Конгрегация. Гексалогия (СИ) - Попова Надежда Александровна "QwRtSgFz" - Страница 725

Над головою, в темном мутном небе, вновь зазвучал рог – теперь призывно, неистово, исступленно, и ему вновь отозвался глухой собачий лай, а грохот копыт стал ближе и напористей…

Secundo – почему? Почему все еще не ушла Дикая Охота? Почему все еще здесь, ведь за то время, пока он преследовал Каспара и говорил с ним, можно было уже спалить кости дотла вместе с треклятой коробкой…

Почему медлит помощник?

Да что с ним там?..

Вернуться. Вернуться прямо сейчас. Не тратить больше времени ни на единое слово.

И отказаться от того, о чём думал девять лет? Просто так развернуться и уйти?..

Бруно, сукин ты сын, да что там делаешь?!

Курт обернулся назад, пытаясь при том не выпускать Каспара из виду; крохотная точка огня так и горела где?то вдали, неподвижная и одинокая.

Да что же там могло случиться?..

–  Я еще найду тебя, – тихо выговорил он, отступив на шаг назад; Каспар лишь молча усмехнулся, изобразив издевательский поклон, и Курт, развернувшись, бегом бросился обратно, туда, где остался помощник.

Чародея он увидел сразу – тот, сильно хромая, почти на одной ноге, подпрыгивая, ковылял прочь, прижимая к себе вместилище с мощами одной рукой, а другой то и дело придерживаясь за каменные надгробья. Помощника Курт заметил, лишь приблизясь к освещенному пятачку вплотную – тот лежал лицом вниз в темной траве за пределами пятна света, бросаемого двумя факелами. Долю мгновения Курт колебался, пытаясь на ходу увидеть, есть ли кровь вокруг, и прибавил скорости, пробежав мимо; чародея он настиг в несколько прыжков, повалив наземь, и ударил, не сдерживаясь – кулаком в бок, чуть ниже ребер. Беглец задушенно всхрипнул, попытавшись выбиться из хватки и не сумев, и Курт, рванув его за плечо, поднял чародея на колени, добавив еще один удар – в живот.

– Встал! – прикрикнул Курт, вскочив и за шиворот вздернув пленника на ноги; наклонившись, он подхватил выпавшую наземь кожаную коробочку и подтолкнул Иуду в спину, развернув назад. – Пшол! Резвей! – ожесточенно подстегнул Курт, когда чародей, припав на кровоточащую раненую ногу, вскрикнул и споткнулся. – Моли Бога, какого хочешь, ублюдок, чтобы мой помощник был жив, иначе я из тебя кишки голыми руками вытяну!

– Он лишь оглушен! – простонал чародей, ковыляя вслед за влачащей его рукой. – Я и драться?то не умею, я не мог повредить ему всерьез! У меня это вообще вышло ненароком!

Курт не ответил, лишь ускорив шаг; подле факелов он швырнул Иуду наземь и, присев подле неподвижно лежащего Бруно, перевернул его лицом вверх, сдвинув ближе к свету. Рана обнаружилась лишь одна – лопнувшая кожа и приличных размеров шишка на лбу. Рядом валялся старый, потемневший осколок надгробья, с тупого края испачканный красным. Если бы чародей ударил другой стороной…

Он рывком поднялся, и Иуда съежился, прикрыв руками живот.

– Давай, – приказал Курт и, наклонившись, поставил наземь раскрытый чехол с мелкими косточками, кивнув на факел рядом: – Сожги эту дрянь. Сам. Я теперь не верю ни единому твоему слову, и кто знает, не случится ли что?нибудь неприятное с тем, кто вздумает уничтожить эти кости… Давай! – повысил голос он, когда чародей замялся. – Бери факел и за дело!

Тот бросил тоскливый взгляд в раскрытый чехол, где на бережно расправленной материи возлежали мелкие косточки – темные, сухие, будто вырезанные из старого дерева – и, постанывая, улегся на землю боком, еле дотянувшись до воткнутого в землю факела.

– Ну! – прикрикнул Курт, и чародей, вздрогнув, судорожно ткнул горящей головкой факела внутрь чехла.

Запахло обожженной кожей и горелой тканью, затрещала и плюнула искрами просмоленная шишка, а через несколько мгновений донесся и дух паленой кости, мучнистый, пыльный. Чародей отчаянно, будто в собственное тело, вдавил факел глубже внутрь покоробившегося чехла, повернув горящую головку другим боком; кожаные стенки коробочки съежились, прилипнув к смоле, и удушливый дымный запах ударил в нос, не желая растворяться в стоячем ночном воздухе.

