Конгрегация. Гексалогия (СИ) - Попова Надежда Александровна "QwRtSgFz" - Страница 550

– Скажем так – а другие предложения есть?.. Приставь обратно и держи. А теперь поясни, о чем это ты.

– В первую ночь, когда были убиты лошади, он был здесь один. Мы слышали вой; теперь мы знаем, что он собирал стаю – они припозднились, и он указывал, куда следует идти. Теперь это ясно. Однако кто?то же открыл задвижку на дверях конюшни; этого не сделаешь волчьими лапами, для этого нужны руки. А это значит, что и в ту ночь тоже он мог обрести человеческий облик на нужное ему время и стать снова волком. По собственному произволению. По своей воле. В свете этого я бы пересмотрел основные знания, известные охотничьему сообществу, касательно ликантропов. Скорее всего, Карл прав – до сих пор просто не оставалось в живых тех, кто мог рассказать о способности оборотней такого класса, достигнув зрелости, менять облик по желанию. Как знать, быть может, нам не известно и большее? К примеру, то, что они вольны делать это вовсе в любой день и любую ночь в году? Ну, а они, в свою очередь, активно поддерживают в людях это заблуждение, тем самым оставив для себя маленькое тайное оружие против нас.

– Тогда почему он не напал в первый день?

– Да по какой угодно причине, – пожал плечами Курт. – Ждал своих. Ждал, не появятся ли еще постояльцы, пересчитывал имеющихся, приглядывался к тому, как мы себя ведем, желудок прихватило, лапу свело – да почему угодно. Или просто увидел здесь тебя и двух инквизиторов; думаю, столь исключительное стечение обстоятельств не только нам показалось невероятным.

– Самое главное и неприятное заключается в том, что возразить, кажется, нечего, – мрачно подвел итог рыцарь, когда Ван Ален, не ответив, лишь вздохнул, усевшись к столу напротив. – Стало быть, то, на что мы рассчитывали прежде, а именно дождаться окончания полнолуния, нас не спасет. Пусть остальные семеро потеряют свои способности, однако один опасный противник все же останется, и чтобы выжить, выход у нас только один: драться и победить.

– Гнев Господень настигнет вас, что бы вы ни решили, – возразил торговец убежденно. – Станете ли вы биться или сложите оружие – ничто не изменит воли Его.

– Помнишь, Феликс, в первый день нашего заточения здесь я предостерегал кое от чего? – поинтересовался Курт благожелательно. – Если ты не соберешься с силами и духом и не залатаешь свою медленно протекающую крышу, я буду вынужден и в самом деле запереть тебя в отдельной комнате от греха подальше.

– И даже служитель Господень не видит Его кары, даже когда она так близка! На что ж нам надеяться?

– На себя, – отрезал Ван Ален. – Тебе Господь дал руки, ноги и мозги, шевелить которыми – уже исключительно твоя задача. Альфред, как там вода?

– Сейчас взгляну, – вздохнул трактирщик, тяжело поднявшись. – Спорить здесь нечего, Феликс. Господин охотник прав, а ты, уж прости, заговариваться начал. Что и почему решил Господь – тебе это не может быть ведомо, равно как и всякому из нас.

– Мне, – произнес рыцарь хмуро, – более по нраву мысль содрать шкуру с одной из тварей, убивших парня, чем сложить руки и ждать смерти.

– Хороший настрой, – одобрил охотник, – вот только с нашим вооружением это будет довольно сложно. Мы можем лишь, как прежде, резать их или обороняться огнем, вынуждая отступать и зализывать раны, и остается лишь надеяться на то, что кому?то из нас удастся подобраться близко и при удачном ударе нанести ранение критическое – вроде отрубленных конечностей или головы; да и стрелы Молота Ведьм, если удачно в глаз, вполне даже ничего. Из железных предметов в нашем распоряжении разве что стрелы от моего арбалета; но для этого надо подобраться вплотную, к тому же ими можно лишь колоть… да еще есть кочерга и ободы на бочках в запасниках хозяина; у этого скопидома даже вилки деревянные. Ножи же этим тварям, что иголки… Сено для гостевых лошадей он закупает у крестьян и косы не имеет, даже позабытой, тупой и проржавевшей. Есть лишь серп… в нашем положении это все равно, что тот же нож.

