Кот баюн и чудь белоглазая (СИ) - Ладейщиков Александр - Страница 91

Тридрев отдыхал после праведных трудов в светёлке, в резном кресле, положив ногу, изукрашенную мягким сапожком с вышивкой, на большой храмовый сундук. Сундук был затворён хитрым запором — внутренним замком, ключ от которого висел на груди старика. Эту вещь в незапамятные времена привезли по Волге откуда-то с юга — не то из Тавриды, не то из неведомых стран.

Настроение у волхва было неплохим — пришла весть, что в гражданской столице преставился светлый князь — и теперь, несомненно, пирует с богами. Убили ли светлого намеренно, или он погиб случайно — точными данными Тридрев пока не располагал, но ждал известий. Белозерск был наводнён храмовыми людьми — приглядами и шпионами. Покойный Чурило не любил жреческую касту, о чём неоднократно говорил вслух, дошло до того, что при его правлении Тридрев ни разу не был приглашён к престолу. Даже приличного волхва в столице не было, а ведь там жило более тысячи человек. Приличного — в смысле человека Тридрева.

Первый вестник, прибежавший в Тотьму, подробно доложил о заговоре, о резне дружины и бояр — видимо, он был вхож во дворец. Тридрев почесал затылок — далее шла разноголосица. Одни говорили, что часть дружины оказала сопротивление, и что вожаки мятежа то ли убиты, то ли тяжело ранены. И что воевода бежал и вот-вот явится в священную столицу за помощью. «Надо бы наградить гонца за верную новость», — подумал волхв о вестнике, что информировал храм о прибытии воеводы Чудеса. Были ещё совсем нелепые, тёмные намёки и слухи, что за переворотом стоит кто-то из древних или потусторонних — не то Кот Баюн, не то сам великан Бергельмир, но Тридрев отнёсся к слухам скептически, хотя его сердце кольнуло при упоминании о Коте. Дело в том, что лет десять назад, только придя к верховной власти, Тридрев решил перебрать содержимое храмового кофра, заодно составив опись чудесных предметов и золотых украшений. Все надеялись, что боги смогут показать или рассказать, как работают редкостные вещицы, хранящиеся в сундуке. (Тут Тридрев тяжко вздохнул — несмотря на молитвы и жертвы, боги Прави молчали). При осмотре вещей была обнаружена и представлена пред очи Главного волхва старинная медная коробочка с текстом на крышке. Долго грамотеи ломали головы, наконец, один паломник откуда-то с Южного Урала сумел прочитать черты — там говорилось, что в шкатулке хранится кость, принадлежащая древнему Коту Баюну. Стали вспоминать — кто таков, припомнили все байки, расспросили стариков, бросились читать ветхие свитки. Выяснилось — на заре времён некий герой, владеющий искусством превращения в Кота, покровительствовал народу мифической Царской Скифии, предшественнице Великой Перми — тоже практически мифической. Он, этот Кот и другие витязи древности, привели сюда, в леса, часть своего народа. Что там было на самом деле — неведомо. То ли это был какой-то стратегический план и поиск новых земель, то ли народ просто спасался от жестокого врага.

За чашей вечернего храмового мёда, Тридрев развеселился — коль в шкатулке кость вышеуказанного Кота, то он, по-видимому, уже давно скончался — откуда тогда взялась кость? Один молодой волхв предположил, что данная кость — от отрезанного котовьего хвоста, над этим все долго смеялись, кто-то даже упал под стол. Стали спорить — где находится могила Баюна? Неплохо бы учинить культ покойного, построить капище, собирать подати… продавать шерстинки… Достали шкатулку, хотели вскрыть — и тут раздались удары в дверь.

Что было дальше — Тридрев вспоминать не мог. Не то что бы ни хотел — натурально не мог… Хорошо, что всё закончилось. И слава богам.

Тридрев взял кубок с морсом — выпил глоток. План у Верховного волхва был блестящ и дерзок — на фоне раздрая в столице и гибели династии, исключительно в целях наведения порядка и улучшения благосостояния простого народа — срочно прибыть в Белозерск. С полусотней храмовых стражей. Поэтому прибытие знаменитого воеводы в Тотьму — на пользу. Жаль, с ним только один воин. Но это ничего, воевода — всего лишь знамя. Тридрев умел говорить с людьми, в том числе со знатными воинами, героями. Сейчас, конечно, беглецов чуть-чуть побили, немного попинали, унизили. Но это к их же пользе — пусть воевода с самого начала знает: власть меняется, у каждого должно быть своё место. Будет верно служить храму — будет богат и знатен. Но волхвы храма будут всегда на верху пирамиды.

