Кот баюн и чудь белоглазая (СИ) - Ладейщиков Александр - Страница 121

Вот толпа горожан, открыв рты, смотрит на представление маленького забавного существа с длинным хвостом, повадками и манерами необычайно похожего на лесного человечка. Существо, одетое в яркие штаны с дыркой для хвоста и в синюю безрукавку, передразнивает своего хозяина — худого, необычайно смуглого грека, а может быть араба — оно пьёт из маленькой крынки какой-то напиток, скалит зубы, строит рожи, и наконец, как и хозяин, валится на песок. Народ хохочет, все хотят потормошить зверька, суют ему яблоки, красные ягоды шиповника. Хозяин поднимается — он пьян притворно, подаёт зверьку шляпу — смешно покачиваясь на коротких кривых ножках, существо обходит толпу по кругу — собирает мелкую монету.

— Обезьяна, — авторитетно заявил Коттин, озирая толпу, — Мартышка.

— Откуда же такое взялось? — спросил какой-то любопытный торговец кожами, — Из каких земель, боярин?

— Это даже не из Империи, — ответил Коттин, поправляя меч, — Оно из страны Офир.

— Выдумал? — хитро улыбаясь, спросила Стина, когда они отошли от циркача. — Или есть такая страна?

— Есть, как же! — надулся бывший Кот, потом заулыбался. — Я точно не помню, как та страна называется. Вроде, Африка. Да ладно, теперь этот кожевник понесёт знания в массы…

Надолго застряли у лавки травника — сушёные корни и цветы издавали сильный и приятный запах, сам старик был насквозь пропитан ароматами — выделялась валериана, мята, ромашка и девясил. Торговец узнал ведьму, что-то долго говорил ей на ухо. Стина качала головой, сначала улыбалась, потом погрустнела, едва не пустила слезу.

— Знакомого встретила? — почему-то приревновал Коттин к старику.

— У меня здесь молодость прошла, между прочим, — не пойми, зачем промолвила Стина. — К тому ж, я у него кое-чему училась. Что это ты, боярин, напрягся? Здесь много и травников, и костоправов, и бабок-повитух… ведьма всё должна знать. Боги-то… — начала она, и прикусила язык.

«Интересное замечание», — подумал Коттин, — «Чего ж она мне втирает, если сама знает, что небеса не отвеют на призывы?» Обдумав эту мысль, странник решил с удвоенной энергией заняться поиском чакры, украденной оборотнями.

— Ещё он сказал мне, что в городе неспокойно.

— И почему это мне не сказали в корчме?

— Коттин…

— Тьфу ты… извини, задумался. Конечно, зачем им посетителей терять? Так что происходит в городе?

— В город прибыл молодой сын Великого конунга русов Рарог, или Рюрик — на местном. Не один, ясное дело. С немалым отрядом.

— Свои интересы на рынке блюдёт? Так это дело обычное. Они вон целый город строят — Ладогу. Кстати, а что царь Горох?

— Великий князь, — поправила Стина, — А леший его знает. Говорят, сегодня манной кашки откушал, на солнышко его в детинец вынесли — погреться.

— Угу, ясно, — бывший Кот почесал затылок. — А кто реально тут правит? Мне даже Аминта толком ничего не сказал. Ну, ты Аминту не знаешь…

— Аминта бывал в Чудово, видела его. А кто здесь правит — леший его… ой, что-то я часто лес поминаю. Не надо бы — а то кто-нибудь явится.

— Ты зачем это сказала?

— Ты что, Коттин — Ярви боишься?

— Когда вечером будете ложиться спать, попроси, чтоб Ариант рассказал тебе, как мы бегали по лесу от одного пренеприятного господина. Ари, помнишь?

— Помню, дядя Коттин. Долго он мне снился…

Вдруг раздался визг дудки, толпа побежала смотреть на представление. Странный человек был одет в невиданные в Словенске одежды — ушитые в обтяжку штаны из шёлка, в башмаки с длинными загнутыми носами, рубаху в квадраты белого и красного цвета. На голове скомороха торчал нелепый колпак о двух концах, с двумя же колокольцами. Толпа хохотала, чуть не падая на отчаянно жестикулирующего дурака — тот отпускал солёные шуточки по поводу местной жизни и конкретных персоналий. Коттин прислушался, улыбнулся — заткнул Арианту уши. Наконец, скоморох перешёл на дежурные остроты — естественно, острота их была не такой режущей, как насмешки над знатными горожанами.

Вытирая от слёз глаза, с красными рожами, горожане стали что-то кричать. Коттин прислушался, подошёл поближе:

— Эй, шут, что там происходит во дворце?

— Дурак, а дурак, расскажи нам — почему бояре по вотчинам разбежались?

— Дырдур, голубчик, царь-то наш Горох — жив ли?

Важно надувшись, вышеупомянутый Дырдур закинул барабан за спину, продел ногу в петлю, потянул верёвку вниз. Деревянный, обшитый тканью молоток опустился на натянутую козлиную кожу — буммм! Все сбавили крик, стали слушать, что ответит шут:

— В этом хлеву? — шут указал на детинец, возвышающийся над городом тремя поверхами. — Знаю и реву. Вам скажи — вынете ножи. Буду молчать — на губах печать.

— Ну что ж ты! — загудела толпа. — Рассказал бы…

— Про наших-то бояр? От них один угар. А то и перегар. Передрались за двор — каждый первый вор. А я знаком с двумя — подвал не для меня, — захихикал Дырдур.

— А что же царь?

— Царь Горох ловит блох. Совсем плох, но пока не подох. Ой, ляжет моя голова на плаху — пойду, пропью последнюю рубаху….

— Стой, стой, — закричал народ, — Дырдур, спой что-нибудь.

— Ладно, слушайте, пока живы. Пою не для наживы!

Заверещала визгливая дудка, застучал в ритм барабан, шут, вышедший на майдан поскоморошничать, запел:

Шут в последний раз ударил в барабан и побрёл в корчму, несколько особо рьяных слушателей присоединились к нему.

— Ты слышала? — спросил Коттин, обращаясь к Стине. — У них тут разногласия в верхах.

— Да, раньше такого не было, — ответила ведьма.

— Товар поделить не могут. Слишком много денег крутится.

— Не забывай — варяги появились недавно. До них здесь было спокойнее.

— Да, судя по состоянию местной власти — скоро грянут большие перемены… Идите домой — мне тут нужно зайти кое-куда. Я буду вечером.

— Не напейся, боярин…

— У меня своя комната, — проворчал Коттин. — Купи лучше ребёнку пряник…

В корчме было сумрачно и жарко — не в той корчме, что процветала неподалёку от ворот, и где остановились путники, а в корчме первейшей, от которой произошёл город.

Коттин сидел у окна — скорее по привычке, потому как выскочить из него было невозможно — слишком узкое отверстие прорубили в брёвнах. Подавали жареную курицу — пищу, привычную и словенам и чуди — птицу много веков назад принесли из Индии. Обгладывая вторую ножку, Коттин прислушивался, что происходит в заведении, кто, о чём говорит. То же самое делал, по-видимому, и хозяин — его широкая рожа была совершенно непроницаема, но глазки бегали от одной группы обедавших горожан к другой. Несколько раз он пристально вглядывался и в Коттина, но потом оставил его — эка невидаль, чудской гость.