Великий магистр (СИ) - Грушковская Елена - Страница 68

— Всё ещё не научилась разжигать огонь? Стыд-позор!

Конрад вошёл без стука. В его руках дрова быстро занялись, и комната наполнилась уютным жёлтым отсветом. Мне сразу вспомнилась наша первая ночь в домике на озере. Тогда всё так быстро и лихо закрутилось, что чувства вспыхнули, как вот сейчас пламя в камине. Тогда они обжигали, а сейчас грели ровным теплом, и казалось, что нас роднит нечто большее, чем просто приключения в духе голливудского боевика. Почему-то чудилось, что это «нечто» — из далёкого прошлого… Щупая паутину, я видела странные картинки: какая-то война, маленький домик в лесу, мужчина в чёрном пальто. И девушка с глазами, очень похожими на мои, весело убегающая по горной тропинке.

— Козочка… Я всё думал, говорить тебе или нет… — начал Конрад, задумчиво глядя на огонь.

Я как-то сразу почувствовала: это оно, «нечто». То, что собирался сказать Конрад, было связано с этим.

— Наверно, стоит сказать, потому что ты решилась на такой важный шаг, как стать моей женой. Начну с того, что я родом из Польши. Моё настоящее имя — Лукаш Возняк. Когда началась Вторая мировая, мне было тринадцать. Вся моя семья погибла, я стал бродягой. Я скитался по разрушенной войной стране, пока меня не подобрал Марций. Он был хищником. Мы жили в лесу в крошечном домишке, и он кормил и учил меня… но не обращал. Добывал для меня человеческую еду.

Да… Это оно, «нечто». К этим словам прилагалась виденная мной картинка: мужчина в чёрном пальто. Значит, та война — Вторая мировая.

— Когда война кончилась, я стал устраивать свою жизнь, — продолжал Конрад. — Нашёл работу, полюбил девушку…

Нитка паутины запела струной, сердце ёкнуло. Она, девушка с моими глазами. Горная тропинка.

— Моя бабушка тоже была из Польши, — пробормотала я. Так, вдруг отчего-то вспомнилось…

Конрад кивнул и продолжал:

— Мы собирались пожениться, когда за мной явились хищники. Оказывается, Марций нарушил закон, не обратив или не убив меня после того, как я узнал о том, что он за существо. Я хотел жить… и согласился на обращение. С моей невестой пришлось расстаться, потому что я не хотел ей такой же судьбы. Я стал Конрадом Корделией. Успехов в Ордене я не добился… Так сказать, карьера не задалась. А всё оттого, что я слегка обманул хищников со вступительным даром, подсунув им вместо своей невесты её сестру.

Струнка снова запела.

— Сестра моей бабушки пропала без вести, — вспомнилось мне.

Ладонь Конрада накрыла мою руку.

— Мне довелось служить в охране тюрьмы Кэльдбеорг, но там я нарушил инструкции и отпустил на волю заключённую, выведя её из анабиоза. И сам стал заключённым. А потом началась война между Орденом и «Авророй». Меня освободили досрочно и отправили воевать. Тогда я и потерял крылья. Плюнул на всё… И стал работать на «Аврору». А потом встретил тебя.

Струнка звенела, невыносимо натянутая…

— Эта девушка… твоя невеста…

— Её звали Лёня. Аполония.

— Мою бабушку тоже так звали…

Когда мои губы пробормотали это, губы Конрада почти касались их.

— Моя козочка, — прошептали они. — В свободное время я разыскал семью Лёни… Узнал, что она вышла замуж за русского. Её сын погиб в автокатастрофе вместе со своей женой, и их дочку взяла себе сестра жены. Я видел тебя ещё девчонкой… Козочкой с загорелыми ножками.

Тела я почти не чувствовала, будто вися в невесомости… на руках Конрада. Вся боль и тоска его жизни втекла в меня через солнечное сплетение, раздирая мне сердце на части, и вытекала слезами из глаз. А его губы нежно осушали их.

— Я люблю тебя уже давно… Гораздо дольше, чем ты думала.

— Не меня… ЕЁ, — всхлипнула я.

— Тебя, тебя, — щекотали меня его губы. — Ты другая… И тебя я люблю по-другому. Та любовь и эта — как два разных человека. Но нынешняя выросла из старой… и отделилась от неё, как дети отделяются от родителей. Если бы всё сложилось по-другому, ты могла бы быть моей внучкой… А так — станешь женой. Я надеюсь.

