Конгрегация. Гексалогия (СИ) - Попова Надежда Александровна "QwRtSgFz" - Страница 699

– По попущению? – предположил Рудольф неуверенно; она отмахнулась:

– Положим, так. Но почему именно на вашем турнире? И не забывайте о главном происшествии: actus, унесший столько жизней, произошел в тот же день. Неужто вы думаете, что это случай? Или саламандра тоже была послана Господом Богом либо по Его воле? А что взорвалось так невероятно – маленькая огненная тварь? Найдите мне свидетельство хотя бы из одной легенды, пусть и самой что ни на есть недостоверной, в которой бы появление сей сущности оканчивалось бы мощнейшим взрывом, сравнимым разве со взрывом порохового погреба. Вы такого не найдете, Ваше Величество, потому что здесь магия слилась с алхимией, с рукой человека: человек создал и спрятал под трибунами некое вещество, а саламандра была использована как запал, ибо постороннего, да еще и с факелом, не пропустили бы к трибунам стражи. Это – человеческая воля, вот что я пытаюсь вам объяснить. Во всем. Взрыв, Дикая Охота в неправильное время в неправильном месте с неправильными целями, ее явление в Прагу, эта ночь без единой жертвы – всё.

– Это я понимаю, – с усилием выговорил Рудольф. – Ее кто?то призвал. Но…

– Нет, – довольно резко оборвала Адельхайда и, увидев тень в глазах престолодержца, чуть сбавила тон. – Прошу прощения, Ваше Величество, но то, что вы собрались сказать – неверно, и сейчас нам с вами не до церемоний.

– Быть может, вы выйдете за меня замуж, госпожа фон Рихтхофен? – предположил он почти всерьез. – Вы и без того ведете себя так, словно мы женаты два десятка лет, вы заранее знаете, о чем я думаю и что стану говорить, вы осведомлены о таких моих тайнах, кои не ведомы и самым приближенным советникам. Да и лучшие годы жизни вы мне уже отдали.

– Вы опять, – укоризненно произнесла Адельхайда, выдавив из себя бледную полуулыбку, и вздохнула, смягчив тон: – Да, Ваше Величество, я знаю, что вы хотели сейчас сказать. Что, пусть Охота и была призвана человеком, это не означает, что так же человеком она не была спроважена из Праги этой ночью при помощи языческого ритуала. Это могло бы быть правдою, вот только логичнее будет иной вывод: Охота пришла в Прагу только для того, чтобы уйти. Сами посудите. Над городом носится древняя нечисть, люди напуганы, и внезапно, когда нечисть таки убирается долой, люди узнают, что их заступником оказался «народ» с их «исконными обрядами», а инквизиторы только и могут, что наблюдать за происходящим, не в силах ничего предпринять. Погибшие той ночью подле ристалища и во время взрыва были захоронены наскоро, точно чумные или преступники, без торжественного отпевания со всеми полагающимися почестями, господа рыцари – беспомощны, словно дети, по улицам разгуливают сумасшедшие старухи, кричащие о близких бедах, люди гибнут… Эту панику кто?то сеет нарочно. И эти настроения, это недоверие Конгрегации, а значит, и вам как ее союзнику, отход от самих основ Веры – не вероучения, а той Веры, что в людских душах! – все это тоже провоцируют неспроста. Взгляните на себя. Если уж даже вы усомнились, то вообразите, что творится сейчас в головах у людей, и ответьте сами себе на простой вопрос: у них, кто бы они ни были, получилось?

Рудольф отозвался не сразу; мгновение он смотрел в стену, словно ожидая, что там распахнется потайная дверь, и из нее вышагнет в комнату святой чудотворец или добрый волшебник из сказок бабушки и протянет ему волшебное кольцо или амулет со словами «все решится»…

– У них получилось, – тихо вздохнул Император, и вздрогнул, когда Адельхайда решительно шлепнула ладонью по столу:

– Нет! Нет, – повторила она строго. – У них не получилось. Пока мы не бездействуем, пока мы хоть что?то предпринимаем, пока мы противимся им, пока еще не сыграна эта партия до конца – нет! У них не получилось. Встряхнитесь, наконец, не будьте тряпкой!

– Послушайте!.. – вскинулся тот, резко поднявшись, и замер, глядя своей назойливой советнице в глаза.

