Конгрегация. Гексалогия (СИ) - Попова Надежда Александровна "QwRtSgFz" - Страница 576

(Proverbs 25; 4, 5)[762].

Пролог

В разгар лета на корсиканском побережье было немногим лучше, нежели осенью в центре Неаполя. Или даже скверней, учитывая соленый мокрый ветер, ударяющий в лица и норовящий свалить с ног. Правду сказать, случаются и в этих местах теплые погожие деньки – тогда, бывает, удается не измокнуть до нитки и не проклясть все на свете, пока достигнешь пещеры на самом верху долгой петлистой тропы. К слову, проклинать не стоило лишь ее; Ленца[763] не был в этом убежден, однако подозревал, что, довольно лишь произнести нечто вроде «будь трижды проклята эта чертова пещера» – и приключится что?то не слишком приятное, а если еще присовокупить что?нибудь про «старую каргу», то шансы добраться до места живым чрезвычайно поуменьшатся…

– Почему нельзя жить в нормальном месте, как все нормальные люди?

– О чем я предупреждал? – напомнил Ленца строго, не обернувшись, и Фульво[764], идущий позади, разразился подчеркнуто горестным вздохом.

– Отчего бы этой мудрой женщине не избрать себе более удобно расположенное обиталище? – с показательной любезностью переспросил тот. – Полагаю, немалое количество достойных внимания предложений миновало ее лишь оттого, что потенциальные просители не сумели собрать в себе сил, дабы достичь этого живописного, но крайне малодоступного места.

– Если потенциальные просители поленились втащить сюда свои задницы, следственно, не столь уж им это было необходимо, – помедлив, отозвался Ленца, пытаясь спрятать шею в воротник. – Логичным продолжением моих слов будет замечание о том, что лезть в гору, мерзнуть, мокнуть и рисковать свернуть себе шею будет лишь тот, кому и вправду есть для чего это делать.

– Любопытно, как это делает она сама – в ее?то годах?

– Вот и советую тебе над этим поразмышлять, – порекомендовал он наставительно. – Причем серьезно. Вследствие чего – заткнуться.

– Может, и есть причины на то, чтоб сюда волочиться, – словно его не услышав, продолжил Фульво, пыхтя, точно перекормленный боров. – У тебя. То есть, не пойми неверно, я не хочу сказать, что мне все равно, просто не понимаю, за каким чертом потребовалось мое присутствие.

– Я тоже. Но он решил, что тебя пора вводить в курс всех дел – и я не перечу. И тебе не рекомендую.

– А я и не прекословлю, – заверил тот серьезно. – Всего лишь интересуюсь. Знаешь, вопросы всякие вертятся в голове, что с этим сделаешь. Что такого стряслось, пока меня не было, если ты стащил меня с корабля и поволок сюда, не потрудившись толком разъяснить подробности? Я уж не говорю о том, что – не дав позавтракать.

– Говоришь, – возразил Ленца, и тот согласился:

– Ты прав, говорю. Я остался без завтрака и хочу есть.

– Ты всегда хочешь есть, Фульво. Но должен ведь даже ты осознавать ситуации, когда о собственном чреве можно забыть хотя бы на время.

– По крайней мере, я желаю знать, из?за чего страдаю. К примеру, если уж откровенно, я слабо представляю, что происходит. В том смысле – что может сделать эта ведьма такого, чего не можешь ты?

– Лесть, звучащая, как оскорбление, – покривился Ленца. – С одной стороны, я велик и страшен, с другой – какая?то старуха лучше меня.

– Ну, я сказал не совсем так. И тем не менее. По какому поводу суета?

– Все по тому же. Я узнал, где сейчас находится документ.

– Ха, – сквозь все более тяжкое пыхтение фыркнул тот. – Это вдруг стало тайной? В руках германской Инквизиции, это знаю даже я, хотя и не введен в курс всех дел.

– Именно поэтому – сообщаю тебе новость: нет, Фульво. Уже нет. Я немало сил издержал на то, чтобы узнать это достоверно, и не только сил.

– Защита?

– Немецкие конгрегаты, или кто там у них отвечает за эту сферу, свое дело знают, – недовольно откликнулся Ленца, на миг обернувшись. – Я не мог пробиться довольно долго.

– Но пробился же?

– Пробился. Только когда совершилась сама передача документа.