Пока всё складывалось удачно, боги не дали погибнуть путникам в бегстве из стольного града. Ага, вот скрипит лестница, слышен тихий говор людей, сейчас воевода Чудес предстанет перед будущим властителем. Створки тяжёлых дверей медленно распахнулись, широкая щель, всё увеличиваясь, засияла ярко, словно молния словенского Перуна. В дверях стоял воевода, такой, каким его и представлял Тридрев — усатый, рыжий, широкоплечий. Порванный армяк, надетый на голове тело, свидетельствовал о тяжком пути, меч, так и не отданный храмовой страже — о мужестве и упрямстве. Из-за спины воеводы выглянул старик-волхв, подмигнул Тридреву, похлопал по карману — значит, ещё один золотой талер или динар ляжет в заветный сундук. Верховный волхв ухмыльнулся — старик когда-то учил его уму-разуму, случалось, что и подзатыльниками.

Воевода Чудес сделал шаг вперёд, и только было открыл рот, чтобы приветствовать волхва, как вдруг кто-то молодой легко отодвинул старого воина, шагнул вперёд. У Тридрева внезапно отчаянно заболел живот, страшное предчувствие промелькнуло в растерянном мозгу, пальцы задрожали, как у пьяницы. Человек, поначалу бывший просто чёрным силуэтом, шагнул во тьму храма из сияющего света, вытащил из-за плеча меч чудной работы. Охрана позади него сразу же напряглась, взяла дружинника на прицел.

«Да пьяный он, что ли?» — подумал Верховный волхв. Затем, видя, что незваный гость не сделал бы и шага, чтобы не получить стрелу в спину, спокойно промолвил:

— Хороший меч. Принёс пожертвовать храму?

— Смотри сюда. Внимательно! — голос дружинника был мягок, мяукающ. Воевода протянул, было, руку — удержать соратника, тот небрежно отмахнулся. Меч в руках гостя вдруг засветился, по нему побежали древние буквы.

— Меч древнего героя? — удивился Тридрев. — Кого же? Скифа? Или самого Руса? Нет? Ангела? Франка?

— Бери выше, — ухмыльнулся белобрысый. — Думай, волхв.

— Неужели пророка Христа? Ему же тут, на Земле, не место! Или последнего, Мухаммеда?

— Выше, волхв, выше. Неужели не слышал о Страже меча?

— Нет, не слышал — проблеял Тридрев. — Ты зачем сюда пришёл? Пошёл вон!

— Где моя кость? Отдавай! — жутким шёпотом прошипел гость.

— Самозванец! — в ужасе заорал Тридрев, пустив в порты. — Обманщик! — и, внезапно, ошибочно прозрев что-то нехорошее: — Покойник!

— Какой ещё покойник? — страшный человек с мечом сделал шаг по направлению к волхву. — Отдай мою кость!

— Коттин! Может, обойдёмся без костей? — воевода важно выдвинулся вперёд, приблизился к соратнику. Стража держала обоих на прицеле, наконечники стрел нервно дрожали.

— Погоди, воевода. Сейчас я ему про Кота Баюна шепну, как и говорил. Старик, — обращаясь к Верховному волхву, — хочешь ли с древним Котом пообщаться?

— Он давно умер! Его кость…

— Арей и Фригг, — прошипел белобрысый, и кольцо с аквамарином на его пальце засветилось, запульсировало ярким неземным светом. Затем всё вокруг вспыхнуло, так, что и воевода, и стража, и сам Тридрев на миг ослепли, только что-то звякнуло — кольцо упало на пол, покатилось по доскам, погасло.

Когда ослепление закончилось и все обрели зрение, то, несомненно, подумали, что зря. Лучше бы они ничего не видели. Над дрожащим стариком навис страшный зверь — высокий, покрытый рыжей шерстью, с треугольными ушами на большой башке. Но самым ужасным было то, что зверь носил куртку и красные сапоги — с вылезшими наружу острыми когтями.

— Опустить луки! — мяукающим голосом промолвил Кот Баюн. И, видя, что стража онемела, рявкнул высоко, вибрирующее. — Вон отсюда!