Низвержение - Гордон Родерик - Страница 6

Ребекка-два ничего не сказала. Она, задумавшись, смотрела в окно. По её лицу бежали полосы света от фонарей.

Раздражённая молчанием сестры, Ребекка-один фыркнула и стала водить острыми ноготками по сиденью, царапая роскошную кожаную обивку:

— Ты что-то слишком откровенно влюбилась. Не думай, что никто не видит, — объявила она и тут же получила реакцию: сестра мгновенно развернулась к ней.

— О чём это ты? — спросила Ребекка-два.

— Да о том, как ты вздыхаешь по своему оловянному солдатику, — огрызнулась Ребекка-один, кивнув в сторону молодого человека за рулём их «мерседеса». Это был капитан Франц, новогерманский офицер, который приглянулся Ребекке-два во внутреннем мире. — Нас должен возить один из наших, а не твой голубоглазый красавчик, наряженный в шоферскую форму, — продолжала стигийка. — Ты даже велишь ему не надевать фуражку, потому что иначе не сможешь любоваться его золотыми кудрями.

Ребекка-один злобно уставилась вперёд, сверля взглядом красивую голову капитана Франца, а он, как будто и не слыша, о чём говорят его пассажирки, по-прежнему невозмутимо управлял машиной.

— Ты чепуху несёшь! — вспыхнула Ребекка-два. — Ничего я не вздыхаю…

— Ещё как вздыхаешь. Я твоя сестра… меня ты не проведёшь, — покачала головой Ребекка-один. — Но я просто не понимаю.

Ребекка-два догадалась по лицу сестры, что та в самом деле серьёзно озадачена.

— Чего не понимаешь? — спросила она.

— Ну, прежде всего, что в нём такого особенного? Он всего лишь человек, ничем не лучше этих жалких верхоземских слизняков. Даже хуже: его протемнили до такой степени, что он превратился в зомби. — Для наглядности Ребекка-один вывалила язык наружу и скосила глаза. — Он как бестолковая сломанная кукла, которую ты для забавы таскаешь с собой. И это нездорово.

Капитан Франц остановил «мерседес» перед двустворчатыми воротами фабрики. Увидев, куда они приехали, Ребекка-один прервала свою тираду:

— Какие огромные, — произнесла она, оглядывая постройки величиной с ангары.

— Да, огромные, — согласилась Ребекка-два, успокоенная тем, что сестра отвлеклась.

Двое Граничников в верхоземской одежде открыли ворота. Заглянув в машину, они сделали капитану Францу знак, что можно проезжать.

Ребекка-один наклонилась вперёд и грубо толкнула новогерманца в плечо:

— Эй, ты, комнатная собачка, поезжай вокруг. Я хочу сперва осмотреть склады.

Капитан Франц немедленно подчинился: он объехал невысокое административное здание и затем притормозил. — Дальше, дальше, тупица! Вези внутрь! — прикрикнула Ребекка-один и так стукнула его по голове, что машина вильнула. — И руль крепче держи, дубина!

Ребекка-два стиснула зубы, но промолчала. «Мерседес» заехал в дверь склада.

— Останови тут, — резким тоном распорядилась Ребекка-один. Капитан Франц ударил по тормозам, и шины взвизгнули на крашеном бетонном полу. Сёстры вышли из машины, а навстречу им уже спешили старый стигиец с адъютантом в длинных чёрных одеяниях с белоснежными воротниками.

— Неплохое место, — одобрительно кивнула старому стигийцу Ребекка-два, осматриваясь.

— Три склада общей площадью три тысячи семьсот квадратных метров. Там, — старик указал на двери в углу просторного помещения, — развёрнут полевой госпиталь, где мы проводим массовое протемнение и имплантацию бомб. Как и многие другие компании в регионе, эта фабрика разорилась, и нам удалось купить землю со всеми постройками за бесценок. Эта территория идеально подходит для наших целей, и никто даже не подумает нас тут искать!

— А насколько хорошо она защищена? — осведомилась Ребекка-один.

— Начиная со вчерашнего дня мы удвоили количество часовых на всех входах и выходах. Наши бойцы совместно с новогерманцами несут дежурство круглые сутки, — ответил старый стигиец. — Также мы перекроем все подъезды к территории.

