничка, Гермиона, целую тебя. Спасибо, что ты есть.

Телефон я выбросила в водохранилище. Найдут телефон — найдут на нём мои следы. Ну что ж… Теперь можно и домой. Вот Цезарь удивится, что его примерная жена тусуется в клубах без него!

10.6. Команда

— Ты собираешься этим заниматься? Превращать достойных в солдат-зомби? Не ожидал от тебя, красавица.

Цезарю не понравилось не только моё времяпрепровождение в клубе (без знания истинной его цели), но и моё намерение работать на Юлию и выполнять её план «Универсальный солдат» (без сведений о моей шпионской деятельности). Но если уж я решила быть резидентом, так следовало идти до конца, не раскрываясь даже самым близким… Ношение маски не числилось в ряду способностей импульсивного и горячего Цезаря, и я была уверена, что он не смог бы ничего скрыть, знай он то, что я хотела скрыть. У него всё было на лице написано, так что даже не требовалось проникать в сердце теней. Весь как раскрытая книга: есть желание — читай.

— Это моя работа, дорогой, — ответила я. — Такая же, как и любая другая.

Да, мы с ним были очень разными… Но знаете, когда я выходила за него замуж, мне было как-то всё равно, что он — простой парень со средним образованием, а я — леди с высшим, плюс учёная степень. Не в образовании дело. И даже не в разнице характеров. Может быть, он и не мог назвать разницу между железодефицитной анемией и анемией Аддисона-Бирмера и даже отличить лейкоцит от эритроцита, но когда поздним вечером, измотанная после рабочего дня, я слышала его голос, говоривший: «Устала, моя красавица? Ну, иди ко мне на ручки», — это было всё, что мне нужно в жизни. Прыгнуть в его объятия и долететь до дома, не шевельнув и крылом, уютно устроиться у него под боком и уснуть — что могло быть лучше?..

И вот сейчас я была вынуждена, глядя в глаза моего родного Цезаря, говорить жестокие слова и видеть в его взгляде недоумение, упрёк и осуждение.

— Как ты можешь? Как у тебя только духу хватает? Ты забыла разве, как ты, рискуя должностью, в Кэльдбеорге проносила нам в карцер кровь, чтобы мы не впали в анабиоз от голода? Тогда ты была для меня ангелом… моим зубастым ангелом, моей маленькой девочкой с чудесными волосами, которая сыплет мудрёными словечками… А теперь? Во что ты превратилась? Работа… Это же жизни, судьбы! А для тебя — работа?!

О да, Цезарь мог, когда хотел, говорить проникновенно, с пафосом, ошарашивая слушателя накалом эмоций… Да, все его слова били мне по сердцу, но чтобы Юлия поверила, что я «лояльна и управляема», всё должно было быть по-настоящему. Даже если ради достоверности мне придётся поссориться с мужем… Меня утешала только надежда, что это ненадолго. Цезарь всё поймёт… потом. А сейчас… увы, сейчас приходилось причинять боль ему и себе, чтобы его эмоциональная реакция послужила лучшим подтверждением того, что я — преданная прислужница президента.

Он не встретил меня после работы и не явился ночевать домой. Когда никто не видел, я позволила себе по-женски пореветь в подушку, а публично снова надела маску. И только Цезарем это не ограничивалось: некоторых коллег мне тоже пришлось поразить своей «верноподданностью». Да, пришлось давить и приказывать, чувствуя их внутренний протест. Я сомневалась, что все смогут сыграть роль так же, как я, и только моему заместителю Иоширо Такаги я решилась открыться. В нём я была уверена так же, как в себе — в том, что он всё поймёт верно, и что его непроницаемые японские глаза не выдадут наш секрет. Это принесло мне хоть и маленькое, но всё же облегчение: одной мне было бы тяжело нести этот груз.

В общем, это был сплошной ад. А в пункте питания я встретилась с президентом. Она подсела за мой столик и сочувственно заметила:

— Сегодня у тебя какой-то замотанный вид. Проблемы?

— Да так… — вяло улыбнулась я, боясь переиграть. — Цезарь бунтует… Скандал закатил, ночевать не пришёл. Да и с коллегами не всё гладко.

— Пусть бунтует, — сказала она спокойно. — С ним всё ясно. Он для нас потерян. А вот что там насчёт коллег? Есть недовольные? Поподробнее — кто, чем?

— Думаю, со своими подчинёнными я справлюсь, — осторожно ответила я.

Она взглянула на меня пронзительно поверх пакета с кровью.

— Ну, смотри. Всё должно пройти без задоринки.

— Пройдёт, госпожа президент, — сказала я.

Она улыбнулась уголком губ.

— Я рада, что хоть ты не бунтуешь. А то если бы и с тобой проблемы возникли… Не знаю, как бы нам всё это удалось. Ты уверена, что твоя команда не подкачает?

— Всё будет как надо, — заверила я.

— Ну что ж… Я надеюсь на тебя. Не подведи.

Впрочем, под конец рабочего дня меня ждал сюрприз. Иоширо, кивнув мне, сказал:

— Идём. Надо поговорить.

Я шла, чувствуя лёгкий холодок нервозности, который перешёл в ледяной ком в кишках, когда я увидела всю команду психотехников в сборе. Что они мне сейчас заявят?

Иоширо кивнул им, и встал Франц Кушнер.

— Гермиона, мы всё знаем. Не волнуйся, мы не подведём. Мы должны работать командой, а какая же команда без единства?

Я укоризненно посмотрела на Иоширо. Он с чуть приметной улыбкой качнул головой.

— Если ты боишься, что мы не сумеем разыграть спектакль, то зря, — сказал Франц. — Какие же мы тогда психотехники?

— Да, тогда всех нас следует уволить за профнепригодность, — поддержал Зикомо Барака.

Мне захотелось всех их обнять, да только рук не хватало. Они, словно прочитав мои мысли (психотехники всё-таки), обступили меня, и я, скольких смогла обхватить, стольких и обняла.

— Ребята… спасибо, — пробормотала я глухо. — Простите, что не доверилась вам… Не потому, что сомневалась в вашем профессионализме… Просто не хотела подводить вас под монастырь. Вы же понимаете, что это значит.