Ключ от бездны (СИ) - Горская Юлия - Страница 51

 Невилла расхохоталась.

 - Ты совсем не похожа на брюхатую! И если бы не видела, как копошится в тебе крохотный рабис – подумала бы, что ты выдумала эту старую, как мир сказку, чтобы прибрать к рукам мужика! Но ты слишком глупа даже для этого! И господин наш дуреет рядом с тобой! – она снова рассмеялась, игнорируя укоризненный взгляд Наэлы, которая никогда не видела подругу такой грубой. - Хотела бы я взглянуть на рожу Кхорха, когда он услышал эту новость! Мне так интересно, что он станет делать с крыльями своего сынка? Вырвет? Привяжет к спине и спрячет под черным балахоном?

 - Может, их не будет, - чуть смелее проговорила Лидэя.

 - Фу, – сморщилась невилла. – Мало ей того, что она отдала своих собратьев на верную смерть, разболтав про тропу…

 - Перестань, Лемаис! – вскрикнула Наэла. – Разве можно обвинять в таком?

 - Нет? – прижав руку к груди и изобразив на лице раскаяние, воскликнула та. – Она не делала этого?

 - Что вы знаете обо мне, - крылатая опустила голову, - чтобы судить…

 - Так расскажи!

 - Тебе это нужно? – она открыто, уже не боясь, посмотрела в глаза невиллы.

 - Я же сказала – да!

 - Я родилась в семье Лута, отца Пурфа. И моя мать так и не смогла подарить племени воина. А это позор для отца. И чем больше времени проходило, тем меньше уважали его сородичи. А заодно и нас с мамой. Над ней откровенно насмехались, а меня подлавливали в горах и швырялись камушками. Особенно издевались мальчишки. Я дралась с ними, злилась и не понимала, от чего никто не задирает бездетную Фесу. А мама никогда не жалела меня, только вымещала свои обиды.

 А потом стало еще хуже. Я повзрослела, но отношение ко мне в племени не изменилось. И только потому, что мы позорили семью вождя. Особенно я боялась тогда сыновей Пурфа, один из которых стал охотиться за мной, открыто говоря всем, что возьмет меня. Но не как жену, а как рабисы поступают с чужеземками, не изливая в них семя. Это позор для крылатой! – она помолчала, с видимым усилием справляясь с теми чувствами, что вновь захватили её. – Он поймал, … и я убила его.

 Наэла ахнула. Лемаис смотрела внимательно, почти с состраданием.

 - Всё открылось, - тихо добавила Лидэя, - и меня чуть не убили тогда. Только Пурф заступился, сказав, что сын его сам заслужил смерти. И больше никто в племени не смотрел в мою сторону. Даже мать…

 - Как же ты жила? – спросила мхарка с жалостью.

 - Одна. Я научилась бросать копье не хуже любого рабиса. Но сыновья вождя тайно выслеживали меня, желая мести. Долго бы я не прожила.

 - Теперь я понимаю тебя, - сказала невилла. – И, пожалуй, уступлю любовника, - она улыбнулась. - Он тоже несчастен, как и ты. И вы должны поладить…

 - Это так великодушно с твоей стороны, - сквозь слезы проговорила растроганная Наэла, которая в последнее время была слишком сентиментальна и очень часто плакала, казалось, без причин.

 Но влага быстро просохла на её глазах, как только крылатая покинула их.

 - Тебе нехорошо? – забеспокоилась Лемаис, заметив, как побледнела её подруга.

 - Нет, мне хорошо, - отозвалась та, - теперь я знаю, как уничтожить Кхорха…

 Глава 19 (дополненная)

 Сады Хэм-Аиба тонули в клубах серого дыма. Горела священная земля Дэнита. Много дней терзали её огненные смерчи, что приходили от города Мертвых. Чары жреца Арахна выжгли имена богов, запечатленных на золотых стелах. Злой ветер разгонял пепел на много дней пути, пока не дошел до границ с Маакором.

 - Беда! – сам Бамин-Ат явился во дворец Астемана. – Беда, владыка! Поднимай войска – недолго осталось городам нашим. Я видел на мирном алтаре знаки беды! Много крови пролилось на подступах к Хэм-Аибу! Много еще её прольется! Кхорх готовит путь вышедшим из Бездны.

 - Я знаю, - отвечал Астеман, - всё знаю. И давно уже стоят мхары в гарнизонах. По первому сигналу наши войска выступят против улхурцев.

 Двое служителей храма внесли в покои ахвэмского господина большой ящик и поставили возле его ног.

