Конгрегация. Гексалогия (СИ) - Попова Надежда Александровна "QwRtSgFz" - Страница 697

Йегер не ответил, по?прежнему сидя потупившись и не шевелясь, и наследник все так же оставался, как был – так же недвижимо, сжимая ладонью его окровавленную руку и глядя в лицо с ожиданием…

– Вы не возражаете больше, – вздохнул Фридрих, наконец. – Стало быть, поняли, что я прав.

Йегер сипло выдохнул, закрыв лицо ладонью, и наследник поднял голову, повстречавшись взглядом с Куртом.

– Что скажете вы, майстер Гессе? – не повышая голоса, спросил он. – Теперь – я имею право решать его судьбу?

– Теперь – да, – подтвердил Курт так же тихо.

– В таком случае, – произнес Фридрих, поднимаясь, – будет так: этот человек останется жить. И дальнейшей его судьбой распоряжаться буду я. Вас же я хочу просить об одном: достойный духовник на время его заключения. С этим ни я, ни кто другой, кроме Конгрегации, не справится. А сейчас ему необходим лекарь. Я полагаю, услугами здешнего медика он ведь может воспользоваться?

– Разумеется, – согласился Курт и, шагнув вперед, склонился над притихшим Йегером. – Хельмут? Идти сможешь?

Тот не ответил, лишь молча, с усилием переведя дыхание, уперся правой рукой в пол и тяжело поднялся. Сделав неверный шаг, он покачнулся, с явным трудом сдержав стон, и Хауэр сорвался с места, метнувшись к бывшему подопечному и подхватив его под локоть.

– Не шевели той рукой, – хмуро выговорил инструктор, не глядя на его лицо. – Я отведу его сам, – пояснил он, бросив короткий взгляд на майстера инквизитора с фон Редером. – Я так мыслю, что теперь нет нужды в неизменной слежке друг за другом?

– Полагаю, нет, – негромко согласился барон. – Виновник обнаружен и обезврежен, Его Высочество в безопасности, и больше я не вижу причин для соблюдения столь строгих мер.

– Дверь, Гессе, – приказал Хауэр, осторожно перехватывая руки поудобней, и наследник, пытаясь не утратить прежнего уверенного тона, возразил:

– Быть может, стоит для начала что?то сделать с раной? Остановить кровь, прижечь…

– Не стоит, – возразил Курт, быстро пройдя к порогу и распахнув створку. – До лазарета не более нескольких минут, от потери крови он за это время не умрет, а там – лекарь лучше нас с вами знает, что следует делать в таких случаях.

Фридрих молча кивнул, не возразив, и он отступил от двери, освободив проход.

Когда Хауэр под руку вывел в коридор шатающегося, бледного, как смерть, бывшего подопечного, стоящие у двери застыли в недоумении; боец фон Редера уставился на кровавое пятно на плече Йегера оторопело, а зондер – с обреченностью, замешанной на ненависти и с тем вместе – с состраданием…

– Дитер, – окликнул его Курт, и тот обернулся, глядя на майстера инквизитора напряженно. – Хельмут передан под покровительство Его Высочества, который принял решение заменить ему смертную казнь на тюремное заключение. Однако, пока он здесь, забота о его жизни и здоровье лежит на нас. Бегом к остальным, – распорядился Курт, увидев, как во взгляде Дитера фон Дюстерманна, брошенном на принца, мелькнуло безграничное удивление. – Пусть кто?нибудь идет к лекарю: ему наверняка понадобятся лишние руки. В остальном распорядок дня становится прежним, каким был до всего произошедшего. Это – понятно?

– Да, майстер Гессе, – кивнул зондер; помявшись, обернулся на противоположную оконечность коридора, куда ушли его бывший собрат по служению и инструктор, и развернулся, устремившись к лестнице бегом.

***

Сентябрь 1397 года, Богемия.

Попытаться побеседовать с Рудольфом Адельхайда решилась лишь ближе к обеденному часу, все время до тех пор проведя в комнатах гостящих в замке дам.

С каждым новым посещением, с каждой новой беседой, с каждой следующей собеседницей все более становилось ясно, что принесенная фон Люфтенхаймером информация уже не является в полной мере тайной: чья?то служанка слышала, чей?то паж уловил обрывок разговора, чья?то горничная говорила с кем?то из обслуги, чьи?то родичи проживали в городе – словом, весть о ночном бесчинстве, устроенном последователями древних культов, уже неотвратимо расползалась по замку, возбуждая толки, пересуды и страхи.

