Конгрегация. Гексалогия (СИ) - Попова Надежда Александровна "QwRtSgFz" - Страница 431

– Слава Богу, нет, – усмехнулся Курт, повернув правую руку и рассматривая рубец над запястьем. – Догонял одного шустрого малого. Кованая ограда, острый выступ, испорченная куртка.

– А это?

– Это на память от его сиятельства герцога фон Аусхазена… – на две давно затянувшиеся короткие раны у плеча он взглянул, поморщась, и спрятал руку под подушку, перевернувшись на живот. – Если бы не подоспели наши – не знаю, обошлось ли бы двумя порезами. Он был неплох.

– А здесь что за народные узоры? – ее палец прочертил длинные полосы по спине, и Курт передернулся, отстранившись:

– А это личная подпись одной красотки со склочным характером.

– Неправда, – надула губы та, – характер у меня чудесный. Так поверх чего я расписалась?

– Поверх конспектов воспитательных лекций во дворе академии.

– Хм. Не образцовый мальчик.

– Я давно исправился, – возразил Курт серьезно. – Теперь я само благонравие, не заметила?

– Наверное, я очень невнимательна, – вздохнула Адельхайда, улегшись на спину, и недовольно вздохнула: – А вот мне похвастаться нечем. Я себе шрамов позволить не могу.

– Специфика работы?

– Порой приходится, – согласилась та коротко, и Курт осторожно уточнил спустя мгновение тишины:

– И не противно?

– Бывает, – отозвалась она еще кратче.

– Для чего ты это делаешь? Со мною все ясно, меня к будущей службе приучили с детства, но почему… себя отдала этой службе ты? Конгрегация едва не поставила тебя на костер – а ты за нее рискуешь жизнью и… идешь, как я понимаю, на многое. Почему?

– Не «Конгрегация», – поправила Адельхайда, – а один закоснелый болван. И он не причина к тому, чтобы зарыть в землю все то, что в моих руках. А в руках моих – знания, умения и способность их применить… Когда закончится обязательное десятилетие, когда ты отслужишь положенный строк – уйдешь из Конгрегации или останешься?

– До сих пор об этом не думал; до того дня надо еще дожить, в чем я сильно сомневаюсь… Но если доживу, то – скорее, нет. Точно нет. Я на своем месте, для чего искать другое?

– Вот и я – на своем месте. Того, что я умею, не умеют другие; таких возможностей, как у меня, нет у других. Мне по душе то, что делает современная Конгрегация, что происходит в Германии сейчас, и если надо оказать этому помощь, все равно какую, я так и сделаю – потому что могу. «Potest, ergo debes[651]», перефразируя излюбленное выражение одного из моих знакомых…

– «Debes, ergo potest[652]», любит говорить этот знакомый? – усмехнулся Курт, и она улыбнулась:

– Кажется, я понимаю, что за инструктор измыслил столь радикальный метод излечения.

– Хауэр вообще большой выдумщик, – покривился он. – Думаю, за то и ценят. Что ж, вопрос «о, и ты тоже была там?!» будет бессмысленным и прозвучит глупо… Прими мои соболезнования.

– Это того стоило, – возразила Адельхайда убежденно. – Для нас обоих это было полезным; я постигла некоторые умения, а Хауэр получил неоценимый опыт на будущее – думаю, я не последняя женщина?следователь в Конгрегации. И уже не единственный агент.

– Выдаешь секретную информацию, – заметил Курт, и она ахнула с нарочитым испугом. – Свой излюбленный трюк со свечой он тебе представлял? Отчего?то мне кажется, что никто из его воспитанников его еще не повторил; быть может, наверху просто не умеют пока распознавать какую?то особую способность, которая и помогает ему?

– У Александера на этот счет своя теория. Я не могу высказать ее Хауэру, ибо не могу назвать ему теоретика и изложить обоснования, им приведенные…

– И что ж это?

– «В человеке есть собственная сила» – Хауэр любит повторять это, но он не понимает, насколько прав. Вспомни, что говорил Александер, что он рассказывал о собственном прошлом. Стриг получает куда больше, когда научается убивать, когда он умеет выпить не только кровь, но и саму жизнь, ту самую человеческую силу, что он отнимает с последним глотком. И тот, кто имеет подобный опыт, может сказать тебе, что у одного человека эта сила невелика, от другого можно не получить и вовсе почти ничего, кроме удовольствия, а третий насыщает все существо своего убийцы так, что это, бывает, мало различно с полученным от выпитого стрига, недавно обращенного. Думаю, что Хауэр и был бы как раз не закуской, а полноценным обедом. С десертом. Не в том дело, насколько сильно и в каком направлении толкает воздух рука – он пошел по ложному пути; дело в том, как человек умеет собрать, накопить в себе эту силу и выбросить ее через себя… Но пока это лишь теория, высказанная, ко всему прочему, не человеком, посему я молчу.

