Конгрегация. Гексалогия (СИ) - Попова Надежда Александровна "QwRtSgFz" - Страница 622

– Мы справимся, – уверенно сказала Адельхайда, ободряюще коснувшись императорского плеча, и тот, на мгновение замерев, распрямился, накрыв ее руку ладонью. – Ваше Величество, – требовательно одернула она, попытавшись высвободиться и не сумев.

– «Ваше Величество»… – повторил он с расстановкой. – А куда же подевался «Рудольф»?

– Полагаю, остался в спальне наверху. Много лет назад.

– Каковой факт весьма его удручает.

– Ваше Величество, – повторила Адельхайда строго, – вы сбиваете меня с рабочего настроя.

– Что же, – вздохнул тот, убрав таки ладонь, – мне остается лишь счесть ваши слова комплиментом, коли уж я все же способен отвлечь вас от дела.

– Давайте же возвратимся к этому делу, – предложила она настоятельно, и тот лишь молча повел рукой. – Отвечая на ваши слова, могу в утешение заметить вам, что по окончании моего расследования правда об ограблении (точнее, об отсутствии такового) так или иначе вскроется, всем станет известно, что пущенный вами слух был дезинформацией, и тогда ваша гордость сможет насладиться собою в полной мере. Посему просто наберитесь терпения.

– Я лишь сомневаюсь в том, что сия дезинформация имеет смысл.

– Они не получили того, что хотели, – пояснила Адельхайда терпеливо. – В Карлштейн же они пробирались, заранее будучи убежденными в том, что карта здесь. Уверенными на триста процентов. А значит, не найдя ее, они не махнули рукой и не разошлись по домам – нет; они здесь, они рядом, планируют дальнейшие действия и наблюдают за происходящим. Представьте, какова будет реакция вора, не нашедшего нужной ему вещи и услышавшего, что она украдена в ночь его проникновения. Вообразите себе (самое главное), какова будет реакция его нанимателя. Не думаю, что в стане ваших противников царит такое единодушие и братское доверие, чтобы он не смог заподозрить нанятого им человека в попытке присвоить карту. Раздор в их рядах – уже это достижение. В любом случае, они занервничают, а когда люди нервничают, Ваше Величество, они склонны делать глупости… Итак, – подытожила она, когда Рудольф согласно кивнул, – это были последние из интересующих нас участников события? Более ждать некого?

– Нет, – подтвердил тот и, помедлив, тихо прибавил: – И теперь никто больше в эту комнату не войдет.

– Ваше Величество, – осадила Адельхайда снова, и тот демонстративно вскинул руки, отступив на шаг назад. – К делу, прошу вас… Таким образом, я делаю первый вывод, и делаю его с полной уверенностью: проникший в Карлштейн человек – не просто опытный вор, и в его арсенале не только лишь умения простого смертного. Как вы сами слышали, все, кто был на часах в ту ночь, кроме стражи у внешних дверей, все те, что стояли на подходе к сокровищнице, описывают одно и то же ощущение, овладевшее ими дважды за ночь. То есть, когда он пробирался мимо них внутрь и когда выходил из замка.

– Кроме тех, кто стоял у внешних дверей, – повторил Рудольф; она кивнула:

– Именно. Либо та стража впрямую спала на посту и ничего не видела сама по себе, либо он проник в замок заранее, еще днем, и ждал ночи здесь. Как мы уже знаем, не позволить себя заметить он может легко.

– Стало быть, все же малефик…

– Стало быть, да, – подтвердила она убежденно. – Он сумел пробраться мимо охраны, но для того, чтобы взломать дверь сокровищницы, требовалось известное напряжение и концентрация внимания, а посему тех, кто стоял подле самых дверей, он попросту убил, дабы не усложнять себе жизнь. Потому они и не сумели воспротивиться, потому и не было ни схватки, ни тревоги. Они просто не увидели своей смерти, пока она не наступила.

– Да, – проронил Рудольф тоскливо, снова опустившись на скамью и глядя в стену перед собою, точно надеясь увидеть там ответ на мучащие его вопросы. – Значит, мне все же придется обращаться за помощью к конгрегатам. Следственно, все же рассказать им о том, что я едва не передал противнику доверенную мне тайну. Не могу не сказать снова, что это удар по моей репутации, и здесь, госпожа фон Рихтхофен, дело не только лишь в моей гордости.

