Вурди - Колосов Владимир Валерьевич - Страница 30

— Туда, — неопределенно махнул в гущу леса Вьюн. Он сорвал длинную травинку. Сунул ее в рот. Задумчиво пожевал. Сплюнул.

— Не найдем мы их, — тихо сказал Плешивый, и Вьюн кивнул:

— Очень может быть.

Сломанные ветки попадались на каждом шагу. Казалось, здесь бежал не человек, а что-то куда более грузное. «Ведмедь. И не один», — размышлял Мартин, шагая от дерева к дереву, внимательно приглядываясь к окружавшим деревья зарослям папоротников, в которых была протоптана свежая тропка. Тот, кто убегал, не очень-то побеспокоился замести следы. «Странно», — думал охотник. Если бы не найденный им на тропинке кусочек платья, ему бы и в голову не пришло, что преследуемая им Ай-я могла вести себя столь неосторожно. «Или это она нарочно? Для Гвирнуса старалась, чтоб нашел он ее, а?»

«А то для кого же? Для тебя?» — мысленно ответил он сам себе.

На душе скребли кошки.

Надо же! Нет чтобы просто промахнуться, так еще и попал. В кого! В своего же, вурди их побери. Теперь весь Поселок потешаться будет. Тьфу!

За спиной Мартина, шагах в десяти, шумно топал по лесу косолапый Гольд. В другой бы раз Мартин не преминул поддразнить приятеля: мол, с таким шагом не то что зверье, а и деревья распугать можно; но сейчас создаваемый Гольдом шум действовал успокоительно.

И все-таки он тихо буркнул:

— Эй! Потише там!

— Ага, — отозвался Гольд.

«Хотя кто видел, чья это была стрела, — подумал Мартин, — скажу, что его, — внезапно решил он, поправляя висевший за спиной лук. — Всем известно, что Гольд еще тот охотник. Во как топает. И стреляет не лучше. Точно, скажу, что он».

Мартин успокоился.

Несколько вспугнутых им темных больших птиц внезапно сорвались с деревьев и, тяжело захлопав крыльями, перелетели в глубь леса. Протоптанная в папоротниках тропка внезапно свернула влево. «И зачем ей в папоротники было лезть? — кольнуло Мартина. — Взяла бы чуть в сторону, в низинку — во мху-то следов и не разглядишь».

Ему вдруг стало как-то не по себе: и след уж больно широкий — будто и не женская ступала нога, и уж как-то бесхитростно все — будто нарочно ему дорожку показывали, мол, иди-иди, Мартин. Над головой ехидно застрекотала сорока. Где-то неподалеку упрямо долбил ствол дятел.

— Тук, тук.

Что-то здесь не так.

Мартин остановился, поджидая уже изрядно подотставшего Гольда. Опыт подсказывал ему, что сейчас им лучше держаться вместе.

Скрывшись в лесу, Гвирнус промчался сотню шагов, нарочно ломая ветви и указывая дорогу, а затем бесшумно, едва ступая по не в меру разросшейся траве, свернул в сторону и затаился в зарослях орешника, в двух шагах от им же протоптанной тропы.

Преследователи не заставили себя ждать.

Они не очень-то торопились. Впереди с луком за плечами шел Мартин. Его худое, с темными кругами вокруг глаз лицо было сосредоточенным и злым. Он внимательно разглядывал оставленный нелюдимом след, то и дело хмыкая себе под нос. Ярко-красная полотняная рубаха Мартина хорошо просматривалась сквозь деревья даже в подступавших сумерках.

На других охотниках одежда была не столь приметной. Зато один из них — маленький вихрастый крепыш — сильно косолапил и топал по лесу с таким шумом, будто задался целью распугать всю живность на сотню шагов вокруг. («Да и стрелял он не слишком метко», — вспомнил Гвирнус короткую схватку у хижины).

«Если придется кружить в поисках Ай-и, — подумал нелюдим, — этих двух я услышу (и увижу), — хмыкнул Гвирнус, — куда раньше, чем они меня».

Двое других, один из которых был Плешивый, казались гораздо неприметней. Несмотря на свою грузную фигуру, Плешивый ступал по лесу тихо, как кошка. Он не сопел, не цеплял ветвей, да и последний из охотников (его имени Гвирнус не знал) со смешным хвостиком волос за спиной тоже не слишком шумел.

«А вот этих могу и прозевать», — подумал нелюдим.

— Питер небось уже догнал, — внезапно громко сказал косолапый.

— Заткнись, — прошипел Мартин.

