Великий магистр (СИ) - Грушковская Елена - Страница 99

И сигарет не было. Я с досадой смял пустую пачку. Вместо сигареты я стал грызть сосновую веточку — просто чтобы во рту что-то было. Неважная замена, но всё-таки…

Какое-то движение в воздухе заставило меня обернуться. Из-за дерева выглядывала та коротко стриженная хищница — Пандора, кажется. Почему я не услышал скрипа снега? Она что, рискнула летать между деревьями? Нужно быть настоящим асом, чтобы проделывать это в лесу, где и крыльями-то не особо размахнёшься. Вид этой притаившейся за стволом серой твари насторожил меня. Чего ей тут понадобилось? Что она вынюхивает? Моя рука инстинктивно потянулась к пистолету за поясом. Хищница сделала жест — мол, всё в порядке.

— Спокойно, приятель, — сказала она своим пацанским голосом.

— Тамбовский волк тебе приятель, — отозвался я.

— Не приятель, а товарищ, — поправила она.

— Какая на фиг разница?

— Да никакой…

— Тогда чего припёрлась?

Это она всадила в меня нож и моей кровью заразила лейтенанта. Если бы она не была женщиной, по морде бы ей дал. Хотя… Может, послать к чёрту приличия и сделать для неё исключение? Я уже сделал движение, но она опять выставила вперёд руку и положила на снег большую чёрную сумку.

— Да тихо ты… Нервный какой. Тут вам покушать и аппаратура для связи. Вашу-то мы раскокали, уж извините. Частота там уже настроена. Машина в сервисе, готово будет уже завтра.

— Быстро, — хмыкнул я озадаченно.

Она усмехнулась.

— Так сервис-то наш. Общества «Аврора», то есть. Мы попросили побыстрее — вот они и откликнулись на просьбу. От вас в сотне километров будет. По трассе на север. — И она махнула рукой, показывая направление. — Сами заберёте, или вам подогнать?

— Мы что, сотню километров пешком топать должны? — проворчал я.

— А ты что, летать не умеешь? — удивилась она.

Я буркнул:

— Да нет ещё, крылья не выросли.

— А, ты у нас новичок! — ухмыльнулась Пандора. — Понятненько. Ну, тогда… Как там твоя напарница — ещё не обратилась?

— Думается, посередине где-то.

— Тогда через пару дней мы вас ещё раз проведаем. Если она будет готова — подкинем до сервиса.

— Было бы неплохо. Особенно после того, что ваша девичья банда натворила.

— Ага. — Она сверкнула клычищами. Улыбка — непередаваемой красы! — Ну давай, товарищ тамбовский, чао.

В общем, мирно поговорили. Морду бить как-то расхотелось. Сказав «чао», через миг она была уже на дереве, будто её подбросило туда здоровенной пружиной. Едва касаясь ногами и руками веток, хищница в мгновение ока очутилась почти на верхушке и взлетела оттуда. Так вот как она к нам подобралась, понял я. Села на дерево и спустилась. Потому я и не слышал шагов.

14.13. До кондиции

Надо мной склоняется знакомая клыкасто улыбающаяся физиономия. И чего он такой радостный, будто поздравляет меня с днём рождения? И что за очередную кличку он мне придумал? Ниточка какая-то… Однако, внутри у меня жуткая пустота, которая, если её не заполнить, всосёт и меня саму, и всю нашу планету, как чёрная дыра. Это даже не голод, это какая-то глобальная катастрофа в масштабах отдельно взятого организма… Если такое бывает, конечно.

В руках у рыжего хищника — пакет с кровью. Он расстёгивает мой спальный мешок и кладёт его внутрь, прямо к моему телу… Бррр!

— Ты что? Убери это от меня, — гадливо содрогаюсь я.

— ЭТО? — усмехается он. — Это теперь твоя еда. Хорошо, что мешок с подогревом, а то, понимаешь ли, в холодном виде она не очень. Ничего, через полчасика станет гораздо приятнее для употребления.

От мысли, что мне придётся это пить, к пустоте добавляется тошнота. Гадость такая, что кишки норовят вывалиться наружу через горло…

— Я не буду это пить…

Рыжий с ухмылкой говорит:

— Это ты пока её аромата не чуяла. А как только почуешь — за милую душу выпьешь… Ещё добавки просить будешь. Так… Себе что ли, тоже достать?

И он заворачивает в свой спальный мешок второй пакет, включает подогрев, а потом, подумав, забирается в мешок сам.

