Черная метка оппозиции - Белковский Станислав - Страница 3

В 1945 году американцы с союзниками оккупировали Западную Германию. И в 1947-м затеяли там свой план Маршалла. И что из этого вышло? Свободная демократическая страна. Ведущая политическая сила и экономика Единой Европы.

Может, и у нас получится, черт побери!

Путин же любит брать пример с Германии, где он так счастливо служил. Почему бы не взять пример еще раз? Типа в последний раз?

Конец застоя

По поводу явки на митинг против фальсификации выборов, намеченный на 24 декабря на столичном проспекте Сахарова, можно больше не переживать. У митинга появился мощнейший промоутер, он же рекламный агент – Владимир Путин.

Намедни в ходе прямой линии с верноподданным народом он умудрился открыто и недвусмысленно оскорбить всех, кто вышел в прошлую субботу на Болотную площадь. Русских образованных горожан, которые числом более 50 тысяч собрались, чтобы защитить свое гражданское достоинство, он назвал платными наймитами Запада и бандерлогами. А символ мирного протеста – белую ленту – сравнил с презервативом.

Русские образованные горожане (РОГ) – главная движущая сила повсеместного протеста – этого Путину не простят. Выйти 24 декабря на митинг для них становится делом чести. Несмотря на новогоднее предзапойное состояние и всякие прочие горные лыжи. Простой пример: за четыре с половиной часа премьерского выступления количество людей, заявивших в социальной сети Facebook о твердой готовности явиться на проспект Сахарова, выросло почти на четверть.

Как говорилось в старой рекламе одного банка (впоследствии, ясное дело, разорившегося), «это – профессионализм, а не везение». Теперь я спокоен за будущее Владимира Владимировича. Если он все же когда-нибудь уйдет с поста нашего любимого руководителя, то легко найдет себя в маркетинге. Уверен, с его помощью можно будет впарить конечному потребителю любой ё-мобиль. Если, конечно, к тому легендарному времени олигарх Михаил Прохоров его доделает.

Почему Путин так себя ведет? Стандартный вопрос, который по такому случаю задают многие, особенно женщины (сказочно хлопая ресницами): он что, не понимает?…

Да. Он не понимает. Нескольких вещей.

Как классический лидер режима монетократии, т. е. всевластия денег, Путин не понимает, как можно вообще выходить на улицу, чтобы отстаивать свои права. Эфемерные, неосязаемые права, которые на хлеб не намажешь, из которых рубашку не сошьешь. Вот бороться за материальные интересы – это вполне естественно. Когда в 2005 году бабушки перекрывали федеральные автотрассы по случаю монетизации льгот – это можно объяснить: они боролись за свою гробовую копейку. А Болотная площадь-то откуда взялась? За американские деньги, розданные Хиллари Клинтон, не иначе.

Точно так же Владимир Путин отнесся в 2004 году к киевскому Майдану, средоточию украинской «оранжевой революции». Там, по его мнению, тоже были сплошь платные провокаторы. Путин, кажется, был совершенно уверен, что оранжевые бандерлоги вскоре после акции протеста замерзнут и разбредутся по домам. А Виктор Янукович спокойненько себе станет президентом. Но никто никуда не разбрелся. Янукович же, помню как сейчас, уже на седьмой (или восьмой?) день Майдана приезжал к Юлии Тимошенко, чтобы договориться о почетной капитуляции: Виктор Ющенко становится президентом, а премьер (т. е., собственно, Янукович) остается на своем посту. Договориться, впрочем, не удалось: нельзя было объяснить людям Майдана, почему революция идет на компромисс с предводителем банды фальсификаторов.

С тех пор Владимир Владимирович отчетливо боится народных выступлений. А уж за последний год его глаза так насмотрелись на арабскую весну и всяческий миллионный тахрир, что он и вовсе решил возвращаться в президенты. Побоялся, наверное, что никто, кроме него, не удержит ситуацию, когда кровавые баксы Хиллари Клинтон начнут разбрасывать над Москвой с самолетов и космических кораблей. В общем, бывший и будущий (?) Президент РФ твердо убежден: если народ выходит на улицу – это Америка хочет сменить в одной отдельно взятой стране власть. Не иначе.

