Ключ от бездны (СИ) - Горская Юлия - Страница 15

 - Разве в праве я осуждать вас? – отозвалась та.

 - Ты так чиста и честна, - проговорила госпожа Ва-Лераг и замолчала, беззвучно заплакав.

 Ночь уже смотрела на них множеством таинственно блистающих глаз. Стало холодно, и с близкого берега Анхи наползал туман. Желтые огни фонарей в саду просвечивали сквозь полупрозрачное покрывало ночного ультрамарина. И где-то в кудрявой листве сладко и томно, с надрывом пела птица.

 - Словно вечность прошла с тех пор, как Сидмас отправился в Улхур, - немного успокоившись, вновь заговорила Ла-Тима. – Но я все еще не могу понять, зачем он сделал это.

 - Маакору угрожает опасность, - дрогнувшим голосом произнесла Наэла. – Он сам мне так сказал. Сказал, что это то, к чему он был готов уже давно. Что хочет принести себя в жертву. Но я … не верю в это.

 - Не веришь, что мой сын может…

 - Нет. Что угроза подземелий реальна, - быстро сказала девушка. – Жрец Керх говорил мне, что предсказание, в которое поверил Бамин-Ат – кощунство, и что его сочинил безумный мхар, который был одержим злым демоном.

 - Нет, дорогая, - прервала ее госпожа Ва-Лераг. – Тот, чье имя я боюсь произносить, передал мне записи, что вел тот самый служитель.

 - Мне можно их увидеть?

 - Конечно, - поднимаясь, заторопилась хозяйка. – Они хранятся в одном из моих ларцов. Давай поднимемся в мою спальную и…

 - Нет-нет, я хотела бы еще побыть на свежем воздухе.

 - Хорошо, подожди здесь, - проговорила Ла-Тима немного виновато, из-за того, что оставляет гостью одну, не желая просить слуг принести ей необходимое.

 - Не беспокойтесь, прошу вас.

 Наэла осталась одна, и, обхватив руками озябшие обнаженные плечи, стала смотреть на зыбкую рябь воды в бассейне. Ей было холодно в легком платье из многослойного газа, но она не решалась набросить на себя ажурную шаль госпожи Ва-Лераг.

 Она вдруг подумала о том, что стало для нее мукой года два назад. Тогда, совершенно неожиданно ей стал сниться сын сотника, которого она привыкла считать другом Сидмаса и своим приятелем. Эти сны, вначале довольно туманные, но уже с томительно-горьковатым привкусом тайного влечения, обернулись для честной Наэлы настоящей пыткой. Она стала избегать общества Креламета, хотя никогда не замечала за ним особой симпатии. Он был приветливо-ровен с ней, как со многими другими девушками их круга. А потом до Наэлы дошли слухи о его едва ли не скандальной истории с некой влиятельной вдовой…

 Он больше не снился. Но она каждый раз ловила себя на постыдной мысли, что ревнует друга своего жениха к другим женщинам.

 Возможно, Наэла понимала Ла-Тиму больше, чем могла бы признаться даже себе самой…

 Супруга правителя вернулась, принеся с собой красивый ларец и круглую маакорскую лампу. Поставив ее на стол, она присела возле Наэлы.

 - Ты совсем замерзла, - ласково и заботливо сказала госпожа Ва-Лераг, укутывая гостью в свою мягкую шаль, что тонко пахла сандалом. – Вот, взгляни, - она извлекла из сундучка ветхие свитки.

 Все еще дрожа, Наэла развернула один из длинных, исписанных синими чернилами листов и наугад выхватила строчки:

 - Что это? – не понимая, спросила она.

 - Маакорские гимны, - заглядывая в свиток, пояснила Ла-Тима. – Вот здесь, смотри, - она прочла сама из того, что был у нее в руках:

 - Почет вам, богини земли и неба, сиятельные Керх и Эморх. Почет вам, богини, которые обитают среди тверди и огня.

 Даруйте мне благость свою и чистоту светил, чтобы я мог стоять перед вами.

 Я чист. Я подобен богам. Я наделен душой, которая есть крупица огня, что горит в груди Хепес, равной вам. Я отринул зло от сердца своего, в котором горит огонь Хепес.

 Я могу встать перед вами, чтобы видеть лики ваши, которые никто не видит. Потому что я – служитель одной из вас, имя которой – Эморх.

 Я, жрец Пторот-Ат, перед которым открывается истина, освещенная мудростью великих владычиц земли и неба. Имя им – Керх и Эморх.