– Разозлились? – спокойно уточнила Адельхайда. – Это хорошо.

– Играете с огнем, – заметил Рудольф наставительно, и она кивнула:

– Надеюсь. Надеюсь, что огонь еще есть. Если сейчас сдадитесь вы – вот тогда считайте, что все пропало.

– Мне сдаваться не с руки: меня сожрут первым.

По тому, как скоро остыл императорский гнев, ясно было несомненно, что и был?то он более напускным и ненастоящим, однако заострять на том внимания Адельхайда не стала, лишь мимоходом улыбнувшись:

– Отличный настрой, Ваше Величество! А теперь скажите мне, что удалось узнать конгрегатам. Хоть что?то из того, что не известно мне.

– Ничего нового, – отмахнулся тот, снова усевшись. – Арестованные люди – просто жители окрестных домов. Кто?то пытался противиться устроению обряда под своими окнами, но их быстро призвали к тишине и угрозами заставили сидеть по домам. А оттуда инквизиторов ведь не призовешь… Утром один из них отыскал конгрегатского служителя и донес о происшествии. Что за люди собрались у жертвенного огня, никто не знает: все незнакомые. Но Прага велика, вы сами должны это понимать, и нельзя допустить, что все ее обитатели знают друг друга в лицо.

– Или все?таки там, на той улице, были вовсе не обитатели.

– Возможно. Теперь я не уверен ни в чем.

– Откуда свинья? Ведь это не щенок, не спрячешь за пазухой. Ее надо было купить или украсть заранее, где?то держать до ночи… Это конгрегаты выяснили?

– Покупок, разумеется, не было, а о кражах никто не сообщал.

– Возможно, именно не сообщали, – вздохнула Адельхайда. – Могли допустить, что при такой суете и таких событиях на украденную свинью городские власти не обратят внимания – и промолчали.

– Конгрегаты думают так же.

– Что с допросами задержанных людей? О них вам рассказывали – хоть что?то?

– Немного, – недовольно отозвался Император. – То ли самим не удалось узнать что?то существенное, то ли не желают ставить меня в известность…

– Но? – уточнила Адельхайда, заглянув ему в лицо, когда он смятенно смолк. – Что?то же они все?таки вам сказали? Что?

– Фема, – проговорил Рудольф неохотно. – Говорили, что среди устроителей обряда были люди из Фемы.

– Фема, – повторила Адельхайда. – Германские язычники, состоящие в Феме, устроили в Праге обряд отпугивания Дикой Охоты, чтобы защитить богемский город и богемских подданных от древней нечисти. Вам самому не кажется это утверждение верхом абсурда, Ваше Величество?

– Эти люди давно перестали быть теми, кем были, – возразил Император, и она снова перебила, не дав докончить:

– Да?да, поверьте, мне это известно не хуже вас. Бывшие блюстители порядка и прибежище законности ныне не более чем еще одна тайная организация, борющаяся против Империи как таковой. Те же местечковые борцы за чистоту народной самобытности, только не богемские, а германские, никакой разницы. Все их громкие суды над недосягаемыми для закона – не более чем попытка привлечь на свою сторону простой народ, которого много, который управляем и который при нужде можно использовать как слепую силу. И – да, я знаю, что это именование стали применять к себе все подряд, в том числе и богемские банды. И я знаю, что язычество упорно и нахально возрождается в их среде. Я – это знаю. И не могу не воспользоваться моментом, чтобы указать на это вам, Ваше Величество. Неужто вы сами, неужто и теперь не видите, что настала пора отмежеваться от них? Ведь многие все еще продолжают полагать этих людей некой признанной вами силой. Отрекитесь от них, наконец. Провозгласите своей волей роспуск фемических судов, объявите их шеффенов вне закона, велите прекратить то, что они творят, а когда они вас ослушаются – объявите их официально и непреложно врагами Империи!

– Именно так я и собрался поступить, когда все кончится, – тихо проговорил Рудольф. – Вы были правы, госпожа фон Рихтхофен. И конгрегаты были правы. И кардинал был прав; он давно говорил мне это же самое…

– Не скажу, что это решение своевременное, вы явно затянули с ним, – вздохнула Адельхайда, – однако скажу, что верное. Лучше поздно, чем никогда.