Узники крови (СИ) - Кин Катерина - Страница 21

— Читай. — Это низкий голос был мне тоже смутно знаком…

Я с трудом приняла зеркало и направила его на свою шею, с ужасом ожидая увидеть там обгорелую плоть. К моему удивлению кожа не была даже красной, а вот Знак притягивал взгляд. Он совершенно не был похож на завитушки других вампиров. Его линии были четкими, вытянутыми и слегка угловатыми. Мне они казались завершенней витиеватого письма бессмертных, хоть и были чуть больше по размеру. Моя «татуировка» в общем и целом была раза в полтора больше, чем у других. И я знала значение, просто видела его так же ясно, как и то, что вместо положенного синего цвета Знак горел двумя цветами: золотым и кроваво-красным, сплетающимися в объятиях друг друга. Очень красиво, но совершенно дико и непривычно.

— Читай! — Голос мужчины, держащего меня под локоть, стал жестче. Я трудом разлепила губы и выпалила на одном дыхании то, что мне казалось таким простым и ясным:

— Дочь Древа.

Я скорее почувствовала, чем увидела, как резко дернулся бессмертный. Его рука рывком развернула меня к себе, и его яростные серые глаза в упор посмотрели на меня. И в это же мгновенье я поняла, где я могла его видеть этот разрез глаз и трепещущий сейчас от гнева породистый нос — Десмонд, это был его отец. Сглотнув подступившую к горлу тошноту, я попыталась вырваться из его захвата, но моя попытка провалилась, даже не начавшись: слишком большая слабость, слишком сильная чужая рука.

Как завороженная, я смотрела в эти прищуренные глаза, разглядывающие меня будто диковинное животное.

— Мой сынок не создавал тебя. — Скорее прошипел, чем произнес правящий Лорд, резко встряхнув меня так, что мои зубы нездорово клацнули друг о друга. — Какая же ты вообще бессмертная, ты сумеречное создание, еще и отмеченное цветом Единых! Не знаю, зачем Десмонд скрывал это, но теперь ему придется жестоко поплатиться за свою ложь. А тебя, шпионку, ждет малоприятная участь.

Мне как-то резко поплохело, когда мозг свел воедино факты — Знак на моем теле был с письменами Диких. Правящий банально не мог прочитать их, а я радостно его просветила. Интересно только, что значит — цвета Единых. Впрочем, при нынешним положением дел это должно волновать меня меньше всего…

По взмаху бессмертного телохранители окружили меня непроницаемой стеной, а Лорд так и продолжал тащить мое безвольное тело за руку, похоже, не доверяя никому и ожидая от меня любой гадости. Пришлось его разочаровать, внутри еще угасали остатки боли, а слабость была такая, что каждые пару шагов я спотыкалась и пыталась завалиться, так что поддержка правящего была на удивление как нельзя более кстати.

Я видела, как все еще рвется ко мне моя группа во главе с рождающей огненные смерчи Лиларис. Каким ожесточенным стало ее юное лицо, когда она одним взмахом руки снесла линию телохранителей… При одной мысли, что с ними сделает за такое открытое неповиновение Совет, мне стало еще хуже. Я отчаянно старалась поймать взгляд Лиларис, и наконец сделала это, с мольбой в глазах агрессивно замотав головой и шепча губами "Не надо! Отступите!" Юные Обращенные, как бы сильны они ни были, не чета опытным бессмертным, да и больше последних в несколько раз, хоть с потерями сметут их, а я себе никогда не прощу этого.

Сердце грело, что есть те, кто готов за тебя бороться, но стоит мне оказаться за этими стенами, и я окажусь совсем одна… Получается, Десмонд прикрывал меня все эти годы. Хотелось бы мне знать, что теперь с ним будет…

Мысли в голове клубились все тише. В ушах начал нарастать легкий звон, становящийся все более громким и монотонным. Сквозь пелену я видела, как Обращенные отступают, в глазах Лиларис застыла тоска. Голова моя стала уплывать, и последнее, что я запомнила, брезгливое выражение на лице правящего Лорда, когда он пытался удержать мое падающее тело. А потом наступила темнота.

