Ключ от бездны (СИ) - Горская Юлия - Страница 7

 - Здесь так душно, - не выдержав, сказал он. – Куда мы идем?

 - Почти пришли, - раздался тихий голос спутника.

 Чернота впереди стала прозрачней, и вскоре они оказались в большой пещере, заваленной золотыми слитками.

 - Что это? – вновь не веря своим глазам, поинтересовался жрец.

 - Ответ на твой вопрос – подношения кифрийцев. Настанут времена, когда все народы Апикона принесут мне дары! Идем!

 Кхорх вывел Гереха через другой проход,  и у того дух захватило от необычайного вида. Стоя на широком, в два десятка шагов, карнизе, они могли видеть гигантский кратер Иктуса и длинный выступ-скалу, что торчал клыком из самой его середины.

 - Здесь будет храм Арахна! – с благоговением проговорил юный повелитель, простирая руки к кратеру.

 - Над пропастью?

 - Да! Да!

 Какое-то время они молча смотрели на то, что открылось им, и каждый видел свое. Перед  жрецом зиял нарыв земли, в котором клубился густой туман. А через эту мглу все отчетливее проступали очертания кокона, в котором шевелилось нечто живое. И оно просило завороженного Гереха впустить его в свою душу. А перед Кхорхом поднимались черные, в радужных искрах стены храма, оплетенного в нижней части окаменевшими щупальцами. В самом святилище чуть теплились огни, в полумраке мелькали тени, и блуждала невероятной красоты девушка, которая ждала его. Он видел ее нежное лицо и черные с поволокой глаза, от которых так больно и сладко трепетало сердце.

 - Вон там, смотри, - заговорил Кхорх, - проходят два верхних уровня города. Их я отведу  под хранилища и мастерские, где будут производить все необходимое для жизни под землей. Ниже я выстрою храмы, сокровищницы и школы.

 - Школы?

 - Да, места, где станут обучать священнослужителей, как в Маакоре, – охотно пояснил первосвященник. - Ниже займут свое место дома жителей Улхура – пять уровней. Всего же будет восемь.

 - Сколько? – удивился Герех. – Не много ли?

 - Нет! Их народится легион. И я должен сейчас позаботиться о том, где станут жить потом его дети. Понимаешь?

 - Марлоги? – жрец оглянулся, словно на самом деле боясь увидеть рядом странных существ, о которых рассказывал Кхорх – диких, неразумных, но послушных. – Да, я понимаю.

 - Никто не должен помешать мне достроить храм. Никто. Они тоже не могут, не понимают как, потому что боятся. Образ горы, что видят по всему Апикону, исчезнет, как только храм будет построен. Тогда они придут…

 - Кто? – Герех часто путался в мыслях друга, а тот только забавлялся, потешаясь над замешательством жреца. Но он не обижался, ведь находясь рядом с первосвященником, ему ясно виделись образы того, о чем рассказывал его юный повелитель. 

 - Мхары, – проговорил Кхорх немного отстраненно. – Они попытаются проникнуть в Улхур. Скоро. Очень скоро. Мне известно, что замышляют дети звезд. Ты же знаешь, что они приписывают себе божественное происхождение? – он засмеялся. – На самом деле у нас с ними общие предки. Аксумены. Но даже это не спасет мхаров! –  от его недавней веселости не осталось и следа. – Не мною начата эта война, но первые ее битвы принесут мне победу! – он мрачно взглянул на спутника и вспомнил:

 - Ты говорил, что нас ждут в гроте Умбры?

 - Да, господин. С запада пришло новое племя. И теперь у нас достаточно девушек, чтобы ты мог избрать достойных.

 Они вернулись в подземелья и долго петляли по лабиринту, пока не вышли, наконец, к нужному месту.

 - Иногда я боюсь потеряться здесь, - честно признался Герех, останавливаясь перед входом в пещеру. – Или встретить самого Улха, голос которого временами доносится до моего слуха.

 - Не бойся. Слушай сердце, - Кхорх постучал по груди открытой ладонью, как это делал старый наставник. – Слушай его всегда – оно не обманет.

 Он первым вошел в просторный грот, где собралось уже много народа. Молодые мужчины и девушки стояли отдельно вдоль противоположных стен, изредка перебрасываясь словами и взглядами. Все они сравнительно недавно оказались в Улхуре и нуждались в поддержке бывших соплеменников. Не смотря на то, что все, кто  присутствовал здесь, назывались малусами, выглядели они по-разному. Люди из племени Илеха выделялись рослостью и обилием украшений из камушков и звериных зубов, нанизанных на нити, которые были везде – на руках, груди, ногах и голове. Пришедшие с Хоругом отличались от них прическами из множества косичек. Горцы племени Хуруха кутались в шкуры, которые спасали от промозглых горных ветров, что свирепствовали над мысом Бонши. Объединяло их, пожалуй, одно – всё в Улхуре  виделось им новым и странным, потому что откуда бы ни явился каждый из них, жизнь под землей казалась невозможной и трудной, потому что лишена была солнца.

 При появлении высокого худого юноши в черном, разговоры сразу смолкли. С Герехом  многие были уже знакомы - одни знали его, как вождя, другие, как жреца Кэух, который встречал приходивших у южного входа в подземелья.

 - На колени перед властелином Сульфура! - грозно произнес он.

 Люди повиновались, а Кхорх прошел в центр пещеры и повернулся к притихшим и смущенным девушкам.

 - Поднимитесь.

 Они послушно встали, опуская глаза перед давящими взорами повелителя.

 - Все вы уже знаете о требованиях к девам, которых мы станем называть невиллами, или теми, кто будет служить Темной Кэух. И для начала я попрошу тех из вас, кто, не имел мужа, но позволил себе прелюбодеяние, выйти ко мне. Лучше сделать это добровольно, пока я сам не обличил вас во лжи. Никого?

 Взгляд его задержался на девушке, внешность которой имела необычные для малуса черты. Кожа ее казалась слишком прозрачной и нежной, будто не знала ни знойного солнца Хасы, ни солено-колючих ветров Седых озер, миндалевидные глаза – слишком светлыми, а не смолисто-грозными и огромными, как у большинства других. Волнистые, с медовым отливом волосы (не черные или пепельные) собраны были в тяжелую косу. На тонких запястьях красовались гиацинтовые  браслеты, что говорило о принадлежности к богатому роду.

 - Назовись, - приказал первосвященник, и по толпе мужчин пронесся слабый возглас изумления. Те, кто хорошо знал дочь Ивлаха, поразились странности происходящего, потому как красавица Лемаис слыла неприступной гордячкой, и отвергла ни одного претендента на сердце.

 Девушка вспыхнула, но выступила вперед, прямо взглянув в лицо господина, который, как показалось многим, сейчас обвинял ее в греховном пороке.

 - Я – Лемаис, - проговорила она и вскинула голову. – Моего отца звали Ивлахом.

 - Кто были твои предки? – спросил Кхорх чуть дрогнувшим голосом, плененный необыкновенной красотой ее глаз, что напоминали переливчатый блеск серого камня, с магической игрой сине-зеленых искр. Да, она была удивительно похожа на его видение! Но все же не той, что владела сердцем юного первосвященника.

 - Мою прабабку взял силой чужеземец.

 Дочери Улха в большинстве своем обладали внешностью, высоко ценимой среди народов Апикона и диких племен Энгаба. Стройные и выносливые, искусные охотницы и рыболовы, они отлично чувствовали себя и в знойной пустыне, и в воде. Многие из них редко уступали мужчинам в ловкости и силе. Обладая кротким нравом, но наделенные неистощимой тягой к познанию окружающего мира, эти представительницы прекрасного пола нередко оказывались пленницами чужеземцев, которые не гнушались брать в жены черноглазых, смуглых красавиц-дикарок. Но не редко случалось так, что женщины-малусы чахли в неволе и рано умирали, до конца преданные своей земле и своему народу.   

 - Я вижу, кровь твоя не чиста, - вновь заговорил Кхорх, но теперь голос его был тверд. – Но сама ты ни в чем не повинна перед Кэух, и так красива, что станешь ее любимой служительницей. Я, первосвященник Великой и Темной, называю тебя невиллой, дочь Ивлаха, – он легко коснулся ее лба рукой. Лемаис вздрогнула и побледнела, чувствуя, как горячая волна обожгла ровно бьющееся сердце.

 - Подойди, - подхватил Герех, и когда она приблизилась, надел ей на шею амулет из прозрачного изумруда. – Будь всегда чиста, как этот камень и невинна, потому, что только непорочные могут носить его и служить Кэух.