— Догнал не догнал, а надо бы по уму. Собак, дурачье, не взяли. А теперь вот по лесу кучей ходим. Охота как-никак.

— Да уж с тобой поохотишься, — хмыкнул Мартин.

Он остановился как раз напротив орешника, где прятался нелюдим, задумчиво поглядел на приятелей:

— А вообще-то Гольд прав. Значит, так. По двое будем ходить. Вы, — он ткнул пальцем в Плешивого, — давайте по этому следу. А мы влево возьмем — Ай-я туда шла. Идет?

Плешивый кивнул.

И охотник с хвостиком тоже кивнул.

Физиономия Гольда растянулась в самодовольной усмешке.

— Вот и я про то.

— А по-моему, он где-то здесь, — вдруг сказал охотник с хвостиком. — Я бы тоже так поступил: след бы протоптал, а сам в сторону. Сидит небось где-нибудь поблизости, а то и в двух шагах, посмеивается: обвел дураков вокруг пальца.

— Вот мы и посмотрим, — хмуро сказал Мартин.

Найдут. Рука нелюдима потянулась к голенищу сапога, в котором он обычно таскал охотничий нож. «Он же там, в груди Нарта», — вспомнил охотник и — к своему удивлению — обнаружил нож на своем обычном месте, хотя точно помнил, что нож остался в теле убитого им охотника. У него просто не было никакой возможности его взять.

И в то же время вот он — в сапоге. «Не может быть».

Так или иначе, но он был вооружен.

— Все. Теперь ни звука, — шепотом сказал Мартин, и фигуры охотников растворились среди темных стволов.

Вокруг Гвирнуса воцарилась тишина.

Только тихонько шелестела вокруг листва да изредка потрескивали раскачиваемые ветром старые сосны. Высоко над головой нелюдима едва проглядывало сквозь листву быстро темнеющее, уже усыпанное белыми крапинками звезд небо. Лицо Гвирнуса облепила мошкара, но он не торопился выбираться из укрытия, ибо охотники («Тоже не лыком шиты») могли запросто затаиться поблизости в надежде, что нелюдим выдаст себя неосторожным движением. «Догадался же этот с хвостиком, что я дурю их. А чего тут догадываться? — усмехнулся Гвирнус. — Это рыболовы с пустой башкой. А в лесу без головы долго не проживешь».

Он ждал не напрасно.

Шагах в двадцати от него хрустнула ветка и голос Плешивого раздраженно произнес.

— He-а. Ушел. Без толку ждать. — И Гвирнус услышал удаляющиеся шаги.

«Теперь можно», — подумал он, размышляя, где же разыскивать Ай-ю. Странное дело, вдруг поймал себя на мысли, что не очень-то беспокоится за нее. Ай-я знала лес не хуже Гвирнуса, к тому же ночью и в сумерках видела едва ли не лучше, чем днем. А уж ходила по лесу, будто дикая кошка, будто и не сапожки на ней, а мягкие подушечки лап. «Нет, Ай-я себя в обиду не даст», — решил Гвирнус, сам поражаясь происшедшей в нем перемене: там, в Поселке, когда Ай-я была в безопасности (хотя какая уж там безопасность!), он места себе не находил, а в лесу — в лесу он был спокоен.

За себя.

За Ай-ю.

Даже за того, кто уже не желал томиться в ее животе.

«Значит, тут-то нам всем и место», — не без грусти подумал Гвирнус. Впрочем, ничего другого и не оставалось, — дорога в Поселок была им заказана. И похоже, навсегда.

«Пора».

Гвирнус поднялся со своего жесткого ложа. Стряхнул налипшие на рубаху и штаны комочки земли и вдруг услышал быстро приближающиеся, осторожные шаги. Кто-то шел вслед за охотниками.

Кто?

Еще?

Пришлось снова укрыться в кустах.

Ждал он недолго.

Вскоре в темно-синем мареве сумерек показалась чья-то большая фигура в белой рубахе. «Рух? Да нет же, пойдет рыболов в лес, как же!» Лица своего нового преследователя Гвирнус, как ни вглядывался в темноту, увидеть не мог. Нелюдим даже наполовину высунулся из укрытия — без толку.

«Кто же это?» Гвирнус был уверен, что этого человека там, возле хижины, он видеть не мог. Но самое странное — в руках незнакомец держал нечто, напомнившее нелюдиму данный ему Гергаморой кувшинчик со снадобьем для Ай-и.

— Так-так-так, — быстро сказал незнакомец плаксивым голосом, внимательно глядя себе под ноги.