Серебряный дракон - Скачков Владимир - Страница 114

Вода в чаше зашипела, но отдала мне свою прохладу, заискрившись с новой силой.

— Гляди, гляди, поток усилился, — зашептали вокруг.

Действительно, водяной поток приподнялся над чашей, сейчас вода уже не просто лениво перетекала через край, а с напором, еще слабым, выбрасывалась из Маво.

— Продолжим! — Я остудила руки и была готова обжигаться опять.

И началась моя работа. К концу дня из чаши уже бил настоящий фонтан, вот только до пола он по-прежнему не доходил, исчезал в неизвестном направлении. Ну и шут с ним, магия — она и есть магия, чего над ней голову ломать, даже пробовать не стоит.

Последний пациент особенно сильно обжег мне руку, даже голова задымилась. «А почему бы и нет?» — подумала я и сунула голову в Маво — остудиться.

Калейдоскоп. Сотни тысяч всевозможных цветных картинок замелькали перед моими глазами — перемешиваясь, ломаясь и крутясь, они слепили меня своим сиянием. Сосредоточившись на одной, особенно большой картинке, я приблизила ее.

На берегу озера сидел человек, странная одежда была на нем, но приемлемая — ярко-желтый балахон из плотной ткани и такого же цвета квадратная шапочка. Солнце светило по-летнему, тепло и весело, а он, как будто и не замечая жары, сосредоточенно писал под диктовку на листе серой бумаги, а диктовал ему юный дракон, высунув длинную шею из озера, с мокрых усов капала вода, брызгая в такт слов:

— Не печалься, что тебе нет места, а печалься о своем несовершенстве; не печалься, что тебя никто не знает, но стремись к тому, чтоб заслужить известность...

— Дорогая Аквелия, можно задать вопрос? — перебил водяного дракона человек, на миг оторвавшись от записи.

— Подожди с вопросами, друг Кун Цю. — Моя молодая сестра Аквелия недовольно наморщила нос, смешно так, забавно. — Сейчас закончим и поговорим нормально, иначе у меня мысль пропадет. Пиши! — И она продолжила диктовать: — Когда исходят лишь из выгоды, то множат злобу...

Я высунулась из Маво, стуча зубами от холода. Нет, я бы еще понаблюдала за сестрой, но тогда отморозила б себе голову, а без нее мне плохо будет.

— Ай да Аквелия, вот оно что... — пробормотала я и усмехнулась. — Философ.

Забавно смотреть прошлое. Надо не забыть поговорить с Аквелией о Конфуции, кем он был ей.

— У тебя кожа на голове, как у иклийцев, красная такая, — сообщил мне Арс, радуясь, как ребенок, новой игрушке.

— Ерунда, пройдет со временем, — отмахнулась я, а ожидающим «лечения» людям сказала: — Все, на сегодня сеанс окончен, мне срочно требуется перерыв.

Иклийцы беспрекословно разошлись, не выразив и тени неудовольствия, терпеливые ребята.

Шаман по имени Незатухающий Огонь куда-то успел исчезнуть, наверное, домой подался.

Нас провели по крытой галерее в другой дом, поменьше, и оставили отдыхать. В который уже раз за это небольшое путешествие я вымоталась, выжала саму себя, как половую тряпку, и сейчас была способна только лежать пластом и не шевелиться, прикидываясь древней ветошью. Ну сколько же можно? Наверное, долго и много, пока есть умение и силы...

20

Триста пятьдесят семь иклийцев были вылечены мной за неполных четыре дня. Все это время мы с Арсом ничего не ели, только пили воду из Маво, этого вполне хватало для поддержания жизненных сил. Волшебство. Если б не оно, я давно свалилась бы в полном изнеможении, но у нас с Маво, как перед этим с Мако, получилось взаимовыгодное сотрудничество, чем больше я из него черпала, тем сильнее оно становилось. Это как яма, ты из нее берешь, а она все больше и больше.

После полудня, когда луна вынырнула из затмения, все те же Красный Ворон и Большая Рыба на лодке повезли нас на юг. Плыли долго, эти парни, должно быть, не знают, что такое усталость — гребли и гребли, не останавливаясь.