Он ласково заглянул мне в глаза, вытер мои мокрые щёки. Всё, что он чувствовал, втекало в меня и заполняло меня всю без остатка трепетным тёплым сгустком нежности, а НЕЧТО обрело плоть и кровь, запульсировало внутри, соединив нас, как пуповина.

Паутина вдруг рванулась, будто сдёрнутая чьей-то грубой рукой, а в висках застучало:

«Тревога, достойные, всем на защиту замка!»

10.11. Стая

В эту тихую ночь мне не было покоя. Да, наверно, не только мне: всем достойным было не по себе. В паутине чувствовалась напряжённость, гнетущее ощущение чьей-то отдалённой злобы. На подступах к сознанию скопилось что-то тёмное.

А между тем, ночь была прекрасна. Над замком раскинулся звёздный шатёр, чёрная бездна космоса пристально смотрела на нас, несчастных глупых созданий, которые не могли научиться жить в мире с собой и другими. Доколе она будет терпеть нас, нашу агрессию и глупость? Может, пора нас уничтожить, как были уничтожены наши предшественники, и запустить перезагрузку? Чаша её терпения была полна. Последняя капля уже налилась и повисла, готовая сорваться.

Свежий ветер гладил мой лоб, темнота обнимала. Кроме меня на замковой стене никого не было, даже караул, кажется, придремал в дозорной башне. Паутина вдруг страшно вздрогнула и сорвалась, а на горизонте замаячило что-то похожее на птичью стаю. Я обернулась… Стая приближалась со всех сторон.

— Аврора, нас окружают, — подскочил дозорный.

— Уже вижу, — ответила я.

«Тревога, достойные! — отправила я мысленный сигнал по нашей 'внутренней' паутине, которая, в отличие от 'внешней', разорванной в клочья, была ещё невредима. — Всем на защиту замка!»

Ну, вот и началось.

10.12. Схватка равных

Когда Конрад, вскочив, схватил меня за руку, пришлось забыть и о животе, и обо всём остальном. В висках стучал и пел призыв Авроры, как сигнал горна, и это значило, что настал наш час исполнить то, что мы должны были исполнить. Нас звали на замковую стену, и мы бросились туда.

Угроза надвигалась со всех сторон, с жутким гулом смыкаясь вокруг замка чёрным кольцом. Ночной холодный ветер растрепал мне волосы, которые я не успела убрать, и сквозь их пряди я видела ИХ. Они летели первыми, а следом за ними — бойцы «Авроры».

«Оцепить стену! Сомкнуть защиту для отражения силовой волны!» — услышали мы по «внутренней связи».

На земле вокруг замка зажглись мощные прожектора, ослепив нас нестерпимо ярким светом, а от воя сирен мороз бежал по коже и поднимал дыбом все волосы, будто разверзнувшийся ад нёсся на нас со всеми своими чертями и демонами. Да, это были «демоны» — достойные, которым внушили убивать нас. Конрад? Он был где-то поблизости — моим соседом по цепочке, в которой мы стояли по периметру стены.

Силовой волны, которую они на нас одновременно обрушили, хватило бы, чтобы разнести стены замка, и нам пришлось напрячься и выпустить встречную волну. От двух столкнувшихся волн пространство страшно содрогнулось, как от взрыва, только без огня, но никаких разрушений не случилось — только все внутренности вздрогнули у тех, кто находился рядом, да завибрировала каменная кладка под ногами. Но перевести дух не пришлось: тут же в нас полетел град снарядов. Дальше всё было, как при замедленном показе: я выбросила вперёд руку, и ближайшая ко мне сотня снарядов, летевшая со скоростью один сантиметр в секунду, изменила траекторию и улетела вверх и вниз, а я, уже немного привыкшая к яркому освещению, устремилась на первого попавшегося «демона».

Их форма была похожа на форму «волков», но двигались они на фоне остальных неизмеримо быстрее. Атакованный мной «демон» оказался женщиной. Завидев меня, «демоница» выхватила из-за спины меч, а я — хвать… а оружие-то всё осталось в комнате. В каком виде была — так и побежала на стену. Вот я растяпа! И вдруг:

— Вика, лови!

Ян?! Откуда он здесь? Сказано же им было, засранцам этаким, чтобы сидели в замке! Ещё не хватало нам здесь детей! Вот неслухи! Схватив брошенный им мне меч, я рыкнула: