Обретенный рай - Максвелл Кэти - Страница 55

Джулия взяла из рук мужа дамастовое[20] полотно голубого цвета.

— Как тебе удалось так быстро сделать выбор? Я уже битый час не могу ни на чем остановиться.

Брейдер наклонился к жене и прошептал:

— Я выбрал этот цвет, потому что он лучше всего, когда ты просыпаешься утром, подходит к твоим глазам.

Джулия осторожно заглянула ему в лицо, чтобы убедиться, не шутит ли он. Но Брейдер был как никогда серьезен. Ни один комплимент никогда не находил такого живого отклика в душе, как сейчас слова мужа.

— Тогда именно эту ткань я и закажу у мануфактурщика, — сказала она, не отрывая глаз от любимого.

Его глаза мгновенно потемнели.

— А ты не можешь придумать лучшего способа отблагодарить меня за комплимент?

Джулия поняла, что ошибки быть не могло и она не ослышалась. Ее пульс учащенно забился в ответ на заманчивое предложение. Но она робко возразила:

— Брейдер, сейчас полдень и…

Он улыбнулся, его губы изогнулись в обворожительной улыбке, от которой сопротивление Джулии всегда таяло.

— …и дверь открыта, — закончила она, затаив дыхание.

Порывистым движением он резко вскочил на ноги, несколькими широкими шагами быстро пересек комнату и закрыл дверь. Навалившись спиной на закрытую дверь, он снова улыбнулся.

— Ну вот она и закрыта. — Он отстранился от двери и направился к Джулии.

Джулия медленно встала, образцы тканей беспорядочно посыпались с ее коленей на пол. Не зная, то ли смеяться, то ли бежать, она робко повторила:

— Брейдер, сейчас только полдень. — Ее сопротивление ослабевало с каждой секундой.

— Я и сам знаю, какое сейчас время дня, — ответил он веско.

Решив подразнить мужа, она ловко увернулась и забежала за диван. Но Брейдер с легкостью поймал ее, и они отдались во власть бешеной, безрассудной страсти прямо на полу, на ворохе образцов тканей.

С этого полудня Джулия обнаружила в себе насущную потребность встречаться с мужем по несколько раз в течение дня, чтобы прикоснуться к нему, поцеловать и услышать звуки его голоса. По ночам же ее пальцы жадно обследовали каждый мускул, каждый изгиб его тела. Ей уже казалось, что она знала его запах, его вкусы и его тело лучше, чем себя и свое тело.

Слова стали излишни. Ее уже не пугало, когда он безошибочно угадывал мысли и. желания. И она, в свою очередь, стала настолько чувствительна к каждому движению, каждому взгляду Брейдера, что без труда понимала его с полуслова, с полужеста.

За неделю до Рождества Брейдер по делам отбыл в Лондон. На этот раз Джулия по настоянию Нэн сопровождала его.

Она готовилась к поездке с некоторой настороженностью, размышляя о том, как воспримет косые взгляды и недружелюбное отношение своей семьи и прежних друзей из светских кругов, если встретится с ними в городе.

Но опасения оказались напрасными. Брейдер ввел ее в новый, более интересный мир и познакомил с думающими, работающими людьми из разных классов. Джулия нашла удовольствие в общении с теми представителями знати, которые не прожигали жизнь за игорными столами, на бесконечных напыщенных вечерах по поводу обручения, смотрин, бракосочетания или на фривольных званых приемах.

Она также обнаружила, что в Лондоне, оказывается, существует много этнических групц и проживают люди, исповедующие самые различные религии и философии. Во время этого визита в столицу Брейдер всячески поощрял и поддерживал интерес жены к этой жизни города, о существовании которой она раньше и не подозревала.

Джулия пришла в полный восторг от знакомства с Гербертом Фаллером, маленьким, неприглядным человеком, возглавлявшим службу безопасности Брейдера. Как-то раз, когда одно из заседаний затянулось на три часа, мистер Фаллер развлекал Джулию животрепещущим описанием загадочных убийств.