– То есть, – подытожил Фульво, – они его не прошляпили, а кому?то вручили сами… И кому?

– Догадайся, – предложил Ленца, и за спиной ненадолго воцарилось задумчивое молчание.

– Да брось ты, – нерешительно и недоверчиво произнес приятель. – Не может быть.

– Как видишь – может. Он тоже был удивлен.

– Да немецкие конгрегаты не доверят этой кукле подсвечник из церкви в глухой деревне.

– Как видишь – доверили кое?что серьезней. Из каких соображений, с какими целями и планами, почему – этого я не знаю. Да, собственно, и не мое это дело, строить выводы. Мне было сказано узнать, и я узнал; о прочем пусть он думает сам.

– Но узнал, как я понимаю, не все, что требовалось.

– Мне не известно точное местоположение документа. Я знаю, у кого он, знаю, где, но не знаю, грубо так скажем, в каком именно сундуке.

– Так ведь это немудреное дело; проще простого, – возразил тот и, когда Ленца обернулся снова, уточнил: – Ну, для тебя.

– И я полагал так же, – неохотно признал Ленца, снова уставясь себе под ноги. – Однако меня уложили, не дав даже и сунуться как следует. И, замечу тебе, отправленные мною духи – это был не второсортный материал. Это были хорошие, годные духи.

– «Были».

– Я ведь, кажется, сказал, что меня прихлопнули.

– А его не настораживает, что конгрегаты скопили такие силы? Он намерен что?то с этим делать?

– Спросишь у него сам?

– Нет уж, уволь, – нервозно хмыкнул Фульво, и Ленца кивнул:

– Вот и я не спрашиваю. И, кстати замечу, меня отшили не конгрегатские спецы. Попросту этот оригинал (судя по всему – после случая с братцем) впал в панику относительно дьявольских козней. И растыкал по всему замку святые мощи – в стены, в балки, в тайники.

– Шутишь.

– Смеюсь до колик, – согласился Ленца. – Половина из них, разумеется, подделка, половина второй половины – подлинники, но не работает, однако весьма внушительная часть действует, и еще как.

– Ты говорил об этом ему ?

– То есть, – уточнил Ленца, – сообщил ли я, что дело, которое я должен был выполнить, не выполнено, потому что я не в силах совладать со старыми костями?.. Нет, не говорил. Я сделаю то, что мне поручено, и здесь проблема не единственно в собственной репутации. Ты видел его в недовольстве? А теперь вообрази, каков он в гневе… Я явлюсь к нему только с результатами в руках; а если я не могу чего?то сделать сам, я нанимаю того, кто способен мне помочь. Отвечая на твой вопрос: да, она может то, чего не умею я.

– Как такое может быть? И это не лесть, я вполне серьезно.

– Скажем так, ты, по меньшей мере, сильно удивился бы, застукав меня за подобными выкрутасами… Когда увидишь, как она работает, поймешь все сам. И еще. Последнее наставление перед встречей: хотя бы там, Фульво, помалкивай. Не произноси вообще ни звука, у тебя с ловким складыванием слов явные проблемы, и недоставало еще, чтоб наше дело сорвалось по вине того, что сорвется с твоего языка.

– Буду нем, как рыба.

– Немее. И лучше даже не здоровайся – молчком кивни или еще что; и стой где?нибудь в сторонке. Уразумел?

– Если б я тебя не знал, Ленца, – вкрадчиво заметил тот, – я сказал бы, что ты ее боишься.

– Ты меня знаешь. Но я и не подумаю оскорбиться, если ты это скажешь. Да я сам скажу: у меня от этой… мурашки по коже. Здоровенные такие, с оливку, мурашки – вплоть до пяток. И, коли уж ты сам в этих делах олух олухом, послушай профессионала: это не без причины. Не знаю, что она может еще, кроме того, что я видел, но мне, как ты понимаешь, всё видеть и не надо, чтоб это почувствовать .

– Не запугивай, – тяжело выдохнул Фульво, чертыхнувшись, когда нога запнулась о камень. – И без того не по себе. С вашим братом не знаешь, чего и ждать. Я, к примеру, всерьез допускаю, что однажды ты можешь сделать из меня служебного духа или что похуже. Или сейчас ведешь меня к этой ведьме для того, чтоб положить под нож – навроде жертвоприношения… Утешает лишь то, что в своем деле – я незаменим.