 - Что это?

 Бамин-Ат сорвал крышку, и взору Астемана предстало мертвое чудовище – сгорбленное, с огромными ручищами и с жутким оскалом на посиневшем уродливом лике.

 - Это марлог, сын демона, - сказал жрец. – Сотни их уже пробираются по выжженной долине Дэнита к Арбошу. Туда направил первосвященник потомков Арахна.

 - Корнуоты готовы к войне, - он наклонился, заглядывая в ящик, и замер, не в силах оторвать взгляд от мерзкого существа.

 - Днем они превращаются в пауков и пробираются по оголенной земле мертвого Хэм-Аиба, - сообщил Бамин-Ат с нотками ужаса в голосе. – Этого выловили и убили на берегу Аургуса. Они уже так близко!

 - Зачем он сжег Сады?

 - Светлые духи не пустили бы пройти по ним отродьем зла.

 Владыка вздохнул и откинулся на спинку кресла:

 - Мы ничего не сделали, чтобы остановить его.

 - Ты твердишь это как заклинание и продолжаешь бездействовать! – Верховный служитель побелел от гнева. Он не понимал великого Ва-Лерага, не понимал, зачем тот отправил в Улхур сына, и каждый день молил богинь о возвращении Сидмаса, зная, что Креламета уже нет на земле. Его отец, нарушив клятву верности своему господину, покинул маакорскую землю и увел воинов к Гефреку, поджидая Кхорха  близ ущелья. Для сотника война уже началась. А вот хозяин Ахвэма выжидал. Чего? Нападения? Неужели страх перед Кхорхом был так силен в его душе?

 - Мы проиграем, - тихо проговорил владыка, будто отвечая на его безмолвный укор. – Маакор исчезнет, и вместо него останутся лишь гиблые топи, а мой народ превратиться в эркайев, уродливых и безумных.

 - Молю тебя! – Бамин-Ат упал на колени. – Сделай хоть что-нибудь! Защити нас!

 Астеман поднялся, толкнув ногой ящик:

 - Ты не заметил, что пал перед марлогом? Вот истинный наш господин. И все мы должны поклониться ему, пока не поздно! Если примем власть зверя, спасемся!

 -  Ты обезумел, господин! – жрец с ужасом посмотрел на Астемана.

 - Я знаю, - ответил тот спокойно. – И еще знаю, что от проклятья нас избавит только чудо…

 Тяжелые тучи затянули небо над Дэнитом. Слепые марлоги ненавидели солнце и тот, кто направил их на земли корнуотов, заботился о том, чтобы светлый бог рогатых не помогал своим потомкам.  И уже чувствовали дети бездны близость жертв с горячей кровью. Там, впереди, были леса – конечная их цель. И они не уйдут, пока не утолят безумный голод. Сыны Арахна не знают ни страха, ни усталости. Всё, что им нужно – исполнить приказ отца, пришедший от хозяина, да напиться свежей крови.

 Жажда гонит их дальше! Всё ближе марлоги к Арбошу, и с жадностью ловят сладкий запах живой плоти.

 - Они уже пришли! – восседая на сером жеребце, говорил великий князь корнуотов, славный Ирвик, обращаясь к войску дружинников. Золотистая кольчуга покрывала его широкую грудь, ветвистые рога были выкрашены в красный цвет, во славу бога войны Ису-Атума. Много веков корнуоты слыли самым воинственным народом Апикона и не сложили мечей, вступив в союз Трех царей. И продолжали воевать с северными марами, охраняя свои леса. Новый враг, пришедший с юга, не страшил их.  – От братственного Ахвэма явились послы с просьбой о помощи. Мы были готовы, но оказалось, что Улхур готовил для нас первый удар. Марлоги уже в Дэните. И мы встретим их достойно! – улыбаясь, он поднял меч, держа его обеими руками и направляя острие к земле. – Пусть начнется кровавый праздник у Ису-Атума и его дочерей! Мы принесем им богатые дары – детей черного демона!

 Единый клич дружинников был ему ответом.

 И Ирвик повел войска из Варда, где сошлись все княжеские дружины, к Дэнитской долине, чтобы не допустить в священные леса детей демона.

 К полудню они миновали пределы Вардовского леса, а к вечеру добрались до границ арбошских земель.

 - Ш-ш-ш, - ведун великого князя, старый корнуот с тонкими рожками, как у косули, поднял руку. Войско остановилось. Ирвик удивленно взглянул на старца. – Лес, - проговорил тот, осматривая кроны. – Лес гибнет.