Вокруг лодки кружили иглохвосты, мелкие, но, как уверяли домиконасвайцы, смертельно опасные, и я им верила. У этих рыбешек жуткий оскал — когда они разевали пасти, полные острых зубов, становилось понятно, что это хищники. На конце хвоста у них была игла, отчего они и получили свое название. Рыбки защищались ею от местной птички, которая питалась исключительно иглохвостами.

Когда я первый раз увидела пятипалую куку, решила, что это чайка. Крик ее прозвучал отвратительной трелью, был неприятен слуху, но вблизи я поняла свою ошибку — эта птичка не имела ничего общего с чайками. Небесно-голубого цвета, пятипалые куку почти не видны на небе, с длинными и острыми когтями на каждом из пяти пальцев, они хватали иглохвостов и сразу рвали пополам, чтобы рыбки не успели вонзить в них свое жало, начиненное ядовитой железой. И везло им не всегда, молодые и неопытные куку часто становились жертвами своей добычи, тогда десятки иглохвостов набрасывались на неудачливого ловца и в мгновение ока рвали на части, ничего не оставляя. Вот такая пестрая компания сопровождала нас все время пути. Насмотрелась я на них, на всю жизнь хватит.

Наконец приплыли, уже начало смеркаться. На берегу нас встретил сухощавый старик, прямой как жердь, естественно, краснокожий и, как и все представители своего племени, без одежды и с копьем в жилистых руках. Он низко поклонился нам и молча повел, указывая дорогу. Мы, попрощавшись с гребцами, последовали за стариком. Идти оказалось недалеко, и это хорошо, так как начался обычный ночной дождик.

В небольшой долине, окруженной серыми скалами, протекал ручей с кристально чистой водой. На берегу ручья стоял шалаш или, лучше сказать, навес, укрывавший от непогоды сотню людей, греющихся у десятка костров. Старик подвел нас к одному костру и жестом предложил располагаться.

— Я Вольный Ветер, — произнес он через некоторое время, наконец-то прервав молчание, царившее под навесом, — вождь Вольников.

— Джокер, — уже привычно представилась я.

— Арс, — кивнул мой муж.

— У пещерников — Мако, у домиконасвайцев — Маво, а у вас какой источник магии? — спросила я, глядя на вождя.

— У нас Мадо, — улыбнулся он, — только хранит его женщина.

— Я не чувствую присутствия магии, значит, Мадо здесь нет, — сделала я предположение.

— Да, — подтвердил Вольный Ветер, — хранительница придет утром, она ушла в астрал, спросить совета.

— Вот и хорошо, можно спокойно спать, — кивнула я, зевнула во весь рот и улеглась прямо на монацитовый песок, которым здесь усыпано все, только изредка из песка пробивалась жухлая трава.

Эти люди могли бы стать очень богатыми — редкоземельные элементы ценятся везде, — но их не интересуют материальные блага и, как я поняла, никогда не интересовали. Магия оставляла для них основу жизни, все остальное иклийцы считали вторичным. С этими мыслями я и уснула.

Утром загадочная хранительница так и не объявилась, я прилично отдохнула и проголодалась. Арс уже встал и вел беседу с вождем.

— Доброе утро, — приветствовала я их. — В ручье, случайно, никаких опасных тварей не водится?

— Раньше не наблюдалось, — ответил Вольный Ветер, — а что?

— Хочу искупаться.

— Вода холодная, — предупредил он.

— Это хорошо, — улыбнулась я, предвкушая удовольствие. — Ей нравится мерзнуть, — сообщил Арс удивленному вождю.

А я отправилась к ручью, снимая на ходу надоевшую одежду.

Вода на самом деле оказалась ледяной, аж мурашки по коже побежали! Кайф!

Наплававшись всласть, решила, что моя фторопластовая одежда нуждается в стирке, и тут же принялась за нее.

Больше делать у ручья было нечего, и я присоединилась к Арсу, который продолжал терзать расспросами вождя. Какое-то время я слушала их беседу, но голод пересилил любопытство.

— А чем вы питаетесь? — спросила я, перебивая Арса на полуслове.

— Как вам сказать, сударыня, — Вольный Ветер хитро так посмотрел на меня, — все едим.

— Ага, — кивнула я, — мне бы тоже этого всего.

— Вам что лучше, ящерицу или змею пожарить? — весело поинтересовался вождь, а я на долю секунды опешила, такого вопроса никак не ожидала.