– Согласна, – кивнула Адельхайда, – согласна во всем. А потому предлагаю вам поступить в соответствии со своим изначальным планом, а именно – не обременять своих союзников лишними проблемами.

– Предлагаете мне утаить столь важное событие от Совета? – с усталым удивлением уточнил Рудольф; она передернула плечами:

– Сколько можно оставаться марионеткой в их руках?

– Не будь вы это вы… – начал тот оскорбленно, и Адельхайда усмехнулась:

– Но это я. Поверьте, Ваше Величество, кроме меня, никто не скажет вам правды в глаза – ни о чем.

– И в чем же правда?

– Правда в том, что вы правы – наверняка передача вам карты была проверкой. Разумеется, у конгрегатов есть копия, не сомневаюсь в этом, и, думаю, даже не одна, и даже утрата подлинника не принесла бы серьезного урона; думаю, именно так они и рассуждали. Однако Совет все же решился на определенный риск, доверившись вам – ведь мало не потерять карту, главное, чтобы она не оказалась в руках ваших врагов, а враги, приходится признать, у вас и Конгрегации общие. О чем это говорит? О том, Ваше Величество, что и Совет тоже не устраивает Император, не имеющий собственного влияния на ситуацию, причем не только на ситуацию в политическом устройстве государства, они решились ввести вас в сферы, могущие повлиять и на них самих. Они вверились вам, и на сей раз искренне, пустили вас на порог Святая Святых.

– Наверное, я должен быть польщен этим, – проговорил Рудольф неспешно, – или ощутить гордость тем фактом, что меня хотя бы на исходе жизненных сил признали способным хоть на что?то, однако… Меня это, скорее, пугает. Быть может, отец был прав, и я в самом деле не политик от Бога, но все же могу понять: когда дело оборачивается так, это значит, что тихой, тайной и медлительной работе настает конец, и вскоре придется действовать в открытую. Именно потому конгрегаты и решились подпустить меня ближе к своим тайнам – настает время, когда придется выйти из тени… Господи Иисусе, – внезапно оборвав самого себя, усмехнулся он тяжело, – я заговорил, как вы.

– Это неплохо, – одобрила Адельхайда. – На пользу делу. Тогда, Ваше Величество, вы понимаете, что сейчас вы просто не можете себе позволить сознаться в том, что при первом же серьезном… назовем это – «задании»… вы едва не провалились с таким треском. Само собою, слухи из Карлштейна со временем дойдут и до них, и они просто не смогут не понять, за чем именно приходил наш таинственный вор, однако к тому времени вам лучше иметь в своем активе самостоятельно раскрытое «дело о сокровищнице». Итог всему сказанному таков: пока не ставьте Конгрегацию в известность.

– Вы сами говорили, что можете не суметь совладать с противником, если он окажется не простым смертным.

– Но даже и в этом случае, Ваше Величество, вы должны не броситься к ним за помощью, растерянный и не знающий, что происходит, вы должны, в самом крайнем случае, явиться со словами «арестуйте такого?то, в данный момент находящегося в таком?то городе и доме». Выражусь просто: покажите им, что вы чего?то стоите как союзник, а не как ставленник.

– Положим, убеждать меня долго вам не придется, – вздохнул Рудольф. – Мне и самому не слишком приятна мысль о том, что придется снова беседовать с кардиналом, а тем паче, на такую неприятную тему… Вижу, однако, что с той минуты, когда я рассказал вам о происходящем, вы стали несколько уверенней в собственных силах. Неужто у вас уже появилась версия, госпожа фон Рихтхофен?

– Прежде я хочу уточнить одну деталь, – не ответив, отозвалась она, – касающуюся сказанного одним из ваших рыцарей. Он заметил, что не слышал звука открывающихся дверей, которые обыкновенно слышны всей страже на этаже. Это так?

– Нет, не всей страже и не по всему этажу, но незамеченным открывание дверей не остается. Скрип петель слышен довольно сильно. Отец просто не обременял себя такими пустяками, а я, заметив этот факт, умышленно не даю указаний смазывать петли более необходимого для сохранности железа, и теперь никто не сможет попасть в сокровищницу так, чтобы этого не услышала охрана подле лестницы. Точнее, – покривился Рудольф недовольно, – до сих пор я полагал, что это так.