Волчий договор (ЛП) - де ла Круз Мелисса - Страница 29

Ахрамин, Эдон, Малкольм и Рэйф ушли, чтобы найти ближайший Окулюс и изменить приказ. Блисс решила остаться с Лоусоном. Она была единственной, кто знал больше о его плане, чем простое обеспечить поток времени и спасти Талу.

— Ты не должна идти со мной. Я могу позаботиться о Ромуле, — сказал он.

— Я знаю, что ты можете. Но даже Фенриру нужны друзья, не так ли?

На этот раз Лоусон не спорил.

Глава тридцать вторая

Блисс следовала за Лоусоном через город. Здания были поверхностными; Рим, с которым она была знакома, был заполнен огромными памятниками, базиликами, и храмами и дворцами, но она напомнила себе, что они вернулись в начало, прежде, чем большинство тех вещей было построено.

Она осмотрела площадь внизу, под её ногами. Открытая площадь была огромной, толпа заполонила её, когда они ждали звук горна, который прозвучит дважды, сигнализируя открытие Консуалии, игры, которые праздновали в день Нептуна. Красные знамена колебались и извивались на ветру, а здания были покрыты яркой краской и надписями на стенах. Кровь животных капала со стен в открытые сточные трубы, и всюду были мухи.

Рим вонял как труп. Это было намного более вульгарное место, чем она воображала. Воздух был заполнен ароматом ладана и дыма от горящих изображений римских богов, смешанных с вонью людей, потеющих в шерстяных тогах, как она сама. Она могла сказать, что были некоторые социальные различия — более богатые граждане носили тоги, которые, казалось, были сделаны из хлопка, и соответственно, они выглядели более прохладными и более удобными, чем все остальные, включая её.

Лоусон объяснил, что храм, перед которым стоял Ромул, это Регия, дом королей. Они быстро прошли к нему, обходя телеги, заполненные свежими продуктами, и она взяла кое — что из открытой корзины и погрузила зубы в сочный фрукт. Человек толкнул ее, и холодное вино пролилось из его деревянной кружки на ее платье.

Блисс всюду осматривалась, она видела солдат, таких же жестоких воинов, как в ее памяти. Древние волки были великолепными и золотыми, в то время как адские псы, замаскированные в той же самой броне, которую они обычно носили, были более темными и меньше по размеру. Она почти врезалась в одного, когда она пробивалась в толпу.

— Простите, — прошептала она.

Пёс искоса посмотрела на нее. Он был точно из младшей лиги; его броня была сделана из крепкой коричневой кожи, сделанной по форме мускулистого туловища.

— Подожди — ка, — сказал он.

— Она со мной, — сказал Лоусон.

Солдат плюнул на землю, но не стал драться. Блисс нервно отошла подальше, а Лоусон держал ее за руку, когда они пробивались ближе к Регии.

Толпа была раздражённой и неистовой; в воздухе витало беспокойное стремление к проблеме. Приходило все больше солдат, выходя из арок и собираясь в группах на крышах сырых зданий недалеко от площади. Через минуту толпа стала еще более беспокойной. Блисс чувствовала, что её ударили локтём в спину, когда две женщины прошли мимо нее. Другая мчалась позади них, также толкнув Блисс локтем. Солдаты просмотрели толпу с безразличными лицами.

Игры должны были начаться с минуты на минуту, поэтому псы замаскировались под солдат, которые по приказу начнут резню, которая закончила бы род волков.

Блисс почувствовала грубую руку на плече. Это был пёс, которого она толкнула.

— Вот ты где, милашка, — улыбнулся он. — Оставь этого лузера и пошли со мной.

— Оставьте ее в покое, — проворчал Лоусон.

— Ах, да пошёл ты, — сказал пёс. — Ромул сказал, что мы можем взять то, что сможем после сигнала …

Он потянул тогу Блисс и оторвал зажим.

Блисс вздохнула, пытаясь скрепить платье, и повернулась к псу.

— Нет, всё в порядке, — сказала она Лоусону, который был готов нанести удар. Если бы он начал драться с псом, то они начали бы борьбу, а псы были готовы к кровопролитию. Ахрамин и парни должны были изменить приказ — ничто не произойдёт к тому времени. Они не могли рисковать солдатами и забегать вперед псов.