В коридорах уже не попадались взбудораженные девицы, королевский дворец снова обезлюдел, и по пути к комнате Императора навстречу не попалось никого, кроме напряженных, настороженных стражей, многие из коих явно были осведомлены о происходящем куда меньше, чем какой?нибудь поваренок. Остановившись перед дверью, Адельхайда вслушалась – из?за створки, кажется, донеслись звуки нескольких голосов; или показалось?.. Она помедлила, прислушиваясь внимательней, и, ничего более не услышав, решительно, без стука, распахнула дверь.

Оба инквизитора были здесь: один стоял уже в двух шагах от двери, другой – напротив сидящего подле стола Рудольфа. На мгновение в комнате повисла тишина, присутствующие уставились друг на друга – следователи с подозрением, Адельхайда с растерянностью, Император – почти с испугом…

– О, господа дознаватели! – с подчеркнутым удовлетворением произнесла она, наконец, войдя и закрыв дверь за собою. – Как хорошо, что вы здесь. Я намеревалась поговорить с вами.

– А вы всегда врываетесь в императорские покои без стука, госпожа фон Рихтхофен? – осведомился один из инквизиторов, даже не пытаясь скрыть неприязнь, сквозящую в неестественно голубых глазах; Адельхайда оскорбленно нахмурилась:

– А вы всегда задаете женщинам такие вопросы, майстер инквизитор?

– Я задаю множество разных вопросов, – холодно усмехнулся тот. – Мужчинам и женщинам; как в комнатах, в которые они врываются, так и в тех помещениях, откуда они хотели бы вырваться.

– Не надо меня запугивать, – фыркнула она. – Сегодня первенство в запугивании у вас перехватила Дикая Охота. Вы знаете, о чем говорят все во дворце, майстер инквизитор? О том, что Прагу и нас самих защитили какие?то язычники с жареным кабаном. Люди напуганы. Женщины готовы падать в обмороки каждую минуту…

– Но не вы, – заметил второй инквизитор, и Адельхайда кивнула, холодно улыбнувшись:

– Не имею такой дурной привычки. И здесь я – в некотором роде как парламентер от всех них.

– И какова же ваша миссия?

– Женщины боятся! Их мужья не могут их защитить, потому что против таких сил никакая рыцарская выучка не выстоит, и то, что казалось им избавлением минувшей ночью, сегодня может оказаться самообманом.

– И они верят в эти слухи?

– Испуганная женщина готова поверить во что угодно, – многозначительно произнесла Адельхайда. – Но паника еще не захватила умы. Однако все хотят знать, что вы намереваетесь делать, как действовать, что вам удалось выяснить, что за люди вами арестованы и не надо ли всем нам бояться того, что возможные малефики пребывают в подвале королевского дворца, рядом с нами.

– Этого опасаться нечего, – заверил ее голубоглазый следователь, окинув собеседницу подчеркнуто оценивающим взглядом. – И все же кажется мне, что, говоря «мы», вы несколько лукавите, госпожа фон Рихтхофен. И не только сейчас, не только сегодня. Не стану скрывать, что ваша персона привлекла наше внимание, ибо, согласитесь, вы не типичная женщина.

– Это только пока, – подчеркнуто доброжелательно улыбнулась Адельхайда, распрямившись. – Времена меняются, майстер инквизитор, и когда?нибудь быть типичной женщиной будет означать быть такой, как я.

– Сохрани нас всех Господь, – с чувством произнес второй инквизитор, и его напарник спросил уже без улыбки:

– Для чего вы говорите с нами, госпожа фон Рихтхофен? Вам самой – что от нас нужно? Вы так же, как ваши подруги, боитесь, что Дикая Охота разнесет Прагу по камешку? Или тоже думаете, что вчера нас уберегла языческая церемония, и надеетесь, что мы скажем вам об этом или, напротив, разубедим? Вы не кажетесь мне особенно напуганной.

– Да, у меня свой интерес, – кивнула она, подступив на шаг ближе и понизив голос. – Я полагаю, что люди в Праге также опасаются происходящего. Я слышала, что многие желают съехать из своих домов, кто?то даже решил их продать… Как полагаете, такие слухи имеют под собою основание?