Конгрегация. Гексалогия (СИ) - Попова Надежда Александровна "QwRtSgFz" - Страница 672

– А если вы ошиблись, майстер инквизитор, – продолжил барон настойчиво. – Если не страх, а деньги? Или – если идея? Ведь я знаю, что средь ваших служителей уж как?то обнаруживали предателя, и даже арестовать его не смогли, ибо он наложил на себя руки. Перед смертью, говорят, улики уничтожал, пока ваши зондеры ломились в дверь, бумаги жег… Рисковал ведь, что не успеет, что его возьмут и отправят на костер, и все ж усердствовал. Такое делают не за деньги и не из страха (что ему станется после смерти), а из преданности. Такого вы не предполагаете?

– Предполагаю и такое, – кивнул Курт, – однако сперва испробую эту версию. Коль скоро она всплыла в моем мозгу. Если я ошибусь… если ошибусь – тогда и стану думать над тем, как поступить дальше. Но intuitus подсказывает мне…

– Да черти б взяли вашу интуицию, майстер инквизитор, если она спугнет нам виновника!

– Я пропущу мимо ушей явно не приличествующее этим стенам высказывание, господин барон, и перейду к сути. Спугну? Как и чем? Разве им не известно и без того, что я подозреваю их – каждого? Известно. Известно и то, что на сей момент я не разгадал еще, что к чему, и не имею версий. Если я ошибусь, это ничего не изменит.

– И как же вы намерены проверять свою теорию?

– Мне снова нужен ваш человек. Пусть он и Альфред отправятся в комнату, где обитает Хельмут Йегер, и приведут его… Ведь вы же не дадите мне побеседовать с ним с глазу на глаз?

– Разумеется, нет!

– Так я и думал; посему для разговора его лучше пригласить в одну из пустых комнат.

– Для чего?

– Для того, – терпеливо пояснил Курт, – чтобы вы могли присутствовать. Остаться с ним один на один мне необходимо, но вы этого не допустите, а следственно, надо сделать так, чтобы он не видел вас. Логично было бы для беседы наедине препроводить его в наше с Бруно обиталище, но там лишь одна комната. Здесь их две, однако здесь он сразу заподозрит неладное. Вывод: Альфред выделит нам одну из пустующих, так же состоящую из двух, как и эта.

– Я тоже хочу присутствовать, – негромко, но решительно произнес Фридрих. – И не возражайте. Я имею на это право, коли на то пошло, большее, чем Ульбрехт. Речь идет о человеке, пытавшемся меня убить, и я хочу знать, почему.

– Хорошо, – согласился Курт, поднявшись. – Не вижу препятствий… Альфред? Нам нужна комната.

***

– Вы будете здесь, – твердо распорядился Курт, распахнув дверь. – И ни звука.

Комната, которую предоставил в его распоряжение Хауэр, была действительно в точности такой же, как и отведенная наследнику, с такой же смежной комнатушкой, разделенной дощатой стеной и дверью. Вокруг пахло пылью и холодным камнем; принесенный и установленный Бруно на столе светильник озарял лишь часть комнаты – сам стол и крохотный пятачок вокруг.

– С собой вам огня не дам, – продолжил Курт, отступив в сторону и позволив фон Редеру с наследником пройти. – Дверь останется раскрытой, посему ведите себя тихо.

– Зачем – раскрытой? – спросил Фридрих, зябко поеживаясь; Курт кивнул, давая понять, что вопроса этого ждал:

– Поясню. Закрытая дверь пробуждает подозрения, что там, за нею, кто?то есть. Это таится в наших мыслях с детства, мы этого ждем – предрассудочно, безотчетно. А здесь сейчас появится человек, который научен думать так ежечасно, и ежеминутно он ищет подвоха и ждет нападения уже вполне осмысленно – его на это натаскивали. При раскрытой же двери он будет видеть пустую комнату. Однако тишина должна быть полнейшая. Еще эти люди научены слышать, как ходят стриги; помните об этом и не вздыхайте лишний раз.

– И это еще одна причина, по каковой я полагаю присутствие Его Высочества излишним, – заметил фон Редер; Курт отмахнулся:

– Будем полагать это его первым экзаменом… Бруно? Ты с ними. Я должен быть один. Устройтесь удобнее, так, чтобы не было нужды перетаптываться и менять позу; не приведи Господь, скрипнет сапог или зашуршит одежда.