Она повернулась к псу, ее глаза прожигали его темно — красные глаза с серебряными зрачками.

— Ты смеешь угрожать мне? Ты знаешь, кто я?

Пёс посмотрел на нее и задрожал от испуга.

— Нет… Этого не может быть… Как…

Он отступил, в его глазах отражался страх.

— Как ты это сделала? — спросил Лоусон, когда псы ушли. — Кто ты? Ты никогда не отвечала.

Она колебалась, когда завязывала свой пояс. Она могла выложить все карты на стол? Верила ли она ему так же, как он ей?

— Лоусон, в мясном магазине — когда я говорил на твоём языке…

— Ага?

— Ты спросил, откуда я знаю Хролл. Это потому что я увидела кое — что в своей памяти. Я думаю, что это был волк в его истинной форме. Это было удивительно. Красиво.

В ее мысленном взоре она видела, как Люцифер стоял наверху мраморной лестницы, смотря вниз на великолепную армию воинов. Ее отец говорил на этом языке. Но теперь, когда Блисс закрыла глаза и вновь вскрыла память, она увидела, что произошло потом, и рассказала Лоусону.

— Я видела, как Люцифер протянул руку, и красивый воин пал на колени. Был взрыв дыма, и, когда он расчистился, воин стал волком, с ошейником, его золотые глаза стали серебряными.

Лоусон уставился на нее:

— То, что ты описала, это наказание волков, — сказал он. — Как ты увидела это?

Блисс медленно покачала головой. Она была не уверена, было ли сейчас то самое время, чтобы сказать Лоусону правду; она понятия не имела, как он отреагирует. И у них было впереди так много, так много нужно было сделать. Но она не хотела больше хранить тайну.

— Потому что во мне не только воспоминания матери. Во мне и воспоминания отца. У меня был доступ к нему, а он был частью меня.

— А твой отец?

Она вздрогнула:

— Моим отцом… был Люцифер, — прошептала она. — Я — дочь Темного принца Ада. Я хранилась, скрывалась его лояльными последователями, перевоплощенная в течение столетий, чтобы поддержать его дух на земле. Я не знала. Он использовал меня в качестве сосуда. У меня есть его воспоминания, а я — его плоть и кровь.

В течение долгого времени ничего не происходило. Лоусон не говорил. Блисс волновалась, что он пытался придумать, как убить ее публично, но чтобы никто не заметил. Но когда она, наконец, заслужила его взгляд, он не казался сердитым. Только задумчивым.

— Так, значит ты не просто экс — вампир, — сказал он, наконец.

— Нет.

Она видела, как колёсики вертелись в его уме. Он соединял все части.

— Псы знают, — сказал он. — Они ощущают его, они ощущают, что в тебе кровь самого Темного принца. Это пугает их.

— Я сожалею, что не сказала тебе раньше. И я сожалею о том, что мой отец сделал с твоим народом. Но я не он. Я не хочу и части его.

— Тем не менее, ты часть его, — сказал он, и, наконец, он был в гневе, которого она ожидала.

— Тот меч, что у тебя… я убила им его дух во мне. Я хотела умереть, нежели жить с тем, что я сделала. Пожалуйста, — сказала она. — Пожалуйста, поверь мне. Посмотри. — Она сняла ожерелье, чтобы показать часть шрама на ее туловище, прямо через ее сердце. — Это — все, что осталось. Я не лгу. Я думала, что умру, но вместо этого я стала смертной.

— Мы должны тебе, без твоих воспоминаний, мы никогда не смогли бы использовать хронолог. Но после этого… мы пойдём разными путями. Волки не должны вампирам. Мы не будем бороться с демонами во имя тебя. Теперь оставь меня, так как я не желаю твоей компании. Мне нужно убить псов.

Глава тридцать третья

На ее глаза навернулись слёзы, когда она отвернулась от него, но Лоусон сдержался, даже при виде порочного шрама на ее груди. Она отвлекала; он здесь, чтобы убить Ромула и спасти Талу; он не мог думать о Блисс. Если она работала с врагом, то лучше было отослать ее. Если бы она была той, кем она сказала, экс-вампиром и дочерью архангела, то она была в безопасности. Псы не навредят ей; он это точно знал.