Жили-были. Русские инородные сказки – 7 - Кац Михаил Борисович - Страница 62

62

Он рассерженно топнул ногой, и все и правда закончилось.

Когда Энн было пять лет, она нашла ворона. Ворон лежал на дороге и не шевелился.

– Я отнесу тебя к доктору! – сказала Энн и с трудом подняла птицу.

Она дотащила ее до соседнего дома и постучалась. Открыл ее сосед, врач.

– Ворон упал на дорогу, – объяснила Энн, – но он еще дышит. Вы можете ему помочь?

– Заходи, Энн, – сказал сосед, – я посмотрю, что можно сделать.

Когда Энн было десять лет, у нее родился братик. Он был удивительно красивым ребенком и умным к тому же. Энн сразу полюбила его и приходила в детскую каждое утро, чтобы поздороваться с ним.

Когда Энн исполнилось пятнадцать лет, как-то поздно вечером она пошла гулять с друзьями. Они проходили мимо холма, и Энн показалось, что она видит маленькую полуоткрытую дверь, из-за которой за ней наблюдает человечек в зеленом. Но, подойдя поближе, Энн обнаружила, что это просто причудливая тень от дерева и никакой двери там нет.

Энн было двадцать, и она сидела в парке и читала книгу, когда на скамейку рядом с ней опустился незнакомец. У незнакомца были длинные, белые как снег волосы и синие-синие глаза.

– Прекрасная Энн, вы любите гранаты? – спросил он.

Вера Кузмицкая

Инфанта И

Близился день рождения инфанты И.

– Чего же хочет моя девочка? – спросил король.

– Хочу, чтобы все мои желания исполнились, – ответила инфанта И.

– Что ж, все будет так, как захочет моя девочка, – молвил король, и со всех концов королевства и сопредельных государств потянулись гонцы с чудесными подарками: волшебными палочками, золотыми рыбами, феникс-птицами, лампами, травами и шкатулками.

Но только ничего не радовало инфанту И., часами она просиживала подле окна, распустив свои золотые косы, изредка наколдовывая себе букет диких цветов, а в солнечные дни она превращала рис в золото и шла раздавать его детишкам и старикам, но даже слезы благодарности не могли заставить инфанту И. улыбнуться – не то, не то, шептала инфанта и выпускала золотых рыб в реку, феникс-птиц – в небо, травы – в луг.

Но как-то вечером у дворцовых ворот появился принц Ноличек, его глаза смеялись, одежда была истрепана, а за его спину садилось солнце. Шесть лет никто не видел принца – однажды он вышел из замка и исчез, ушел в дождь, и всего-то.

– Я принес инфанте подарок, – тихо сказал принц Ноличек, – позвольте мне ее повидать.

И стража впустила принца – солнце за его статной спиной и глаза сияли нестерпимо ярко, как все сокровища короны.

Инфанта И. сидела на крылечке, и не было во всем королевстве девушки прекрасней и девушки печальней.

– Я принес тебе подарок, инфанта И., – сказал принц Ноличек, – но готова ли ты его принять? Ведь тогда все твои желания действительно исполнятся.

– Ты думаешь меня удивить? – насмешливо спросила инфанта. – Сотни мужей уже пытались. Ну что ж, давай сюда свой подарок.

Принц Ноличек протянул ей сверток и сказал:

– Откроешь в первую дождливую ночь луны.

И прежде, чем инфанта успела что-то сказать, исчез.

В первую дождливую ночь луны инфанта И. заперлась у себя в спальне и открыла сверток, из которого выросли две серые тени.

– Ты знаешь, чего хочешь, инфанта? – скрипучим голосом спросила первая.

– Конечно, – уверенно ответила инфанта И.

– Что ж, – прохрипела вторая тень, – приступай.

– Как это – приступай? – удивилась инфанта И. – Это же вы должны исполнять все мои желания, так сказал принц Ноличек.

– Ты уверена, что он сказал именно так? – спросила первая тень и закрыла дверь на ключ.

