Второй (СИ) - Дзюба Татьяна Петровна "Ята Петри" - Страница 115

Мне хотелось рассказать новости Второму, но он исчез после нашего последнего разговора на две недели, по честному выпросив у меня время. Сашку тоже куда-то перевезли из Бункера. После одного из заданий во дворе клиники я видел красный форд Гальцева, а позже Старик сказал что мальчика временно подержат в другом месте с отцом, бригадой врачей и Вторым в качестве телохранителя.

Я все это время жил в Бункере. Так было удобнее и проще. Потому что я мог приходить каждый день после работы к Аленке в палату и просто сидел рядом. У меня ведь кроме Аленки никого не осталось. Я рассказывал ей новости, пытался шутить, но ни юмориста из меня не получалось, ни журналиста… Слишком тяжело было смотреть на полностью неподвижное тело, опутанное датчиками и проводами. Я не мог даже прикоснуться к ней чтобы не разбудить паразита. А дела с каждым днем шли все хуже и хуже, И мне не надо было общаться с медиками чтобы понять что происходит. Я сам все видел. Я видел ауру которая никак не могла восстановится и все так же фонила, пропуская через себя слишком много света, я виде ту же черную кляксу зародыша, но уже чуть увеличившегося в размере (питания ему было более чем достаточно) и видел что надежда на то Алена поправится с каждым днем становилось все меньше. Она от постоянной температуры просто выгорала изнутри, ее оболочка ауры и так трещала по швам, рвалась и распадалась на хрупкие не воссоединяемые лоскутки.

Я видел все это и по своему пробовал хоть как то помочь. То пытался выяснить правильность назначения препаратов,то предлагал отключить от искусственной энергоподачи что б хоть как то снизить температуру, то решительно направившись к Петровичу требовал принести артефакты и с их помощью вытащить укоренившегося паразита.

Но все было напрасно. Я всем мешал. Мне объяснили что ни температуру снизить не реально ( сразу паразит проснется и доест остатки ауры), ни воспользоваться артефактами не представляется возможным. На вопрос мой почему– сам Гия ответил, что того количества артефактов что есть у нас для мага слишком мало. Если бы были где-то новые и не побывавшие в таком частом использовании тогда – вопросов не было. Я не поверил. Я, раздобыв запасные ключи по примеру Второго, проник в ординаторскую и взял пару 'обезьяньих лапок'. Я принес их к Аленке в палату, я все сделал четко по правилам. Но ничего не происходило. Нет-паразит чувствовал артефакты, но, судя по слишком слабенькому шевелению, их энергии было и в правду недостаточно.

По этому – чем больше проходило времени, тем больше я нервничал… Мне даже поговорить было не с кем. Я спросил было у Петровича о Втором– но тот на меня цыкнул и, вместо объяснения, отправил в

'поля' на очередное задание.

Без личного телохранителя было худо. Я слишком привык к тому, что обо мне так или иначе заботятся. А тут, как приемыша прикрепляли то Греку, то к Акимову, то, что было совсем стыдно к Анечке

– гром-женщине, опекунше Близнецов. О том, чтобы бегать по городу без бронника и без каски – речи не шло. Но с телохранителями – пусть и чужими, было намного легче, чем сидеть в фургоне Тарасов и тупо

смотреть по 10 кругу боевики и триллеры.

По этому, Второго я ждал словно спасителя человечества и как манну небесную. Но, по всем прикидкам, объявиться он должен был не раньше, чем дней через пять.

Однако встретиться пришлось значительно раньше. Я сам ему позвонил с просьбой о помощи. Позвонил с такого психа и страха, что в тот момент, когда судорожно пытался вспомнить его простой номер, даже не думал о том, что он может быть не рядом и физически не успеет приехать и мне помочь.

