Изгнание - Лаймен-Рисивер Бетти - Страница 37

Бен еще больше помрачнел, когда узнал, что Китти тоже собирается ехать.

— Но это же такая глупость, сестра, просто безумие! Никто не знает, а вдруг вдоль дороги засели шоуни!

— Я еду! — отрезала Китти.

Бен, покачав головой, бросил осуждающий взгляд на жену, словно она была главной виновницей упрямства своей сестры. Фэй, казалось, вот-вот разрыдается.

— Как бы мне хотелось поехать с ними! — приглушенно запричитала она.

— Я понимаю тебя, — смягчился Бен, неуклюже похлопав ее по спине, — но рад, что у тебя хватает здравого смысла не делать этого. А теперь пошли домой, нужно присмотреть за Мартой.

Но Фэй стояла и так понуро смотрела на Китти, что той удалось выжать из себя слабую улыбку.

— Иди, иди… — сказала она, и Фэй, снова дав волю слезам, отправилась в хижину Кэллоувэев, где Фанни с Джеминой Бун нянчили ее ребенка.

Больше никто не возражал против намерения Китти ехать к хижине.

Она сидела рядом с Фландерсом на передней скамье фургона, на дне которого лежало тело Амелии. Дэниэл указывал путь. Пять всадников ехали следом за ним, шестеро замыкали шествие.

День выдался на славу, и Китти, как ни странно, в эту минуту отдавала себе отчет, насколько прекрасно все вокруг: зелень на берегах реки, пушистые кедры, раскидистые дубы, глянцевито-кремовая кора тополей… Вьюнки были усыпаны яркими оранжевыми цветами, да и золотарник уже совсем расцвел. Ей казалось, что эта картина навсегда впечатывается в ее мозг, ей хотелось запомнить все-все — запомнить для отца, матери, Присси…

Подъехав к хижине, они почувствовали легкий сладковатый запах разлагающейся плоти. Она чуть слышно застонала, ища глазами лежащие на солнцепеке накрытые простынями тела. Когда фургон остановился, она увидела, что кто-то — скорее всего, какое-то животное — немного стянул белую простыню с тела отца.

Фландерс помог ей слезть на землю. Она не подходила к телам близко — нет, ей просто не выдержать еще раз такого зрелища!

— Постойте здесь, пока мы убедимся, что рядом нет дикарей, — предостерег ее Фландерс, прижимая к себе локтем заряженное ружье.

Мужчины рассыпались по сторонам в поисках индейцев, двое из них вошли в хижину, чтобы и там проверить. К Китти подошел Дэниэл.

— Где ты хотела бы их похоронить, где рыть могилы? — Его глаза, обычно такие светлые, потемнели — вероятно, под наплывом воспоминаний… Сколько же могил пришлось ему вырыть? Перед сколькими могилами он скорбно склонял голову? — Должен тебе признаться, мне нравились твои родители… Роман страшно расстроится, когда обо всем узнает.

Китти кивнула. Она не могла сейчас говорить.

Девушка выбрала место за садом — небольшую естественную лужайку на взгорке, окруженную полукругом громадных старых ореховых деревьев и вишен. «Отсюда, — подумала она, — хорошо видно хижину, с этого погребального холмика…» К тому же рядом росли маленькие яблони, неподалеку от пригорка журчал ручей, а на его берегах, изящно изогнувшись, плакучие ивы спустили в воду свои ажурные ветви…

Дэниэл с Беном и Амосом Уолтером заворачивали в пучки травы тела Джозефа и Присциллы, чтобы они обрели вполне достойное последнее упокоение. Остальные рыли могилы.

Китти, взяв у крыльца плетеную корзину, вдруг почувствовала тихую радость от прикосновения к ее мягким прутьям — эту корзину сделал ее отец. Подойдя к кизиловому кусту, она собрала с нижних ветвей висевшие на нем свечи — те, что еще вчера они делали с Сарой… Боже, неужели только вчера?!

Когда все было готово, ее позвали. Китти подошла к Бену с Дэниэлом, не спуская глаз со Сквайра Буна, который перелистывал видавшую виды Библию в поисках нужных молитв.

Завернутые тела опустили в жирную черную землю, и Китти первой бросила по мягкой рассыпчатой горстке в каждую могилу. Она неотрывно глядела, как их засыпали, как округляли холмики, как втыкали грубо сколоченные топором кресты…

Бен, подойдя к ней, обнял ее за талию. На лице его выступили обильные капли пота, домотканая рубаха вся потемнела на спине от влаги.

