Изгнание - Лаймен-Рисивер Бетти - Страница 54

Китти увидела бабушку Хоукинс, которая перевязывала кому-то руку, и скороговоркой сообщила ей о состоянии Сары. Старушка, потянув себя за жиденькие пряди, взяла свой мешочек с «докторскими принадлежностями».

Снаружи весь воздух, казалось, звенел от визга и воплей индейцев. Люди на стенах, сыпля ругательства, стреляли по живым мишеням и снова перезаряжали ружья. Собаки, словно обезумев, с отчаянным лаем носились взад-вперед по двору. Китти и старая Хоукинс жались по стенам, пока, наконец, дошли до хижины Сары. Ребекка встретила их в дверях.

— Господи, что там происходит?! Что за содом? — тихо воскликнула она.

— Они рвутся к стенам, чтобы поджечь факелами форт… — прошептала Китти, нервно поглядывая на Сару. — Но пока их отбивают.

Губы Ребекки превратились в сплошную тонкую линию. Она поманила бабушку Хоукинс в комнату.

— Боли у нее усиливаются, — сказала она.

Китти сжала ее руку, вдруг вспомнив о своем обещании Каллену.

— Я сейчас вернусь! — бросила она и выбежала.

Китти влетела в свою хижину и сразу же нашла старый пистолет Джозефа в нижнем ящике шкафа вишневого дерева. Рядом с ним лежал небольшой мешочек для пуль. Она быстро зарядила оружие и, засунув мешочек в карман юбки, с пистолетом в руках бегом вернулась в хижину Сары.

Жена Романа тихо стонала — начинался очередной приступ. Бабушка Хоукинс склонилась над ее кроватью. Воспользовавшись этим моментом, Китти незаметно положила пистолет на каминную полку. Господи, пусть он никогда не понадобится…

У Сары начали отходить воды.

Бабушка Хоукинс только цокала языком да кивала головой.

— Ничем не остановишь этого младенца… Я видела одного или двух, которым удалось выжить после таких ранних родов. Одного… или двух… — Она сглотнула слюну, отвисшая под подбородком старческая кожа дрожала. — Ну… что ж теперь делать, придется принимать его таким…

К концу дня боли усилились.

— Боже, как больно! — завывала Сара. — Как больно! — Она тяжело дышала, пот крупными каплями выступил на лице.

— Она слишком напрягается… — неодобрительно качала головой знахарка. — Если бы она расслабилась, ей стало бы легче.

Сара вздрагивала от любого доносившегося снаружи звука. По тропинке бежали люди, стуча башмаками, слышались крики мужчин.

— Дэниэл говорит, чтобы мы не сводили оттуда глаз, ребята! Он считает, что эти дьяволы опять что-то замышляют, теперь уже со стороны берега… Они думают, что застанут нас врасплох… что мы здесь спим…

Сара еще больше напряглась всем телом от охватившего ее страха и больше уже не могла избавиться от него.

— Господи! Что же будет с нами, если они сюда ворвутся? Мой ребенок… они заберут его! — Роженица расплакалась и, не в силах сдержать стоны, начала метаться по кровати. Начался новый приступ, и впервые она закричала, судорожно хватая Китти за руку.

— Сара… Сара… я знаю, тебе больно, — старалась успокоить ее Китти. — Но попытайся все-таки… попытайся расслабиться, помоги ребенку выйти на свет! Больше ни о чем не думай. Обо всем позаботятся Роман с Калленом, другие мужчины… Они не позволят дикарям ворваться в форт!

— Ну-ка тужься, да посильнее, как я учила! — поощряла ее бабушка Хоукинс. — Если будешь тужиться, все быстро кончится.

Белый живот Сары весь покрылся складками, словно большой узел, завязанный где-то внизу. Под ее согнутыми в коленях ногами образовалось кровавое месиво. Между приступами схваток она вроде бы немного отдыхала, но то и дело дергалась, прислушиваясь к тому, что происходит во дворе форта.

— Роман… Я хочу видеть Романа! — За этими словами последовал пронзительный вопль. От нового приступа боли она вся скорчилась, лицо ее исказилось.

— Он скоро будет! — утешала ее Китти. — Сейчас он не может придти, но скоро будет… скоро… Сара.

— Тужься, тужься! — умоляла ее Ребекка.

