Кот баюн и чудь белоглазая (СИ) - Ладейщиков Александр - Страница 118

Пока древний странник насыщался, к нему неслышно подошла Стина, тихо спросила:

— Как завершишь тут, поедешь в Словенск?

— С чего ты взяла?

— А куда же ты ехал? — удивилась Стина. — Не в Чудово же? Ты ж не мог знать заранее о Папае…

— С мальчишкой поговорила? — увильнул от ответа Коттин. — Умный мальчик… его должны были привезти раньше, но он убёг. Кстати, Кстати, он вхож до князя, — равнодушно добавил Коттин. Стина высоко подняла бровь — замечание было в высшей мере странное. Поговорить с Котом стало для ведьмы насущной необходимостью — иначе она просто умрёт от любопытства, ведь рассказ мальчика грешил несоответствиями и провалами. — На дворе стоит Скилур, — продолжил Коттин. — Отведи Ариана к нему, пусть ночует в родном доме — может больше не придётся…

Стина взяла мальчика за плечо, подвела к охотнику, что-то сказала, оглядываясь на окно, откуда подсматривал Коттин. Скилур неловко приобнял сына, погладил заскорузлой ладонью по голове, молчал, не зная, что сказать. Потом наклонился, поцеловал Ари в щеку, что-то зашептал — слова нашлись. Посмотрел на ведьму — та кивнула. Повёл блудного сына домой, сказать новой жене, чтоб постелила лавку, не обидела…

Зажгли факела, Коттин вышел на крыльцо — на дворе Стины собрались все мужики, что не ушли на промыслы.

— Что приуныли? — закричал боярин, а может, и выше того — кто-то вызнал, что Коттин стоит за спиной самого князя.

— Что делать-то, господин? — по толпе прошло шевеление, огонь освещал людей, вымазанных в саже, и от того ещё невыносимее белели чудские глаза.

— Нежити испугались? — усмехнулся бывший Кот, и почти все инстинктивно сложили пальцы в сакральный оберег. — Нечего её бояться! Мы, люди, живы — а она уже нет. А ту, что бродит по лесам — так мы её на вилы.

Мужики смотрели недоверчиво, боялись — но боярин был прост, неспесив, ни как иные — проедут зимой в санках, из-под собольей шапки видны только надменные щёки, да высоко задранный нос. Даже и не взглянут — не то, что слово промолвят. А этот — эвон!

— Не ваши ли жёны вышивают на рубахах красным по белому оленей? Не под мировым ли древом пасутся они на небе? Это образ Дьяуса — древнего бога небесного света. Чего вам бояться?

— Так Дьяус на небе, да, небось, спит по ночам-то, — кто-то проговорил почти, что рыдающим голосом.

— На небе Дьяус, а у тебя яус! — хохотнул Коттин.

— Что? Что это? — завертели головами мужики, кто-то догадался, ржанул, как конь.

— То на первоязыке, — поведал древний странник. — Похоже, правда? Яйца у тебя есть, а рыдаешь, как баба! — вдруг заорал боярин.

Все заулыбались, стали посматривать друг на друга — кто это тут боится?

— Значит, так. Пожарище завтра прольём водой и раскатаем по бревнышку. Если трупы не сгорели — вытаскивайте, несите сюда, на двор. Сейчас разбейтесь по двое — обойдите все дома, загляните во все чуланы, сени, во все собачьи будки! Потом по четверо — обыщите все сеновалы, амбары, овины и конюшни! Потом так же по четверо сядьте вокруг деревни на огородах, зажгите огни. Оружие, какое есть, сложите рядом. Так и сидите вокруг деревни — не спите, посматривайте. Эй, кузнецы, есть вы тут? Спасибо за латы и мечи! Оплата серебром, как говорили. Если новое наковали — несите сюда десяток мечей.

Тут же всё пришло в движение, огни факелов разбрелись по селению — слава небесам, что подсунули этого боярина вовремя. А то б и не знали — что делать-то! Только старик Зензевей долго присматривался к Коттину — тот или не тот, кого в лесу встретил, но решил промолчать. Не время баламутить…

— Господа чудь, прошу нести службу верно, глаз не смыкать! Меняйтесь, как уговоритесь! За лесной нежитью должок. А я долгов не прощаю.

Если что — я сплю в этой избе. Без дела не беспокоить, — проворчал Коттин, чем вызвал оживление на неумытых рожах.