— Я не хотел тебя обидеть, сестрица, я просто боялся за тебя. Ведь здесь далеко не безопасно.

Китти погладила его руку.

— Я знаю, Бен, знаю.

Он пошел помочь другим убраться в сарае.

К ней подошел Фландерс.

— Там, за погребом, я обнаружил собаку, — сказал он. — Я ее сам похороню.

Китти на мгновение отвернулась. Она уже догадывалась, что Леди мертва, иначе бы гончая выбежала, как всегда, с радостным лаем при приближении фургона к дому… Индейцы убивали всех на своем пути.

— Да, пожалуйста, если вам не трудно, — сказала она. — Мне бы не хотелось, чтобы она просто сгнила в лесу… Присси ее так любила… Ее все любили.

Потом к ней подошел Амос Уолтер с развевающейся по ветру шевелюрой над худощавым костистым лицом.

— Я неплохо орудую молотком и зубилом, мисс Джентри. Если вы, когда вернемся, скажете мне, какие слова хотели бы высечь на надгробиях, я постараюсь все сделать.

— Благодарю вас, мистер Уолтер, — признательно ответила Китти, — за все что вы сделали для меня сегодня.

— Не за что… — пробормотал он и, нахлобучив шляпу, отошел к сараю.

До нее донесся резкий трупный запах: это, связав веревками ноги раздувшимся корове и теленку, лошадьми вытаскивали их из сарая подальше от хижины. Китти, прикрыв рот платком, бросилась к хижине, чтобы посидеть там в уютном тусклом свете, откинувшись на скамейке с широкой и высокой спинкой. Горе словно живое существо не давало ей покоя. Она медленно обвела взглядом голубые чашки из делфтского фаянса, которыми так гордилась ее мать, висевшие под полкой исцарапанные и зазубренные деревянные ложки… На одном из деревянных колышков в стене висел фартук матери, на другом — домотканая жилетка отца…

Посидев немного, Китти начала собирать кое-какие вещи, которые хотела забрать с собой. Она сложила одежду свою и Сары в две большие корзины, машинально сунув в складки их юбок, как всегда делала при сборах в дорогу, хрупкие блюдца и чашечки делфтского фаянса. Увидев на стуле недавно законченную Присциллой вышивку, она бросила ее сверху; взяла и узорчатый сундучок — для Библии. «Нужно записать все, что здесь произошло… Может, я это сделаю завтра…» — подумала она.

Китти собрала Любимые книги матери и перевязала их кожаным ремешком. Девушка уже готова была вынести все вещи на крыльцо, где стояла корзина со свечами — ей казалось ужасно важным захватить их с собой, — как вдруг до нее снаружи донесся чей-то вопль:

— Китти!.. Китти, идите скорее сюда!

Выбежав на крыльцо, она увидела на углу хижины Израила с довольной, сияющей физиономией.

— Вы только посмотрите, кого я нашел! — крикнул он.

К ним подходила корова-пеструшка. Ее полное вымя раскачивалось, когда она врывала в мягкую землю копыта, поворачивая и наклоняя голову к большеглазому рыжему теленку, который неуклюже семенил рядом с ней.

— Они не нашли ее… шоуни ее не убили! — потрясение воскликнула Китти.

— Нет, как видите! — Израил широко улыбнулся. — Наверное, она сама ушла в чащу, чтобы отелиться. Смотрите, какая здоровая прекрасная телочка!

К ним подошел Фландерс.

— Мы отправим их в форт для вас, — сказал он. — Погрузим телку в фургон и медленно-медленно поедем. А ее мамочке придется топать за нами пешком.

Телка смешно прянула в сторону — вероятно, ей пришла охота порезвиться: она мотала головой, вертела хвостом. Китти, опустившись перед крошкой на колени в траву, нежно обняла ее. Она думала, что уже выплакала все слезы, но они потекли снова… Она все сильнее прижималась лицом к ее мягкой теплой шейке, с удовольствием вдыхая особый запах новорожденной, и вдруг та своим маленьким шероховатым язычком лизнула ее в щеку. Лицо Китти осветилось горько-счастливой улыбкой.

12

После десятидневного отсутствия Дэниэл со Сквайром въехали на лошадях в форт. Судя по всем признакам, просочившаяся в их район группа шоуни была немногочисленной, а те, кому удалось уцелеть, уже давно вернулись к себе, перебравшись через реку Огайо. Если не считать трагедии, постигшей семейство Джентри, они лишь сожгли пустовавшую в то время хижину к югу от фактории Мак-Аффи.