Они так увлеклись беседой, что появившийся Брейдер шутливо обвинил их в извращенном вкусе и склонности к насилию. Джулия радушно пригласила мистера Фаллера на ужин. Брейдер, конечно, скрипнул зубами, но вечером за столом проявил живой интерес к историям, от которых кровь стыла в жилах.

По возвращении в Кимбервуд они совершили короткую поездку в Дейнскорт. Плоды нового подхода к управлению впечатляли. За непродолжительный период с лиц арендаторов исчезло безрадостное выражение безнадежности.

В Дейнскорте Джулия и Брейдер удостоились чести стать крестными родителями ребенка Винни, дочери Эммы и Честера. Держа в руках крошечного младенца, пока священник совершал таинство миропомазания, Джулия встретилась взглядом с мужем. В его глазах светилась такая нежность, что у нее не осталось сомнений в том, что Брейдер станет замечательным отцом. Он протянул ребенку палец и с улыбкой наблюдал, как малыш жадно схватил его и сосал.

Гармоничное единство душ, которое так ярко проявилось во время обряда крещения, не исчезло и по возвращении в гостиницу, когда они с мужем, купаясь в тусклом полуденном свете, занимались утонченной, неторопливой любовью.

Спустя некоторое время, когда голова ее уже покоилась на груди мужа, Джулия, прислушиваясь к сильному, ровному биению сердца Брейдера, которое перекликалось со стуком ее сердца, загадала рождественское желание. Если господь благословит их и пошлет ребенка, пусть он будет зачат в эти минуты блаженства и душевного и телесного согласия!

Они вернулись в Кимбервуд за два дня до Рождества. Джулия беспокоилась, что не хватит времени, чтобы должным образом подготовиться к празднику. Ей хотелось наполнить Рождество радостью и жизнью, как бывало во время праздников в детстве.

Она поручила Фишеру и лакеям принести из леса ветки остролиста[21] и украсить дом, а сама занялась вместе с поваром обсуждением праздничного меню.

Повар долго ворчал, так как Джулия распорядилась приготовить десять уток для благотворительной корзины Женской Лиги.

На следующее утро, когда Джулия сидела в своей комнате и разглядывала кашемировую шаль, которую она купила в подарок для Нэн, в дверь постучал Фишер. Пригласив его войти, она была удивлена, увидев в руках дворецкого серебряный поднос, на котором обычно подавали визитные карточки и письма.

— К вам посетитель, мэм, — официально сообщил слуга.

Джулия отложила шаль в сторону и подошла к дворецкому. На подносе лежала одна-единственная карточка. Взяв визитку в руку, она вполголоса пробормотала:

— Интересно, кто…

Имя, написанное изящным, ровным почерком, поразило ее: Питер Джемисон, лорд Карберри.

Глава XVII

Джулия распахнула дверь в гостиную. На ее лице была написана радость встречи с другом детства. Полуденное солнце окрашивало все вокруг в белый, по-зимнему бледный цвет. Яркий огонь в камине делал комнату теплой и гостеприимной.

Питер стоял у огня, облокотившись на каменный выступ.

— Питер! — воскликнула она, оторвав его от созерцания тяжелой стеклянной фигурки спящего кота, которая бросилась ей в глаза в одном из лондонских магазинчиков и сейчас украшала камин. — Рада снова увидеть тебя, — она радушно протянула ему руки.

Питер шагнул навстречу, принимая протянутые руки. Он тревожно вглядывался в лицо Джулии.

— А ты хорошо выглядишь.

Она засмеялась.

— Похоже, ты удивлен.

Она окинула Питера взором и заметила, что строгого покроя пальто местами выцвело и потерлось. Да и сам Питер выглядел уставшим и измученным. Девушка шутливо обронила:

— Ты боялся, что Вульф растерзает меня?

Питер невольно вздрогнул.

— Почему ты так говоришь?

Она грациозно опустилась на диван и изящным жестом руки предложила гостю присесть в кресло, стоящее напротив.

— Насколько я помню, ты называл Брейдера чудовищем.

Заметив, как шея и щеки Питера покрылись краской стыда, она спокойно добавила:

— Но я очень счастлива с ним, Питер.

Затем быстро сменила тему разговора.