Низвержение - Гордон Родерик - Страница 33

Но едва он договорил, как лифт снова пришёл в движение.

— А как там Дрейк и Уилл… у них точно всё в порядке? С ними ничего не случилось по пути? — спросила Эллиот у миссис Берроуз. Она потерла плечо и поморщилась, как от боли.

Селия не успела ответить. Раздался звонок, и двери открылись. Все трое вышли и направились к Центру. Освещение в коридорах было такое же тусклое, как в лифте.

— Интересно, почему это так темно? — вслух подумал Честер, когда они вошли в Центр.

Первым они увидели Данфорта. На фигуру профессора бросали отсветы целых шесть экранов — вдобавок к своему ноутбуку он расставил ещё пять на столах вокруг себя. Очевидно, он продолжал заниматься тем же, над чем работал до приезда Перри: на стенах было открыто ещё несколько панелей, из-за которых свисали громадные клубки проводов. Заметив Честера, Эллиот и миссис Берроуз, Данфорт ненадолго выглянул из-под стола. — Основное освещение пока не работает, — сказал он и вернулся к работе, больше ничего не объяснив.

— Уилл! Дрейк! — воскликнула Эллиот и бросилась к дальней стене Центра.

— Глазам своим не верю! — изумился Честер, увидев женщину рядом с отцом. Мистер и миссис Ролс, обнимая друг друга за плечи, стояли у входа в туннель, ведущий на поверхность.

— Честер! — закричала миссис Ролс и раскрыла объятия подбежавшему сыну. Честер прижался к ней, и из глаз у него хлынули слёзы счастья и облегчения.

— Ты её нашёл! Спасибо! — улыбнулся парень Дрейку. — Спасибо, спасибо!

Дрейк коротко кивнул в ответ и повернулся к Эллиот.

— Нам нужно поговорить, — серьёзным тоном начал он.

Эллиот обратила внимание, что Уилл подошёл к ней очень близко и с тревогой поглядывает на её спину — на винтовку, как предположила девушка.

— В чём дело? — спросила она, почувствовав неладное. Она отступила от Уилла и Дрейка. — Вы от меня что-то скрываете?

Тут Эллиот посмотрела на длинный входной коридор. По нему в Центр направлялись двое. Одного из них, высокого и крупного, трудно было с кем-то спутать даже на таком расстоянии.

— Суини, — произнесла девушка. Но она никак не могла узнать второго. — Кто это с ним?

— Эллиот… — начал Уилл, шагнув к ней. — Мы…

— Джиггс… Это Джиггс? — перебила Эллиот, вглядываясь в полутёмный коридор. Хотя про Джиггса несколько раз заходила речь, его ещё никто не видел, но все предполагали, что скоро доведётся с ним познакомиться.

Эллиот медленно покачала головой.

— Нет, — пробормотала она.

Девушка бросила взгляд на Дрейка.

— Нет! Только не он!

Уилл увидел, как она сжала зубы, как зловеще загорелись её глаза.

— Эллиот, дай мне винтовку, — попросил Дрейк и протянул руку, чтобы схватить девушку. Но она оказалась быстрее.

Эллиот кинулась бежать.

К отцу.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Вихрь

Глава 11

Вейн поднялась с тела, в которое только что отложила яйцо. Плавным змеиным движением опустила ногу на пол, затем, втягивая обратно в рот длинный яйцеклад, скользнула второй ногой по неподвижному телу и встала.

На койке лежала женщина средних лет, колонистка, которую совсем недавно доставили из подземного города. Она оказалась в числе несчастных обитателей лачуг в Северной пещере, которых Граничники увели под прицелом винтовок, чтобы протемнить до полной потери рассудка.

И хотя её мозг практически не работал, грудь колонистки вдруг начала подниматься и опускаться, и она беззвучно закашлялась — яйцо вызвало спазмы в трахее. В редких случаях особо беспокойные кандидаты даже извергали яйцо наружу, и всё приходилось начинать заново. Вейн понаблюдала за женщиной, убедилась, что имплантация прошла успешно, и обвела взглядом цех. Стигийки методично обрабатывали людей — уже было отложено около сотни яиц.

Насекомьи конечности Вейн дрогнули, затем скрестились у неё над головой. Они стали вибрировать, всё быстрее и быстрее, издавая ровный гул, похожий на стрекот сверчка. Несколько секунд спустя Вейн прекратила стрекотать и прислушалась, наклонив голову. Через мгновение до неё донёсся ответ Эрмионы.