– И много помощи оказала б вам ржавая тупая коса? – снисходительно улыбнулся торговец. – Помышляя только о спасении своей жизни, вы начинаете метаться, ища убежища от гибели в бессмысленных попытках…

– Это железо, – оборвал Ван Ален раздраженно. – Железо есть железо. Тупое – заточить, ржавое – отчистить; даже железная труба, если ею как следует садануть твари по черепу, большое подспорье, даже ржавая.

– То есть, – вдруг утратив возвышенно?проповеднические нотки в глоссе, уточнил Феликс, – сгодится и впрямь даже такое? То есть, и тупое, и ржавое?

– Сгодится вполне. А что – есть идеи? Предлагаешь сбегать в соседнюю деревню за парой кос?

– Нет, – притихше отозвался торговец. – В сарай, куда мы отнесли тело. Моя повозка полна железного лома и всякого старого железного добра. Везу на перековку…

– Ты… – задохнувшись, выговорил Ван Ален, – ты… И ты, святоша доморощенный, все это время молчал?! Слышал, что мы тут говорим – и молчал?!

– Так я?то думал, что железо нужно хорошее! – с отчаянием пояснил тот. – Вроде вашего меча, к примеру, или еще что в таком роде! Я думал – надо, чтоб чистое, отточенное! А у меня сплошь ржа и покороблено все!

– Как я понимаю, – вздохнул Карл Штефан с неудовольствием, – сейчас нас снова погонят за дверь, нагружаться железками.

– Не сейчас, – зло откликнулся охотник. – Сперва я закончу с его раной, после – завтрак, нам всем не помешает… Идиот! За эти дни мы могли перетащить сюда повозку целиком, и причем спокойно, без помех и тварей, дышащих в спину!

– Ну так откуда ж мне было знать…

– Что там с водой! – рявкнул Ван Ален свирепо, обратясь к кухне, и трактирщик, выглянув в зал, отозвался по?прежнему безучастно:

– Закипает.

– Брось это в воду, – приказал охотник Бруно, кивнув на монеты. – Пусть кипят вместе с нею. Потом поднимись ко мне в комнату и принеси мою сумку.

– Были у меня знакомые ведьмы, – заметил Курт, – однако отвар из денег – такого я не видел даже у них.

– А не доводилось ли видеть у знакомых девиц такой вещи: миска с водой на столе, а в ней серебряное распятие или ложка? Они этой водой по утрам умываются, считая, что это помогает продлить молодость. Не знаю, что там насчет молодости, но серебро, которое выходит в воду, убивает ту заразу, что водится в пасти или под когтями вервольфа; промоем рану, сделаем примочку, а после будешь эту воду пить – столько, сколько сможет в тебя вместиться. Не помогает, ты прав, ни спирт, ни какие?либо настойки, ни огонь или иное что, а вот серебро – весьма неплохо. Странно это, и наверняка не в веществах одних дело: какая?то здесь потусторонщина, точно. Может, эти твари и правда все поголовно из ада родом…

– И какова доля выживаемости?

– При таких ранах, как у тебя – сто из ста. Да и при серьезных больше шансов на то, что лечение все?таки поможет.

– Не могу не напомнить снова о том, что я говорил вчера об информации, имеющейся в распоряжении охотников и не имеющейся у нас, потому что вы ею не делитесь. Только вообрази, сколько людских жизней могла спасти такая простая вещь, если б мы знали о ней. Представь только, сколькие из наших бойцов не остались бы без рук или ног, будь зондергруппе известен этот способ врачевания.

– Давай, стыди, – подбодрил Ван Ален. – Пользуйся моей непомерно ранимой совестью.

– Серебро не помогает одолеть оборотня, – медленно проговорил Макс Хагнер, – но помогает избавиться от инфекции… Железо в этом деле бесполезно, зато может его обезвредить… Сколько железа надо навесить на ликантропа, чтобы он не смог обернуться?

– Тебе это к чему? – уточнил охотник; парнишка пожал плечами:

– Майстер Гессе высказал мысль о задержании его живьем. Мне интересно, возможно ли содержать живого оборотня среди людей так, чтобы он не мог причинить вреда. Теоретически.

– Ты его видел? – с ожесточением вытолкнул отставной возлюбленный. – Ты видел эту тварь? Ты себе даже близко не представляешь, о чем говоришь! «Живьем»; ты спятил, парень?!

– Теоретически, – повторил Хагнер. – Просто, любопытства ради.