Глава 17. «Из полымя да в огонь»

Я надеялась, что, открыв глаза, окажусь в своей спальне в замке Серафины. Но нет — моим усталым глазам вновь предстал белый потолок и отчаянно режущий свет ламп. Этот жуткое голубое свечение не давало мне заснуть уже вторую ночь подряд, так примерно говорили мои биологические часы где-то в голове. Хотя, сколько на самом деле я пробыла в этой маленькой удушающей камере, я не знала. Не знаю, может быть обо мне все забыли, но все чаще мне казалось, что смысл пребывания в полной изоляции с не выключающимся, слепящим глаза и выжигающим мозг светом камере был в том, чтобы к моменту допроса или чего там полагается свести меня с ума. Или хотя бы сделать покорной. С другой стороны, возможно раз я из сумеречного народа, то была для того же правящего Лорда чем-то вроде разговаривающей зверушки, и мой допрос ничего не значил.

Еще одна мысль, которая не давала мне забыться, волнение за Десмонда. За его судьбу я переживала едва ли не больше, чем за свою. Неизвестность начинала медленно сводить с ума…

Когда дверь в камеру открылась, я вначале даже не отреагировала на звук, настолько ушла в собственные мысли. Скудную еду тут просовывали в маленькое окошко над полом, на мои попытки побить дверь ногами никто не реагировал, состояние моего тела мне больше напоминало анабиоз. Мышцы плохо слушались из-за почти полной неподвижности в течение долгих часов. Думаю, моя тюремщики, не давая мне ни капли крови, решили, что буду покорной и готовой на все ради глоточка драгоценной жидкости. И никто-то их не предупредил, что мне эта жидкость нужна была постольку поскольку.

— Маэль Чейз, встаньте. — Голос говорившего мне даже не был смутно знаком. С трудом открыв глаза, веки казались тяжелее обычного, я взглянула на замершего рядом мной бессмертного. Мысли бежали в голове, больше похожие на студни: "Его форма, странная… Не видела раньше…Интересно, как можно дышать в таком жестком воротничке… А лицо обыкновенное, даже странно для вампира быть таким простым…"

— Встаньте, Маэль Чейз, — в голосе мужчины скользнуло напряжение. Он, похоже, привык, что заключенные или подчиненные вытягиваются перед ним по первому его слову. Мне же было как-то глубоко наплевать на его звание, и мое тело осталось в горизонтальном положении.

— Если вы не подчинитесь, мне придется применить силу. — Лицо бессмертного свело от напряжения. Да он меня боится, вот так новость. Интересно, что ему там понарассказывали о жутко опасной девушке, оказавшейся шпионкой Диких. Ха и еще раз ха.

С трудом повернув к нему голову и разлепив сухие губы я выдавила из себя каким-то чужим голосом:

— И зачем мне это делать? — Похоже, мужчина впал в ступор.

— Делать что?

— Вставать. Зачем мне вставать, мне и тут хорошо. — На такой ответ он явно не рассчитывал.

В улыбке лицо напрочь отказалось искажаться, так что я сдалась, хотя, судя по ужасу, отразившемуся в глазах бессмертного, некий оскал у меня получился. Прекрасно, сейчас меня запеленают как душевнобольную, обмотают железными цепями и поволокут на допрос. Дошутилась.

Впрочем, ситуация меня почему-то совершенно не пугала. Сознание никак не хотело выходить из оцепенения и воспринимать угрозу как реальную.

— Мне приказали перевести вас в другое место. — Наконец выдавил из себя мужчина, решив, видимо, что стоит попробовать со мной договориться, прежде чем применить насилие.

Очень странно. Я была уверена, что меня минимум должны были пытать, ну, хотя бы вскрыть на опыты… Нет, не то чтобы я мечтала о таком развитии событий. Но перевод в другое место на фоне того, что меня признали сумеречной смотрелся более чем странно.

— Совет не может решить, что с вами делать, так что мне приказано перевести вас в другое место, — добавил мужчина, по его виску скатилась капля пота.

Какого черта он мне все это рассказывает? Я в шоке смотрела на охранника, пытаясь понять, почему заключенной объясняют причины ее перевода.

И тут до меня дошло. Наверное мое тугодумие объясняется отсутствием общения пару дней, но я же сообразила в конце концов…