 Я, жрец Пторот-Ат, который слышит ту, кто повелевает твердью небесной и всеми звездами и Луной. Имя ее – Хепес.

 Я, жрец Пторот-Ат говорю:

 «Когда на землю под звездой Ма-Акратус придет тринадцатый из рода живущих у воды, настанет время Красной звезды, имя которой – Велтус. И будет призван тот, кто станет гибелью для многих и многих. А яд звезды, горькой, как полынь, отравит их источники. Черный дух завладеет душами, и разрушит города госпожи Ма-Акратуса».     

 Голос госпожи Ва-Лераг задрожал и она замолчала.

 - «Ва лараги» – живущие у воды, с древнего ахвэмийского, - тихо заговорила Наэла, - но разве Астеман – тринадцатый правитель?

 - Да, был еще один, вычеркнутый из Хроник. Об этом знают немногие, но Астеман – тринадцатый! Поэтому Бамит-Ат показал ему эти свитки, что долгое время оставались запертыми в хранилище Мертвых. И владыка поверил! Настолько, что отправил в нору паука своего единственного сына! – она снова заплакала.

 А ее гостья долго сидела, уронив руки на колени и не зная, какие найти слова, чтобы утешить госпожу Ва-Лераг. Потом она поднялась и решительно проговорила:

 - Я уверена, что вы владеете тайными знаниями жрецов, и можете помочь мне, а значит и Сидмасу. Откройте для меня Врата времени…

Глава 5

 Матенаис сидела на полу, передвигая в пыли искрящиеся красные камушки. С чистым звуком они ударялись друг о друга, рассыпались и снова складывались в узоры. Женщину забавляло, что к ним совсем не приставала грязь, такими безупречными они были.

  У ее сына так много рубинов! И Кхорх так добр, что сам приносит их матери. Какой же гордостью горят его глаза, когда он рассыпает перед ней эти дары! И заглядывает в лицо, надеясь увидеть на нем отблеск тех же чувств.

 «Мама, ты знаешь легенду о рубинах?» – спрашивает он и улыбается, как в детстве, когда любимым занятием его стало выдумывание каких-то небывалых сказаний о царстве Теней и мире демонов.

 «Откуда ты сам узнал?» - спрашивает она.

 «Хэт рассказал».

 Это стало обычным явлением. Его общение с тем, кто умер…

 «Ну, что там о рубинах?» - это снова, как раньше. Только теперь Матенаис видела наяву многое из выдумок сына.

 Он нежно гладит ее по волосам и заглядывает в глаза, а кажется – что в самую душу.

 «Хэт говорит, что эти красивые камушки – застывшая кровь Арахна, который уже приходил на землю и был сброшен в бездну Тохусом. Бог огня, послушный амулету мхаров, сошелся с демоном в смертельной схватке, когда его пламя лишь немного повредило Арахну. Битва их была ужасающей: стонала земля, сжираемая лютым огнем и плавились серые от пепла небеса. Только, невозможно одолеть Тохуса и демон укрылся от него в черном Аургусе. Но и это не спасло Арахна, и он был сожжен и низвергнут. А злая река вмиг испарилась, но в русле ее остались камушки - кровь побежденного демона, оплавленная божественным огнем».

 Матенаис не раз слышала эту легенду, и сын неизменно добавлял, что Арахн милостив к нему и к ней, и поэтому сделает их всемогущими в мире людей. 

 Ее мальчик всегда страстно желал стать богатым. «Однажды мы ни в чем не будем нуждаться, мама, - упрямо твердил он, даже когда им нечего было есть. – И купим рабов, их силу и души. Ты знаешь, мама, что человека можно купить всего, с потрохами и жалкой душонкой? А покорив множество – покоришь целый мир».

 Теперь ему удалось воплотить свою мечту. Ее сыну всегда все удавалось…

 Женщина поднесла к лицу темную, худую ладонь, на которой блестели камешки. Красные, как кровь, застывшая кровь демона…

 Кровь! Кровь стекает со жреческого ножа и пачкает ей руки!

 Вскрикнув, Матенаис вскочила, с брезгливостью и ужасом швырнув рубины на пол. Продолжая смотреть на дрожащие руки, она попятилась к стене, озираясь и дико блестя глазами. А когда отступать уже стало некуда, она пронзительно и истошно закричала, вцепившись в волосы. Ей снова виделась пещера – сумрачная, с огнями факелов, что освещали чудовищного каменного монстра и алтарь с прикованной к нему жертвой.