Стигийка кивнула:

— Так когда всё будет готово к приёму гостей?

Старик улыбнулся, и его чёрные глаза сверкнули радостным возбуждением:

— Первый склад будет полностью оборудован к вечеру. — Тут он прервался, наблюдая вместе с близнецами за тем, как новогерманские солдаты вкатывают на склад больничные койки и расставляют ровными рядами. — После массового закрытия больниц раздобыть сколько угодно коек не составляет труда, — продолжил старый стигиец. — Здесь вполне можно разместить сто пятьдесят, ещё как минимум столько же — в прилегающих помещениях. Затем установим увлажнители и отрегулируем атмосферу. Всё должно быть безупречно. — Он запрокинул голову, потянул носом воздух и хлопнул руками в перчатках. — Наш час приближается. Наконец-то.

— О, я чувствую, чувствую, — прошептала Ребекка-один. Всё время, пока старый стигиец говорил, она, запустив руку за воротник, тёрла себе спину между лопаток. Сейчас она вытащила руку, и Ребекка-два увидела у сестры на пальцах крошечные пятнышки крови.

Она и сама ощущала тупую боль вверху позвоночника и неодолимый зов природы.

Стигийской природы.

Хотя близнецы ещё не достигли зрелости и не могли участвовать в намеченном событии, они испытывали такое же жгучее, опьяняющее желание. Ребекке-два казалось, что у неё в жилах течёт не кровь, а электрический ток. Древняя сила манила её, звала исполнить своё назначение в завершении цикла, который тянулся сотни, если не тысячи лет.

Ребекка-два вытерла пот со лба. Она с изумлением поняла, что пытается бороться с этим внутренним позывом, и встревожилась — с какой стати ей сопротивляться?

Это ненормально.

Она отвернулась от сестры и старого стигийца — вдруг они каким-то образом почувствуют, что с ней происходит?

Раздался скрежет, потом трубы затряслись, и наконец брякнуло сообщение. Первый Офицер, держась за живот, поспешно приковылял из своего кабинета к трубам, нашёл нужную, открыл на ней задвижку и извлёк продолговатую округлую капсулу величиной с небольшую кухонную скалку.

— Что там, сэр? — спросил Второй Офицер, выглянув из Темницы в приёмную.

— Да погоди ты, — осадил его коллега. — Прочитать спокойно не даёшь! — В свете последних событий в Колонии оба полицейских не высыпались неделями, что не лучшим образом сказывалось на их настроении.

— Уже и спросить нельзя, — пробормотал Второй Офицер.

Первый Офицер тем временем открутил крышку капсулы и выудил наружу тоненький свиток. Из-за усталости он выронил сообщение и, разразившись несколькими отборными ругательствами, нагнулся за ним. Едва полицейский выпрямился, как взвыл:

— Ох ты, брюхо! — позеленел и застыл, прижав руку к животу.

— Не отпустило ещё? — поинтересовался Второй Офицер.

Вместо ответа тот угрюмо глянул на него, давая понять, что вопрос совершенно излишний. Наконец Первый Офицер развернул свиток и принялся разбирать мелкие буквы.

— Проблемы в Северной… драки… стигийцы просят выделить все доступные силы.

Второй Офицер ответил не сразу, но известие о беспорядках в Северной пещере его не удивило. За последнее время колонисты уже не раз поднимали друг на друга оружие, и полицейскому трудно было их за это винить. Многих теперь выселяли, превращая городские дома в казармы для постоянно прибывающих новогерманских солдат. Всё, что стигийцы предоставляли взамен, — это временное жильё в сырых грибных полях, где наспех настроили лачуг.

Потом ограничили пайки: огромная доля продовольственных запасов Колонии направлялась новым войскам, проходящим обучение у стигийцев.

Ещё больше накаляли ситуацию вспышки болезни, которая вызывала сильнейший понос и происходила, вероятнее всего, от нынешней перенаселённости в пещерах. Первый Офицер до сих пор мучился этим недугом.

Так что Второй Офицер совсем не удивился ни новым беспорядкам, ни тому, что стигийцы поручили уладить дело колониальной полиции.

Первый Офицер уставился на коллегу, барабаня пальцами по стойке в приёмной.

— Если хотите, возьму это на себя, — предложил Второй Офицер.

— Да, хочу, — коротко ответил Первый.