Конгрегация. Гексалогия (СИ) - Попова Надежда Александровна "QwRtSgFz" - Страница 694

– И если бы суд состоялся сейчас, здесь, то и казнь свершилась бы немедля? А если бы не было никакой возможности связаться с вышестоящими, вы имели бы право согласно вашему статусу произвести ее на месте, майстер Гессе. Верно ведь?

– Верно, – согласился он, услышав, как стоящий у двери Фридрих задержал дыхание. – Такое право у меня есть. Но только в том случае, когда иного выхода нет. Сейчас – не так.

– От меня нельзя больше ничего добиться, – еще тише, но решительней возразил Йегер. – Я не смогу сказать ничего нового – ни вам, ни Особой Тройке, никому, потому что уже рассказал все, что мог. От меня больше нет никакой пользы. Суд надо мною принесет только вред Конгрегации: люди Императора станут требовать публичности. Среди них немало недоброжелателей – и Конгрегации, и трона, и они воспользуются случаем, чтобы вбить клин между ними. Если смотреть с одной стороны, то моя прилюдная казнь скажет всем, что с предателями Конгрегация не церемонится и не выгораживает их, но с другой – враги Империи не преминут повернуть это иной стороной. Они станут поминать все произошедшее при всяком удобном случае, настраивая против Конгрегации и короля, и подданных… Вспомните ваше первое дело, майстер Гессе. Весть о вашей неудаче разнесли по всей Германии, эту историю раздули до неприличия, и скольких усилий стоило задавить пущенные слухи…

– Да, – согласился Курт. – Было. Тут ты прав.

– Я, – произнес Йегер, не отводя взгляда, – первым делом сказал о той стороне дела, что касается Конгрегации и Империи, но не стану лгать: все это я понял, изыскивая оправдания для того, о чем хотел просить вас.

Бывший зондер наверняка ждал вопроса «о чем?», однако Курт молчал, слыша вокруг тишину и видя перед собой то, что видел уже не раз – болезненный, но решительный взгляд; сколько таких взглядов было за годы службы?.. десятки? Кажется, что сотни…

– Ведь вы понимаете, – еще тише продолжил Йегер. – Вы знаете, о чем, майстер Гессе… Не суд меня страшит. Не казнь. А то, что придется смотреть в глаза нашим, отцу Бенедикту или майстеру Сфорце. То, что мне придется снова повторять все сказанное – перед ними, что это потом будут повторять прилюдно, что… Ведь вы сами согласны с тем, что публичность лишь сделает хуже, и с тем, что продлевать мою жизнь нет смысла и пользы. Я осознаю, что предательство – непростительно, но прощения я и не жду, я лишь прошу об одном малом снисхождении. Ведь ваш ранг позволяет вам принять такое решение.

– Если бы все зависело только от меня, – негромко выговорил Курт, – и просить бы не пришлось, Хельмут. Твоих прошлых заслуг вполне довольно на то, чтобы дать тебе хотя бы это. Но ведь ты сам понимаешь, что сегодня, сейчас – я не всецело хозяин положения.

– Да, – согласился Йегер, через силу подняв взгляд к людям у двери. – И потому сразу сказал: хорошо, что здесь присутствуют все, и я понимаю, что не обойтись без их решения.

– Вы… – проговорил Фридрих, запнувшись, и не сразу продолжил: – Вы просите… убить вас?

– Я справлюсь и сам, – по?прежнему тихо, но непреклонно возразил боец. – Просто освободите меня и оставьте в этой комнате наедине с собой и Богом. Это все, что мне нужно. Я знаю, что снисхождения не заслужил, но все?таки прошу о нем, прошу не выставлять меня на позор, а Конгрегации и трону не наносить удара под дых.

– Куда уж, – не сдержавшись, вытолкнул фон Редер, однако на сей раз в его голосе была скорей растерянность, нежели злость. – Ты и так вмазал им обоим от души.

– Знаю, – снова кивнул тот. – Но к чему же добивать…

– Позволить тебе совершить смертный грех я все равно не смогу, – не дождавшись ни от кого более ни слова, произнес Курт. – Но если остальные смирятся с таким выходом – сделаю все сам… Итак? – обернувшись к присутствующим, спросил он прямо, остановив взгляд на фон Редере. – Так что же вы скажете? Будете ли настаивать на том, чтобы я тащил этого человека на площадь к толпе или уймете вашу жажду мести тем, что он просто заплатит жизнью за свою ошибку? Даже суждением Альфреда я могу пренебречь, и единственный, от кого что?то зависит – это вы, господин барон.