— Погреюсь… А то с голодухи начинаю подмерзать.

Мир изменился. Или моё восприятие? Я слышу столько звуков, что просто с ума сойти можно, но что или кто производит большинство из них, я даже не знаю. Какие-то стуки, трески, шорохи… Будто я попала в чужую страну, не зная языка. А что с моим сердцем? Оно что, стоит?

— Эй…

Рыжий молчит, прикрыв глаза. Я с тревогой прислушиваюсь… Тишина в груди. Нет, стукнуло. Ещё раз. Но — ужасающе медленно.

— Эй, — снова окликаю я рыжего.

— Я не «эй», — отвечает он наконец. — У меня, в конце концов, имя есть. И ты его знаешь.

— Ну, Дэн…

— Чего?

— Сердце.

Дэн, пошевелившись в мешке, отвечает спокойно:

— Это нормально. Оно бьётся, только редко. С дыханием — то же самое. Не дрейфь, так и должно быть.

Мы лежим, и я с ужасом понимаю, что так оно и есть. А ещё мне совсем не холодно, и «плющить» меня уже перестало, только слабость и эта жуткая пустота внутри. Слышится вжиканье молнии: это Дэн достаёт свой пакет, высвобождает руки из мешка, открывает и пробует.

— Ммм… Ничего, уже почти дошла до нужной кондиции, — одобрительно причмокивает он.

Что это за вкусный запах? Я есть хочу! Я голодная, как зверюга! Во рту — море слюны, а кишки устраивают у меня в животе возню, как клубок змей. Этот запах… Я хочу это! Прямо сейчас!

— О, как глазки-то заблестели, — посмеивается Дэн. — А говорила — «не буду»!

14.14. Конец передышки

Ну, вот моя нитка и превратилась из доходяги в настоящего хищника. Выдержала, не загнулась, хотя была пара моментов, когда я всерьёз опасался за её жизнь. Как только она отведала крови, к ней вернулась её молочно-шоколадная красота, а глаза зажглись красноватым огнём. Оскалив розовые от крови клыки, она испустила долгий утробный рык и выгнулась змеёй — похоже, «вставило» её знатно. Я был рад за неё: ей повезло. А вот моя первая кровь чуть не угробила меня: люди не знали всех нюансов метаморфозы, в том числе и того, что, пока она не закончится, кровь давать нельзя. Хорошо, хоть те доктора догадались дать на первый раз совсем немножко — только поэтому я и не окочурился.

От крови поначалу всегда чуть-чуть хмелеешь — это я по своему опыту говорю, но, видимо, не у одного меня так. Злата была сначала под лёгким кайфом, а потом ей захотелось спать. Пошёл снег, начала сгущаться сумеречная синь, и мне тоже захотелось вздремнуть. Свернувшись в мешке, я закрыл глаза…

— Ишь ты… Спят, сладкая парочка.

От звука незнакомого голоса я вздрогнул и схватился за пистолет.

— Отбой, свои, — сказал голос.

Я включил фонарь, и заглянувшая в палатку хищница зажмурилась от яркого света. Похоже, она была одной из «девичьей банды», которая на нас напала на дороге. Злата тоже проснулась и вся поджалась, угрожающе зарычав. Гостья усмехнулась.

— У, какая злюка… С днём рождения, лапушка.

— У меня день рождения не сегодня, — враждебно хмурясь, ответила моя напарница.

— Это человеческий — не сегодня, — сказала хищница. — А теперь своим днём рождения считай день, когда ты стала хищником. Такой у нас обычай. — И, переведя взгляд на меня, спросила: — Ну что, готовы? Машина вас ждёт.

Наша небольшая передышка закончилась. Я вылез из мешка.

— Да, мы готовы.

— Так, подождите, — напряглась Злата. — Я не поняла. К чему мы готовы?

— Продолжать выполнять задание центра, товарищ Юстас, — усмехнулся я. — Пошли. Нашу машину отремонтировали.

Под встревоженное кудахтанье Златы я сворачивал палатку и собирал вещи. Она обрушивала на меня град вопросов: кто, что, куда, зачем, почему? Я не спешил отвечать, и она нервничала всё больше. Вместе с хорошим самочувствием к ней вернулся и её невыносимый вздорный нрав. Про себя я подосадовал: гораздо спокойнее было, когда она лежала пластом в палатке. Вот уж когда было тихо…