В темных небесах над головою все затихло на миг, и копыта неистовых коней Дикой Охоты ударили в небесную твердь все разом, почти заглушенные утробным лаем невидимых псов. Курт поднял голову, ощутив, как зашевелилось в груди непривычное, позабытое чувство, коего не доводилось испытывать уже давно – не ужас, не страх, даже не испуг, но какой?то первобытный, безотчетный трепет. Дикая Охота неслась над городом; сейчас были различимы те странные и жуткие создания, каковые можно было именовать лошадьми, лишь приложив изрядную фантазию, с седоками, наполовину сокрытыми мраком, неподвижными в своих седлах, темными, безмолвными, и скользящие рядом мрачные тени огромных псов. Что?то было в этом зрелище завораживающее; не пугающее, как разверстая пасть оборотня у горла или горящий взгляд стрига глаза в глаза, не наводящее ужас пополам с отвращением, как восставшие из пепла людские тела, но что?то именно пленяющее, притягивающее взгляд и пронизывающее душу. Даже сквозь ночной мрак было можно разглядеть, что свита воинов, следующая за своим королем, разномастна и пестра – там были и те, что топтали эту землю, когда не было еще ни самого Курта, ни этого города, ни даже этой страны; были их далекие потомки, были недалекие предки ныне живущих и – современники. Дикий Король уводил свою свиту прочь, словно бы не уходя, а растворяясь в темной дали, теряясь в пропитанном тьмой небе, исчезая, и с ним вместе таял звук копыт и псиный лай…

Когда возвратилась тишина, на миг Курту показалось, что он оглох – безмолвие после этого ошеломляющего, сотрясающего землю под ногами, грохота отдалось звоном в опустевшей голове. Он отвел взгляд от темных небес, отступил назад и едва не вздрогнул, когда громко, отчетливо хрустнула сухая ветка в траве под подошвой.

Курт опустил глаза, несколько мгновений глядя себе под ноги, и огляделся; вокруг была ночь, был холодный сентябрьский воздух, были каменные надгробья с извивами надписей на чужом языке и деревья – обычные полуголые осенние деревья…

– Десница мага уничтожена, – тихо проговорил чародей, с усилием воткнув полупогасший факел в землю подле себя. – Я сделал, что ты велел. Клипот загражден, а Дикая Охота больше не подчинится ни единому человеку… Ты обещал перевязать мою рану.

– Для человека с вполне определенным будущим ты излишне опасаешься смерти от кровопотери, – заметил Курт, отвернувшись от него, и, подойдя к Бруно, присел рядом с ним на корточки; Иуда передернул плечами, болезненно скривившись, когда шевельнулась раненая нога:

– Как знать, как знать. По зрелом размышлении мне пришло в голову, что я весьма полезный человек для вашей Конгрегации. Я кое?что умею и много знаю… Думаю, с твоими вышестоящими я сумею договориться.

– А тридцать гро шей тебе сразу не отсыпать? – хмуро осведомился Курт, отвернувшись, и осторожно хлопнул помощника по щеке, ударив сильней, когда реакции не воспоследовало.

– Доброго утра, – поприветствовал он, когда Бруно, наконец, со слабым стоном приоткрыл глаза. – Как я и говорил: не было б меня рядом – тебя бы уже давно отправили на тот свет… Как голова?

Тот поморщился, медленно приподнявшись, уселся на траве и, прижав ладонь ко лбу, зашипел, уныло глядя на испачканную в крови ладонь.

– Ну, расскажи мне, помощник инквизитора с девятью годами службы в активе, – насмешливо подбодрил Курт, – как же этот хромоногий Давид исхитрился одолеть тебя с помощью простого камня?

– По моей глупости, – тихо отозвался Бруно, и, оглядевшись, неуверенно спросил: – Все закончилось?

– Закончилось, – кивнул он, – но ты зубы мне не заговаривай. Что тут было?

– Он сказал, что ему дурно, и он теряет сознание, – смятенно опустив взгляд, пояснил помощник. – Рана выглядела довольно глубокой, и прикидывался он довольно натурально…

– И ты, добрая душа, ринулся его перевязывать вместо того, чтобы сжечь эти клятые кости?

– Он ведь был нужен нам живым, нет? – вяло огрызнулся помощник и, вздохнув, снова прижал ладонь ко лбу. – Там, в траве, лежал этот камень… Когда я присел подле него, он распрямился и ударил. Я не успел отклониться.