Шесть лун никто не мог попасть в покои инфанты: дверь ломали, жгли, король ночами просиживал на пороге, прислушиваясь к тому, что происходит внутри: инфанта плакала, коротко вскрикивала, а иногда – ранним утром – инфанта говорила в замочную скважину: «Они бьют меня, папа, больно бьют, они не выпустят меня, пока я не сделаю все, что хотела», – и тогда король поднимался, звал стражу и бился насмерть с дубовой дверью, но мечи и огонь отскакивали от нее, как горох.

А через шесть лун дверь отворилась, инфанта И. вышла на порог, наскоро расцеловала короля и побежала к реке, шел дождь, ее платье намокло, а волосы спутались, но не было во всем королевстве девушки прекрасней и девушки счастливей. У реки сидел принц Ноличек, он играл на флейте, а глаза его смеялись.

– Спасибо тебе, – сказала инфанта, – меня били по лицу мокрой простыней, душили турнюром, привязывали к стулу, не отходили ни на шаг и не давали есть, пока я не начала делать то, что я действительно хочу, уйдем со мной?

– Я не нужен тебе, инфанта И., – сказал принц Ноличек. – Тебе больше никто не нужен, забери этот сверток, отдай его самому слабому из достойных, так ты будешь довольна собой; уходи отсюда куда угодно и никогда не упускай возможности сделать для человека то, что тебе хотелось, чтобы сделали с тобой, так ты будешь счастлива, смотри, кажется, кончился дождь, – сказал принц Ноличек, улыбнулся и, прежде чем инфанта И. успела что-то ответить, исчез.

Она ушла из замка, отрезала свои золотые косы и ушла, раздарила палочки и шкатулки прислуге и ушла, и до сих пор ходит по городам, превращая рис в золотые монетки, а хворост – в цветы; за спиной у нее висит холщовый сверток, глаза – смеются, и лишь изредка инфанта И. становится серьезной – когда смотрит на грустного человека, бредущего не разбирая дороги, – не то, не то, шепчет одними губами, этот может и сам, и качает стриженой головой.

Ольга Лукас

Принцессы и феи

– Скажите, а я могу сразу перепрыгнуть на следующую ступень, или для начала мне все-таки придется походить испытательный срок в принцессах? – поинтересовалась Золушка, внимательно выслушав крестную.

– О какой ступени ты говоришь, деточка? – поправила очки фея. – Королевой станешь в свой черед, когда принц, муж твой, вступит в права наследования.

– Что, мне еще потом и королевой придется быть? – даже испугалась Золушка.

– А кем же ты хочешь стать? Повелительницей Ночных Кошмаров? Владычицей Подземных Сокровищ? Царицей Морских Глубин? Есть вакантные места. И не самые распоследние женихи. Могу все устроить.

– Ох, не пугайте меня, это, по-моему, очень страшные титулы. Я бы хотела стать… Ну, словом, феей. Как вы. Можно такое?

– Деточка! Милая! Как долго я ждала этого вопроса! – расплылась в улыбке крестная.

– Что, я выполнила какую-то недопустимую функцию? – перетрусила Золушка.

– Еще какую недопустимую! – радостно подхватила фея. – Твое пожелание отпускает меня на вольную волю, заклятие переходит на тебя, и ты теперь будешь выполнять желания разных там младших, нелюбимых и неродных дочек. Вместо меня.

– Правда? – почему-то обрадовалась Золушка. – Правда буду? Можно, значит? И не надо выходить замуж за этого дурака принца?

– Во-первых, он никакой не дурак, – строго сказала крестная. – Просто инфантильный слегка. Во-вторых, я пошутила насчет заклятия. Так меня кто-то на волю и отпустил, как же. Так я на нее и ломанулась, ждите. А в-третьих, ты что же, всерьез хочешь стать феей?

– Ну да. А что в этом такого? По-моему, отличная профессия, в самый раз для меня.

– Поразительно! Знаешь, а ведь для того, чтобы стать феей, тебе теперь ничего не нужно – только слушаться меня и прилежно учиться. Ну, это у тебя получится, ты старательная девочка. Впрочем, я не ожидала от тебя такого вольнодумства – променять выгодное замужество на сомнительную участь феи.