А начиналось все с совершенно обычного заказного досмотра. В шесть вечера позвонили в дежурку к оперативникам и попросили прислать пару магов и бригаду чистильщиков. В новом развлекательном центре в технических помещениях, примыкающих к парку, обнаружили несколько созревших полураскрывшихся коконов. Надо было до открытия дискотеки пройтись по помещениям, посканировать присутствующий персонал и почистить зараженные комнаты. Кроме меня и Толстого Женечки никого не было. Грек как раз составлял рапорт за день, а я с ума сходил, мучая игровую приставку, по этому, услышав о вечерней вылазке, даже обрадовался. К Аленке все равно до обхода не пускали. А чем себя занять, кроме пустого ничего не делания, я не знал.

Евгению Савичу ехать, понятное дело, никуда не хотелось – он заказал еще с утра шикарнейший ужин у Маргуса – личного повара Старика и пол дня находился в предвкушении вечернего пиршества, расписывая нам все достоинства пряной восточной кухни.

Грек– телохранитель Женечки грустно вздохнул, чуть слышно выматерил начальство, но пробил контрольный талон, расписавшись в получении задания.

На меня он смотрел как на знакомое зло, которое хоть и слишком хлопотное, но иногда бывает полезным. Опекать никогда не опекал – но строго следил за соблюдением всей техники безопасности, по этому я на маршрут выехал в тяжелом бронежилете, с оружием, двумя ножами, парой пакетов соли, бутыльком химии и налобным фонариком. Мне в полной экипировке, сидя на заднем сиденье большезадого мэрса, для полного смеха не хватало только фонарик включить, чтоб точно, как пугало выглядеть. Но, по большому счету, Греку надо сказать 'спасибо' – именно эта экипировка меня и спасла. Женечке повезло меньше.

Доехали быстро. В пробках не стояли. Грек– водила от бога. Ему бы не с магами возится, а в Формуле-1 участвовать. Все призовые месса точно его были бы. Вообще, чем больше узнаю телохранителей, тем больше понимаю, что у каждого из этих безликих рядом с магами людей– есть свои хобби, свои привязанности, свои собственные таланты. И телохранители порой бывают намного большими профессионалами, чем маги. Я так и не разобрался до конца, что заставляет работать телохранителем при капризном, взбалмошном, сумасбродном маге человека обладающего горой самобытных талантов? Деньги? Положение? Ответственность? Или как у Второго– мотив разгадать тайну?

Ладно – это были все досужие размышления, пока мы пробирались по узеньким улочкам Центра города к 'объекту'.

Новый ночной клуб, отстроенный у Ипподрома на месте почти точно такого же старого, только утратившего былую роскошь и привлекательность, должен был заработать со дня на день. Рекламой о столь грандиозном событии завесили пол города. На открытие был приглашен известный столичный поп– певец, и несколько музыкальных групп. Посетителей должно было собраться под 500 человек. Меры безопасности принимались соответствующие – и тут вдруг почти перед самым открытием находка четырех полураскрытых коконов.

Сканировали помещения быстро. Я включил дар на полную – так чтоб два раза не делать одну и ту же работу, а вот Женечка все никак не мог запустить свой 'свет' – все пыжился, напрягался, психовал, щелкал пальцами. Я видел, что Дар дается ему слишком тяжело. Может, по этому, Грек его всегда берег и старался для Евгения Савича не устраивать слишком долгих мероприятий или слишком тяжелых досмотров. Я, чтобы не мешать, отошел в подсобные помещения и, медленно обойдя по коридору с десяток комнат, вернулся в главный зал. Все было чисто. Не считая коконов. Коконы – в полураспаде – странное зрелище даже для обычного человека. Словно черный моток проволоки скрестили с перекати-полем и комком слежавшегося меха. Больше всего мне напоминало – дизайнерские разработки в виде гигантских пушистых эллипсов. Кроме коконов – ни тел, ни одежды, ни останков. Вообще ничего. Так словно коконы возникли в помещении сами по себе, без носителя. Я, глядя на них, вспомнил февраль месяц и почти точно такую же находку в торговом центре. Тогда так толком и не выяснили – как коконы очутились в закрытом комплексе. И вот не прошло и три месяца, как история повторялась.