– Но не от меня? – напряженно вымолвил наследник, и Курт качнул головой:

– Нет, Фридрих. В силу ваших лет вы ничего не можете решать.

– А в силу моего положения?

– Я уже говорил вам, – терпеливо пояснил Курт, – что в данном случае ваше положение не имеет влияния на ситуацию. Вы могли бы проявить свое покровительство или вовсе снять все обвинения как пострадавшее лицо, если бы не одно важное «но»: Хельмут Йегер не находится под вашей властью, он – под властью Конгрегации.

– И то, что сейчас решается здесь, если будет совершено, – медленно проговорил фон Редер, – ведь будет по большому счету незаконным.

– В каком?то смысле да, – согласился Курт, – но в каком?то – нет. Повторюсь, что мой ранг дозволяет мне совершить суд и казнь на месте при соответствующих обстоятельствах.

– И кто же определяет эти обстоятельства?

– Я. Но сегодня многое зависит и от вас. Да, все сказанное Хельмутом – это попытка найти оправдание его просьбе, но он во многом прав: от публичного суда и казни будет столько же вреда, сколько и пользы, а то и больше. Подумайте, господин барон, желаете ли вы этого; или же сейчас вы позволите мне разрешить две проблемы разом – избавить единожды ошибившегося человека от грядущего позора и пресечь ненужные сплетни и неверное истолкование всего случившегося. На первое, что вполне понятно, вам наплевать, посему призываю вас как следует осмыслить вторую часть приведенных доводов.

– Вы правы, майстер инквизитор, – произнес фон Редер, не глядя на связанного. – И он прав. В том, что его ждет, нет никакой пользы для Его Величества, зато повернуть все это ко злу будет проще простого. Однако – как же справедливость, коей вы служите? Смысл казни не лишь в том, чтобы свершилась месть, и не в том, чтобы уничтожить явление, ставшее опасным, будь то разбойная шайка или единожды предавший союзник. Казнь – это воздаяние.

– Вы хотите, чтобы я четвертовал его здесь? – просто спросил Курт, и тот болезненно поморщился:

– Нет. Для меня главное – безопасность и благополучие Его Императорского Величества. Посему я отступаю, и теперь все решаете вы. Делайте со своим человеком то, что сочтете нужным.

– Это – не нужное, – возразил наследник, – это совсем не нужное, то, о чем вы говорите! Никто не может знать, чем завершится суд Конгрегации и каким будет приговор…

– Я могу, – возразил Курт ровно. – И вы сами знаете, что я не ошибаюсь. Если же вам кажется, что я в силу собственного склада натуры во всем вижу лишь худшее и ожидаю худшего, спроси те у моего помощника, прав ли я. Спро сите?

Фридрих поджал губы, молча глядя мимо его плеча на своего несостоявшегося убийцу, и, наконец, лишь медленно качнул головой, отведя глаза.

– Стало быть, – негромко подытожил Курт, – решение принято.

– Но что скажет ваше начальство? – все так же сумрачно спросил фон Редер. – Ему вы вряд ли сумеет втолковать все то, что нам, здесь присутствующим, мнится таким понятным и очевидным. Вы не поплатитесь Знаком за свою сострадательность?

– У меня на счету столько заслуг, что сей проступок не станет причиной особенно крупных взысканий, – отозвался он и, помедлив, докончил, обратясь к Йегеру: – К прочему, я совершу скорый, негласный, но все же – суд и казнь согласно обстоятельствам и по праву своего ранга, а вовсе не тайное убийство. В одном господин барон прав, и то же самое у меня спросят наверху: свершилась ли казнь, а не убийство. Ты это понимаешь, Хельмут?

– Да, – не дрогнув голосом, подтвердил тот. – Я понимаю, майстер Гессе. Иного я не ждал и не заслужил.

– О чем вы оба? – напряженно спросил наследник, сделав невольно шаг вперед. – Что вы намерены сделать, майстер Гессе?

– Печать, – пояснил Курт негромко. – Предавший Конгрегацию и свое служение недостоин Печати.

– Это… – произнес Фридрих, тут же осекшись, и, бросив исподлобья взгляд на барона, с усилием договорил: – Это ведь подобно лишению рыцарства.