Теперь приступы следовали один за другим, и Сара, выгибаясь всем телом, громко кричала. Китти молилась про себя, чтобы ее дикие вопли не услышал Роман. — Мы уже видим его головку! — поощрила она ее. — Еще совсем немножко…

Сара, полусидя на кровати, набрала полные легкие воздуха, еще раз натужилась… Пот ручьями стекал с ее лица. И вот с последней попыткой из нее выскользнул в потоке вод и крови младенец, угодив прямо в подставленные руки Китти. Заметив, что он чуть-чуть шевелится, бабушка Хоукинс взвизгнула от радости.

— У тебя девочка! — крикнула Китти Саре, которая безжизненно откинулась на подушку.

Напрягая шею, она глазами поискала ту, которую только что произвела на свет.

— Погоди, погоди, сейчас мы ее тебе покажем! Минутку…

Бабушка Хоукинс быстро перевернула младенца, держа его за пятки головой вниз, и звучно шлепнула по попке. Он глубоко задышал, чуть не задохнувшись от хлынувшей изо рта жидкости, и издал слабый крик. Положив девочку на выровнявшийся живот Сары, она ловко распутала пуповину и отрезала ее, потом передала ребенка Китти, которая отнесла его на стол, где они вымыли маленькое тельце и завернули в пеленки.

— Какая милая крошка… — сказала Ребекка.

— И в самом деле, — согласилась Элви, но лица их сразу же помрачнели, едва они увидели бледное личико несчастного ребенка, заметили, как он ртом хватает воздух: казалось, у него недостает сил, чтобы издавать даже самые слабые звуки, поэтому теперь он лежал молча.

— Ну-ка потрите его получше! — приказала бабушка Хоукинс, не отходя от Сары. Она бросала свои быстрые как у птицы взгляды в сторону ребенка. — Не бойтесь причинить ему вред. Нужно усилить его кровообращение.

Вооружившись чистой тряпкой, они энергично принялись растирать тельце, но девочка слабо на все это реагировала, а ее дыхание становилось все более частым и поверхностным.

— Боже мой! — шепотом молилась Китти, и ее слова слышали лишь две женщины рядом с ней. — Не дай умереть младенцу!

— Вытащите из моего мешка темную бутылочку. Попробуйте влить ей в рот хотя бы чайную ложечку. Только понемногу…

Китти бросилась выполнять очередное распоряжение старухи. Ей удалось влить несколько капель остро пахнущей жидкости, но она не заметила никакой реакции — у девочки лишь чуть приподнялась грудка, когда она их проглотила. Поперхнувшись, она начала дергать ручками, а через минуту замяукала как новорожденный котенок. На коже у нее появился ужасный восковой оттенок, и Китти в отчаянии наблюдала, как дыхание у ребенка становится все незаметнее. Наконец грудка ее в последний раз приподнялась и замерла.

Ребекка, посмотрев на бабушку Хоукинс, покачала головой.

— Принесите воды! — приказала старуха, помогая Саре избавиться от последа. — Горячей, из чайника, но только не кипяток. Просто теплой. И еще холодной. Вначале окуните ее в теплую, а потом в холодную… Посмотрим, может получится…

— Ну, как она там? — спросила Сара уже более уверенным высоким голосом. — Принеси ее мне, Китти! Прошу тебя.

— Сейчас… — ответила Китти. — Подожди немного…

Они налили в два больших чана воды — холодной и горячей — и быстро погрузили тельце младенца по самую шейку сначала в горячую воду, а потом в холодную. Не почувствовав никакой реакции, они повторили процедуру — в холодную… в горячую… в холодную…

— С ней что-то случилось! — закричала Сара, пытаясь слезть с кровати. Элви подбежала, чтобы помочь бабушке Хоукинс удержать ее. — Я сама о ней позабочусь! — Сара, плача, не прекращала попыток подняться.

Отчаявшаяся Китти вытащила из воды младенца и, стряхнув с него воду, снова положила на стол. Наклонившись над девочкой, она прильнула губами к ее маленькому ротику и начала вгонять в него воздух, пока ее не оттащила Ребекка.

— Бесполезно… — тихо сказала она, но ее слова все же донеслись до Сары.

И она, медленно опуская голову на подушку, раскрыла рот; крика ее не было слышно.

Женщины молча постояли несколько минут, не обращая внимания на тишину за стенами хижины. Потом бабушка Хоукинс снова склонилась над Сарой, остальные помогли ей привести ее в порядок. Китти осторожно вытерла младенца, с пронзительной печалью чувствуя, какой крохой она была и как была похожа на Сару: у девочки были такие же, как у нее, тонкие черты лица. Потом она завернула ее в чистую простыню, оставив лишь одно маленькое личико.