Фон Редер покривил губы, оглядев темноту вокруг себя; видно, натуре потомственного рыцаря, пусть и отметившего себя на поприще разбойных деяний, претило хорониться по углам, точно шпиону или вору. Бруно попросту уселся на пол в углу, и Фридрих, помедлив, последовал его примеру. Фон Редер остался стоять, прислонясь к холодному камню плечом, скрестив руки на груди и скорчив недовольную мину.

– Вы воспитывались без отца, господин барон? – спросил Курт, глядя, как тот пытается утвердиться поудобнее; фон Редер застыл, нахмурясь, явно растерявшись и не зная, как реагировать на такую бесцеремонность.

– Что?! – выдавил он сквозь сжавшиеся зубы. – Вы себе что позволяете, майстер…

– Да, – ответил вместо него наследник, и Курт кивнул, отойдя к столу и усевшись чуть поодаль от светильника:

– Я так и понял.

– Что за… К чему этот вопрос? – возмущенно выговорил королевский телохранитель. – Что за гнусные намеки!

– Никаких намеков, господин барон. Тихо, – бросил Курт уже коротко и жестко, и фон Редер захлопнул рот за несколько мгновений до негромкого, но отчетливого стука в дверь.

Приведенный под конвоем инструктора Хельмут Йегер выглядел заспанным и невеселым, однако майстера инквизитора приветствовал по всей форме и жалоб на прерванный сон не высказал. Проводя взглядом молчаливого Хауэра, боец оглянулся на раскрытую дверь в соседнюю комнату, погруженную во мрак, и ровно осведомился:

– Видимо, я вызываю у вас подозрения больше прочих, майстер инквизитор?

– Присядь, – кивнув на табурет против себя, отозвался Курт и, дождавшись, пока тот устроится, качнул головой: – Нет, Хельмут. Не больше, но, увы, и не меньше. Посему я просто буду говорить с каждым из вас поочередно, вызывая по одному. Понимаю, средь ночи не слишком приятная новость… Однако время идет, и мне надо продвигаться дальше в этом деле; полагаю, не только мне хотелось бы поскорей развязаться с ним – наверняка коситься на соратников, которым за годы службы уже привык доверять спину, не слишком приятно.

– Есть такое, – не сразу отозвался Йегер. – Но мы все еще надеемся, что вы пошли по ложному пути. Прошу меня извинить, майстер инквизитор, надеюсь, вы нас поймете; я не хотел сказать, что нам бы желалось, чтоб вы запутались в деле…

– Понимаю, – вздохнул Курт. – И еще как понимаю. Доводилось бывать в схожих ситуациях самому. Приятного мало. Особенно – когда речь идет о столь близких людях; а при нашей службе ближе напарников, сослуживцев зачастую нет никого… У некоторых, правду сказать, есть. Ведь у тебя есть семья, Хельмут, если не ошибаюсь?

– Да, – кивнул тот. – Жена и сын.

– Расскажи мне о семье.

– О семье?.. – переспросил тот, нахмурясь. – А… при чем тут моя семья?

– Вы все во многом схожи, – пояснил Курт. – Как и следователи по основным своим чертам сходны меж собой, зондеры также имею больше общего друг с другом, нежели с кем?либо вне группы. Но у каждого есть свое небольшое отличие – в пристрастиях, привычках, в быту. Тебя я буду расспрашивать о семье, дабы составить более полное о тебе мнение. Фон Дюстерманна – о любимых книгах, фон Майендорфа – о прошлой жизни в Богемии. Из этого складываются те небольшие, но значимые отличия, что создают нашу личность. А прежде начала любого расследования надлежит составить себе представление именно о личности свидетелей и подозреваемых.

– А вы откровенны, майстер Гессе.

– Не вижу причин таиться. Так или иначе – но каждый из вас это или знает, или понимает, или о чем?то подобном догадывается. Так к чему лишние сложности. Итак, я слушаю.

– Не знаю, что вам сказать, майстер Гессе, – пожал плечами Йегер. – Моя жена… жена как жена. Прекрасная женщина. Очень терпеливая и, наверное, это мне Божье благословение, коли уж она решилась выйти замуж за человека с таким распорядком службы.

– Видимо, к семье ты относишься серьезно, – заметил Курт и пояснил, когда тот вопросительно сдвинул брови: – Хауэр рассказал мне, почему ты загремел в лагерь не в срок.