Конгрегация. Гексалогия (СИ) - Попова Надежда Александровна "QwRtSgFz" - Страница 679

– И каким же?

– Мне надо подумать, Рупрехт, – мягко произнесла Адельхайда. – Не спешите – ни с выводами, ни с действиями. Скажите лучше, не стало ли известно чего?либо нового в связи с письмом на дверях собора?

– Если и стало, конгрегаты мне не отчитываются, – недовольно поморщился фон Люфтенхаймер. – Да и Его Величество пребывает в неведении касательно их выводов или вообще ведомой им информации. Они ведут себя своевольно и даже с Его Величеством обращаются неподобающе. Его допрашивают, можете себе вообразить, госпожа фон Рихтхофен? Допрашивают Императора!

– Для них он просто свидетель, – пожала плечами Адельхайда. – И это, быть может, даже верно. Ведь в любом случае то, что они делают – ради его же блага.

– Вы на чьей стороне? – недовольно буркнул фон Люфтенхаймер, и она улыбнулась:

– Я на стороне Его Величества. А сейчас наличие здесь инквизиторов ему на пользу. Мы с этими двумя просто пойдем разными тропами к одной цели: раскрыть заговор, приведший к смерти множества людей.

– А вы полагаете, получится? – с внезапной усталостью спросил фон Люфтенхаймер, отчего?то понизив голос. – У нас или у них… Вы убеждены в том, что виновный будет найден?

– Я на это надеюсь, Рупрехт. Они мастера в своем деле…

– Я слышу в вашем голосе сомнения? Полагаете, конгрегаты прислали сюда не лучших? Вы предпочли бы видеть здесь Курта Гессе?

– Почему вы вдруг заговорили именно о нем?

– Говорят – он лучший, – отозвался тот, помедлив. – И, насколько мне известно, вы отзывались о нем самым лучшим образом после возвращения из Ульма. Его Высочество полагает его одним из новых Героев Империи…

– Этот человек избавил меня от кошмарнейшей смерти, Рупрехт, – улыбнулась Адельхайда через силу, – посему я, что поделать, буду его нахваливать. И – да, я полагаю, что он имеет неоспоримый талант к раскрытию сложных дел. Однако конгрегатское руководство наверняка откомандировало сюда лучших из тех, что есть – ведь речь идет об Императоре, о его безопасности, об Империи. В эти дни здесь, кроме инквизиторов, еще и их expertus’ы, а эти господа способны на многое.

– Сейчас место ночного происшествия оцеплено, – вздохнул фон Люфтенхаймер. – Эти expertus’ы что?то делают там, среди разгромленных шатров, но я не представляю, что. Конгрегаты говорили, что сюда вызваны два священника, которые смогут «противостоять этим силам»; уж не знаю, что они под сим разумели. Видимо, они намерены произвести освящение земли вокруг ристалища, но всё, что произошло, слишком серьезно, чтобы с этим справился рядовой священнослужитель. Что там творится сейчас, я не знаю; с конгрегатами прибыло не слишком много бойцов, однако они ухитряются держать под присмотром все подступы. А у меня зарождалась мысль еще раз провести осмотр места…

– Для чего? Что вы там отыщете? Не оброненный же Диким Королем меч… Бросьте, Рупрехт, и ваше, и мое место сейчас здесь. Сомневаюсь, что виновник, будь то участник или же исполнитель, сунется туда – попросту незачем.

– Так что же мы станем делать? – нетерпеливо спросил фон Люфтенхаймер, неопределенно кивнув в сторону двери; Адельхайда улыбнулась:

– Обедать.

– Обедать? – переспросил тот растерянно.

– Обедать, – подтвердила она безмятежно. – Сейчас ведь близится время трапезы. Не знаю, как вы, Рупрехт, а я от всех этих волнений нагуляла волчий аппетит. Вскоре созовут к столу, где соберутся все. Включая Матиаса и Эрвина.

– Понимаю… – медленно проговорил фон Люфтенхаймер. – Хотите понаблюдать за тем, как эти двое станут себя вести…

– Именно. Хочу увидеть, как они будут держать себя после сегодняшних бесед с инквизиторами, с кем будут говорить за столом и будут ли, а если мне посчастливится, то и – узнать, о чем. Повторюсь еще раз: не следует принимать поспешных решений и совершать необдуманные поступки. Терпение есть неплохая добродетель.