Стина сидела за столом, вышивала платок. Свеча не затрещала, хотя в дом вошёл не совсем человек. Напряжённые плечи женщины опали, она улыбнулась:

— Не желаете ли сметаны?

— Сметаны? Желаю. А как же! Почему ж мне не пожелать сметаны? — игриво произнёс боярин.

— А кружку эллинского вина?

— На коне с утра — ещё свалюсь…

— С кружечки?

— Мне одной много, а десяти — мало…

— Какой вы чудной… Кот, — зажеманилась ведьма.

— Какой уж есть, — промурлыкал боярин, задёргивая занавески от многочисленных любопытных лиц, прильнувших к прозрачным пузырям.

— Так уж, выпейте!

— Только с вами, одному никак! — Коттина приобнял Стину за талию, потом его рука спустилась ниже и замерла.

— Да уж если только вместе, я его и не пробовала, — улыбнулась ведьма, чувствуя, как придвинулась к древнему оборотню. Потом прижалась. Но это она сделала не сама — это вторая рука Коттина виновата. Вон как крепко обнимает!

— И долго мы будем обниматься стоя? — прошептал бывший Кот на ушко Стине, и тут же замолчал, отыскав её губы.

Через час, когда жар любовной лихорадки остыл и мокрый Коттин лежал на спине, гладя волосы женщины, ощущая на себе её закинутую ногу, он решил прояснить мучавший его вопрос. Осторожно приподняв Стину и положив её на себя, так, что тяжёлые груди заскользили затвердевшими сосками по влажной коже странника, Коттин только было открыл рот, как ведьма опередила его:

— Коттин, а каково это — быть бессмертным?

Бывший Кот подумал, ответил осторожно, — Это больно… и стыдно…

— Почему? — удивилась женщина. — Можно скопить огромные богатства, невероятные знания… Пустить их на улучшение мира.

— Это да, конечно, — Коттин поцеловал Стину в губы, сцепил пальцы рук на её пояснице. — Но бесконечная боль состоит в том, что приходится расставаться с любимыми, которые увядают, стареют, уходят в небытие. А я не изменяюсь.

— А в чём стыд?

— Я из века в век прихожу в племена…

— Почему ты выбрал чудь? Ведь потомки ариев — все белые люди…

— Здесь основное ядро моих потомков… у словен, русов, франков и англов — меньше.

— Ты отслеживаешь свои линии? — поразилась ведьма.

— Нет, конечно, — отмахнулся Коттин. — Когда приходишь раз в сто лет — невозможно отследить стремительно разбегающиеся по всему миру народы. Да и некогда…

— А почему тогда ты привержен…

— Древний бог Агни, который сделал меня таким, каков я есть — поведал мне о качествах народа, который произойдёт от потомков ариев. Выйдя из пещеры, в которую меня заточил бог Велес, я застал соплеменников расселившимися по просторам Азии. И конечно, у меня потом было много детей. На меня смотрели, как на полубога… Короче, мне просто интересно. Великая Пермь, что сейчас прозябает в лесах и болотах под именем Чудь белоглазая — она ещё создаст нечто великое, что потрясёт весь Мидгард.

— И всё-таки… в чём твоё неприятие бессмертия?

— В том, что я имею детей от женщин, которые являются моими потомками.

— В этом ничего плохого нет! — твёрдо завила Стина. — За сотни лет твоя кровь многократно перемешана и размыта… тебя никто не помнит, когда ты приходишь через века… ты являешься к ним каждый раз неизвестным. Когда, к примеру, я стала невольной женой Лайфа, разве кто-нибудь мог поручиться, что двадцать или пятьдесят поколений назад наши с ним предки не были родными братьями и сестрами? И вообще — когда-то все люди произошли от одной пары перволюдей…

— Кроме невров, — ухмыльнулся Коттин.

Стина вопросительно посмотрела, промолчала.

— У меня когда-то была жена… из народа невров. Потом мы расстались, не по своей воле… Я надеюсь, у неё было много детей, за те сотни веков, что она прожила на Земле…

— Ты рад этому? — поразилась ведьма.

— Я слишком долго был во тьме, по воле проклятого Велеса… Конечно, рад. Так что, в крови человечества растворена кровь другой расы. Это приводит к чудесам — вдруг рождается ребёнок со сверхчеловеческими, как говорят, способностями.