Продолжая перекликаться, сёстры постепенно продвигались к койкам у входа в цех. Наконец они заметили друг друга сквозь влажный пар и полумрак и сошлись у койки молодого человека: первого, в кого отложили яйцо.

Хотя Вейн и Эрмиона регулярно утоляли голод сырым мясом и густым сахарным раствором, ёмкости с которым были расставлены по всему цеху, Фаза заметно сказывалась на внешности стигиек. Постоянное воспроизводство яиц настолько ускорило их метаболизм, что от подкожного жира почти ничего не осталось.

Теперь в Эрмионе и Вейн едва можно было узнать роскошных красавиц, какими они были до начала Фазы. Из-под изорванной и окровавленной одежды проглядывали тощие тела: одни кости и мускулы, туго обтянутые кожей. Лица стигиек стали неестественно угловатыми, словно на портретах кисти художника-кубиста.

— Пора проведать наших малышей, — проскрежетала по-стигийски Эрмиона. Если бы Уилл и Честер могли её сейчас увидеть, им бы сразу стало ясно, почему стигийский язык кажется нечеловеческим: потому что те, кто говорит на нём, — не люди.

— Да, самое время, — ответила Вейн, радостно потирая костлявые руки. Мышцы и связки задвигались у неё под кожей, будто шарниры зловещего механизма.

Эрмиона подошла ближе к койке и склонилась над юношей. На секунду она отвлеклась, чтобы вытереть подбородок: её горловые железы ещё не перестали вырабатывать смазку для яйцеклада, и теперь вязкая жидкость стекала изо рта и, застывая, свисала с растрескавшихся губ.

Расстегнув верхнюю пуговицу рубашки молодого человека, Эрмиона запустила руку внутрь.

— О да, — выдохнула она. Стигийка очень осторожно вытащила пульсирующую личинку цвета слоновой кости, сантиметров двенадцати в длину. Она напоминала большую гусеницу, только была гораздо толще. Держа личинку Воителя обеими руками, Эрмиона поднесла её к лицу. — Кто у нас такой хорошенький?! Кто у нас такой замечательный? — с умилением проворковала она.

Глаза у личинки ещё не развились, но маленькая пасть открылась и закрылась в ответ. Свет потолочной лампы блеснул на острых клыках Воителя, жемчужно-белых, как молочные зубки младенца. Эрмиона прижала клацающую зубами личинку к груди, с нежностью глядя на неё.

Вейн тоже просунула руку под рубашку, прямо в грудную полость: личинки уже прогрызли кожу, выбираясь наружу. Вейн вынула не одну, а целых две и покачала их на руках. Они вертелись, как озорные щенята.

— Да, они замечательные, — согласилась с сестрой Вейн, прослезившись от счастья и гордости. Одна из личинок у неё на руках пронзительно завыла. К ней тут же присоединились другая и та, которую держала Эрмиона.

Тело на койке зашевелилось, словно чудом вернулось к жизни. Но молодой человек был давно мёртв. Это остальные личинки пытались прогрызть себе путь наружу сквозь его джинсы или выползали через рукава.

— У малышей прекрасный аппетит, — заметила Эрмиона. — Это наши первенцы. Я думаю, за одно это их нужно избаловать до неприличия.

Вейн кивнула в знак согласия.

— Они достойны особого угощения. — Она уложила личинок обратно на койку и направилась в угол цеха, где в полумраке ждали своей участи несколько колонистов и новогерманцев. Большинство неподвижно лежало на полу, но некоторым удалось выпрямиться и сесть. И хотя сознание пленников было полностью уничтожено Тёмным светом, Граничники из предосторожности окружили их загородкой, чтобы те, кто мог хоть как-то двигаться, не разбрелись, как глупый скот.

Вейн открыла дверцу в загородке и рывком подняла на ноги крупного мужчину.

— Возьмём-ка тебя, — сказала она.

На человеке было полицейское обмундирование. Это был Третий Офицер.

— М-м-м, мясистый, — одобрительно протянула стигийка и потащила его за собой. Полицейский едва мог идти, у него заплетались ноги, и он то и дело спотыкался. Вейн доволокла его до койки. Эрмиона успела разорвать одежду на трупе, чтобы личинкам — их оказалось не меньше трёх десятков — было легче выбраться наружу.