– Сперва это чудовищное массовое убийство, – хмуро перечислил фон Люфтенхаймер, – потом дьявольские сущности и снова множество смертей. Терпение – несомненная добродетель, госпожа фон Рихтхофен, но не станет ли результатом нашего терпения лишь новое несчастье?

– Результатом неосмотрительных деяний оно может стать много вероятней, Рупрехт, – мягко, но настойчиво возразила Адельхайда. – Задумайтесь над тем, что от наших с вами слов и поступков зависит ни много ни мало – судьба Империи.

– И?

– И наберитесь терпения, – повторила она настоятельно.

***

О том, что обсуждают украдкой, на ухо друг с другом, гости королевского замка, можно было даже не догадываться – знать, и не только потому, что то же самое обсуждалось и вслух, в полный голос, когда все собрались на обеденную трапезу. Прибывшие инквизиторы не переговаривались друг с другом, однако молчать им все ж не давали: всякий сидящий поблизости, и всякий, сидящий поодаль, кто тихо, кто повышая голос, вопрошал об обнаруженном на дверях собора письме, о выставленных к полю у ристалища бойцах, о продвижении расследования, о жутких призраках, уносящих души, ожидая здесь же и теперь ответов и решений, требуя сказать, что и как Конгрегация намерена делать с бунтовщиками, малефиками, привидениями, духами, предателями и, наконец, со вконец зарвавшейся Фемой. Глядя на то, как спокойно и невозмутимо отзываются следователи на граничащие порой с хамством требования господ рыцарей и слезные заклинания дам, Адельхайда невольно усмехнулась, вообразив на их месте упомянутого фон Люфтенхаймером майстера Гессе. Будь он здесь вместо этих двоих (или даже просто вместе с ними), на столь сдержанное общение вопрошателям рассчитывать не приходилось бы…

Фон Люфтенхаймер был столь же мрачен, как и все вокруг, по временам не выдерживая и так же, как прочие, одолевая инквизиторов вопросами. Порой Адельхайда ловила его взгляд на себе, порой видела, как он смотрит на приятелей наследника, и во взгляде этом ничего хорошего не было.

Сами приближенные принца, сидящие друг подле друга, не говорили ни с кем. Ни одного вопроса следователям ими задано не было, ни с кем из соседей по столу они не перемолвились ни словом, лишь изредка перешептывались между собою, и их частые пристальные взгляды Адельхайда ощущала на себе всей кожей. Ели оба мало и еще меньше пили, и для того, чтобы ощутить исходящее от них напряжение, не надо было иметь способности expertus’а Конгрегации.

В очередной раз уловив краем глаза брошенный в ее сторону взгляд, Адельхайда обернулась к окну, взглянув на солнце, и нарочито вяло ковырнула ложкой снедь в своем блюде, подчеркнуто нервозно ерзнув на скамье. Всякий раз, ловя на себе взор одного из принцевых приятелей, она косилась в окно, на висящее в небе солнце, потом на дверь, или нетерпеливо оглядывала собравшихся гостей, а когда правила приличия позволили, наконец, покинуть трапезную залу, поспешно встала и вышла, напоследок еще раз взглянув на солнце.

В свою комнату она вернулась неспешным шагом, за поворотом у лестницы приостановившись и вслушавшись. Шагов за спиною было не слышно, однако Адельхайда от души надеялась, что это лишь потому, что два юных бездельника, любителя поохотиться, ступают бесшумно или тоже остановились, чтобы не наткнуться на нее в переходах…

– И снова лицо, как у приговоренной, – отметила Лотта, когда, возвратившись в свои покои, Адельхайда заглянула к ней, дабы справиться о ее самочувствии. – Либо что?то случилось, либо…

– Еще нет, – отозвалась она, присев рядом, – но сейчас случится. Ибо я намерена сделать глупость. Точнее, я уже ее сделала… Ты обедала?

– Только что унесли… И что на этот раз? – нахмурилась помощница. – Ты ведь не собираешься сделать что?то очень глупое?

– Двое приятелей наследника явно ведут себя странно, – не ответив, пояснила Адельхайда. – По всему судя, они решили подставлять меня нашим в качестве объекта для подозрений. Нарочно ли, сдуру ли, запланированно ли – этого не знаю, но в том, что это так – почти убеждена.