Кроме того, г-н Путин живет по принципу, сформулированному, помнится, еще в 1999 году одним ныне опальным олигархом: если хочешь сохранить психическое здоровье, никогда не читай про себя ничего – ни хорошего, ни плохого. Потому Владимир Владимирович практически не читает газет, не смотрит телевизор, не торчит в каком-нибудь «Твиттере» или «Фейсбуке». Он, что называется, живет на справках, которые готовят всякие преданные службы. Авторы справок, конечно же, стремятся патрона лишний раз не расстраивать и не раздражать. Памятуя бессмертный античный принцип: тот, кто приносит правителю плохую весть, рискует остаться без головы. Потому в справках пишут: на Болотной народу было не более 25 тысяч, в основном – безответственные блогеры и хипстеры (на серьезных-то людей у смертоносной Хиллари никаких денег не хватит), ситуация под контролем, для тревоги нет оснований. Да и вообще: в стране, где живет больше 140 млн. человек, несколько десятков тысяч ничего не решают.

И он снова не понимает. Что именно субботние люди Болотной площади, они же будущие герои проспекта Сахарова, все и решают. Что во все времена образованный горожанин и был главным двигателем и организатором больших общественных, а в конечном счете – политических перемен.

Сегодня тот самый русский образованный горожанин (РОГ) отчетливо отказал Путину (и его «ЕдРу») в доверии. Владимир Владимирович все более становится президентом села, люмпенов и национальных окраин. Чтобы в этом убедиться, достаточно сравнить Болотную с другим митингом – в поддержку «Единой России», что был 12 декабря на Манежной площади. Помните, кто там собрался? (Про принудительность и платность манежного митинга сейчас даже не говорим, с этим и так все ясно.)

Путин возвращается в президенты, утратив свою главную былую опору – класс путинской стабильности. Устойчива ли окажется в таком случае конструкция его нового президентства?

Владимир Владимирович не понимает и еще кое-чего. Что русский образованный горожанин, наш РОГ, которому суждено – быстрее или медленнее – забодать эту власть, устал от своего одиночества. 20 лет назад, утомившись от столетий русского коллективизма и десятилетий тоталитарного коммунизма, мы убедили себя не говорить «мы». Только «я». Что свободен человек может быть лишь в одиночестве. Когда каждый играет за себя. За постсоветское время атомизация российского общества достигла предельных значений. Настало состояние, которое Иосиф Бродский определил: «свобода от целого, апофеоз частиц».

И вот теперь – слово «мы» снова в чести. Русский человек захотел общности и единения. Потому и случилась Болотная площадь в количествах, невиданных за последние лет 15. А значит, возвращается и недетский интерес к политике и, страшно сказать, демократии. Для типовой путинской уверенности, что дорогому россиянину все равно, кто им правит, лишь бы подкидывали докторской колбасы, больше нет оснований.

Надо сказать, что в окружении «национального лидера» есть типы, которые таки отчасти понимают своеобразие текущего момента. Например, главный кремлевский полит-технолог. Говорят, что ему принадлежит идея срочно выдвинуть в президенты неутомимого ёмобильного Михаила Прохорова – чтобы, типа, Болотной площади было за кого голосовать и митинговые страсти (хоть ненадолго) поутихли.

Еще, по достоверным слухам, сейчас срочно клепают проект новой партии для РОГов. Всевозможных авторитетных людей для этой партии нынче загребают широким бреднем. Там могут оказаться самые разномастные персонажи – от экс-министра финансов Алексея Кудрина (не случайно он тут разоткровенничался в программном интервью «Ведомостям», позволив себе даже слегка отмежеваться от Путина) до иконы гей-сообщества, нар. арт. СССР Аллы Пугачевой.

Тут, правда, уже я чего-то не догоняю. А именно: почему образованный горожанин должен поверить Прохорову, который плоть от плоти правящей монетократии, или Кудрину, много лет придумывавшему и воплощавшему экономическую политику Путина? Почему второе издание «партии жуликов и воров» должно оказаться убедительнее первого? Неужели они думают, что рассерженного РОГа, заточенного под протест, тихий или громкий, так легко обвести вокруг пальца?