– Теория, похожая на истину, – выговорил Курт задумчиво, припомнив, как ныла рука, едва не затушившая ту свечу на гостиничном столе, как казалось тогда, что сквозь нее будто прошло что?то почти вещественное… быть может, и впрямь – не казалось?..

– Ну, и что бы там ни было – мне это пока неподвластно, – вздохнула Адельхайда удрученно. – Или у меня проблемы с глазомером и контролем удара, если прав Хауэр, или я не могу собраться с силами, если прав Александер… А как твои успехи?

– Почему у вас с ним не сложилось? – не ответив, спросил Курт, и она нахмурилась:

– Меняешь тему?

– Просто хочу понять, – пожал плечами он. – Когда при таком конкуренте выбирают меня – хотелось бы знать, в чем я его обставил.

– Для потакания тщеславию? – усмехнулась Адельхайда, и он улыбнулся в ответ:

– Хоть бы и так… В самом деле, чем он тебе не угодил? Всем хорош, и только совершенно слепой не увидит, что Александер тобою, так скажем, заинтересован. Сам он полагает, что «помеха совместной работе» – лишь отговорка с твоей стороны, а на самом деле в тебе говорит брезгливость, и для тебя подобное развитие событий что?то вроде сожительства с Дьяволом в виде козла. Он прав?

– Боже, – поморщилась Адельхайда, – какая гадость… Все просто, Курт: поначалу я его побаивалась; думаю, не надо разъяснять, по какой причине. А после, когда мы узнали друг друга лучше… Он, разумеется, хорош во многих отношениях, но я не могу лечь в постель с тем, к кому испытываю только нежную жалость. Что?то в этом есть противоестественное. Отдает инцестом.

– Перипетии человеческой психики, – усмехнулся он. – Материнские чувства к древнему старцу. Думаю, не стоит открывать Александеру правду. Пусть пребывает в заблуждении, иначе, боюсь, его больная самооценка умрет в муках… Да. В очередной раз убеждаюсь в правоте своего помощника, который утверждает «ткни в любого в Конгрегации – каждый будет с прибабахом». Интересно было бы знать, эта работа так меняет людей, или такие люди избирают эту работу?

– Думаю, справедливо и то, и другое. Вряд ли ты страшился бы огня настолько , не будь ты на этой службе; ты просто не думал бы о нем ежечасно… Ты не просто боишься огня, ты ненавидишь его, – уверенно приговорила Адельхайда, и он поморщился, услышав из этих уст слова Хауэра. – А ты его полюби. Подумай о том, что, вообще говоря, огонь хранил человека во всю его историю. Наши предки защищали себя от зверья, согревались в зиму; он хранитель наших жилищ и защитник наших жизней…

– … а также убийца и разрушитель, – докончил Курт, и она тяжело вздохнула:

– Я вижу, лечение затянется. Знаешь, некоторые чудаки полагают, что свечи создают уют.

– В самом деле? Ну, кто бы мог подумать… Как, кстати сказать, ты намерена объяснить прислуге поутру, что это ты вытворяла здесь этой ночью? Разумеется, прислуга – это такое явление, которому никто и ничего объяснять не обязан, однако нечего после возмущаться, если это явление начнет пересуды на всевозможные темы, включая отправление дьявольских ритуалов. Или же твоей свадьбы с Александером начнут ожидать с еще большей уверенностью.

– Увы, разыскать слуг, не умеющих думать лишнего, способен только Александер; у него талант… Я попрошу Лотту. Она уберет.

– Слуг… – повторил Курт растерянно, рывком усевшись, и Адельхайда непонимающе и настороженно нахмурилась:

– В чем дело?

– И как же я прежде не обратил на это внимания… – пробормотал он. – Слуги… Это не раз упоминал Александер, об этом не единожды говорила ты, а мне и в голову не пришло задуматься над тем, как вы произносите это слово. Ведь явно имелось в виду нечто большее, чем просто прислуга в человеческом понимании, верно?