Зов Уршада - Сертаков Виталий - Страница 33

Здесь хватило бы для покупки царства. Одноглазый Нгао грабил, не в силах остановиться. Он вел себя как тупое животное, которое погибает от обжорства, но продолжает заглатывать пищу.

— Теперь ты будешь богат, ты забрал себе все их ценности, — похвалила я.

— Да, теперь я богат. Я смогу выкупить заложенные фактории своего отца. Но изрядная доля добычи пойдет на уплату наемникам, — сказал парс. — Кроме этого красавца, я провел через Янтарный канал еще четыре вспомогательных корабля. Это почти восемьсот человек превосходных бойцов. Без них бы мы не справились. До того как ловить Нгао, мы нанимались ловцами дважды к разным монархам. Мы уничтожили пиратскую республику в Левантийских морях, а за Геркулановыми столбами мы поймали и передали маврам самого Рашида. За него мы получили столько золота, сколько он весил… Мы выслеживали Нгао почти пять месяцев, а затем нанесли удары одновременно по восьми его джонкам на воде, по двум недостроенным и по двум морским крепостям…

— Это так странно… Ведь у страны Бамбука намного больше солдат и кораблей. Отчего бы им самим не победить пиратов?

— Таких кораблей у них нет. — Воин слово «таких» произнес с нажимом. — Мы покрываем за день до двухсот морских миль, мы идем против ветра и без приборов. Никто не мог выследить Одноглазого Нгао, потому что раньше у него были лучшие мореходы. Кроме того, у нас два нюхача-кастрата, они нашли все джонки и порты Одноглазого за месяц. Таких нюхачей нет даже у императора.

— Ого… Ты богаче императора?

— Нет, я произвел честный обмен. Когда я ехал из Гипербореи через страну руссов, я предложил князю Василию парочку новорожденных трехголовых змеев. Это большая редкость…

— Впервые о таких слышу! А чем они хороши?

— Ничем. Они абсолютно бесполезны, особенно если учитывать, что у взрослых змеев головы постоянно бранятся между собой. Когда-то они водились на севере Зеленой улыбки в большом количестве, но у русских есть одна загадочная древняя традиция. Когда в деревне подрастал юноша, ему наливали полную чашку водки, затем вручали рогатину и посылали на болото драться с огнедышащими змеями. Так они перебили всех безобидных ящеров, и, когда князь Василий узнал, что у меня есть целых два, он согласился на время уступить взамен нюхачей.

— Зачем же тебе идти в страну Бамбука? Вы смогли сделать то, что не под силу флоту императора Кансю, вы разорили гнездо ядовитых скорпионов. Ты можешь забрать добычу и скрыться.

— Император не посягает на золото Одноглазого. С него довольно и того, что прекратят грабить караваны. Он может больше не посылать военные корабли для охраны купцов.

— Значит, ты ждешь от Кансю иного? Ах да, я догадываюсь… Ты ждешь, что он откроет тебе хранилища на горе Четырнадцати храмовых пагод?

— Ты снова права, моя прекрасная победительница… — В пляшущем свете факелов я не могла понять, насмехается он надо мной или грустит. — Ты так юна, но кажется, тебе знакомы тайны всего мира…

— Я… я встречала немало путешественников. Одиночество развязывает языки.

— Впрочем, ты права. Даже в далеких могольских степях наслышаны о знаменитой горе пагод. Правда, никто из чужестранцев не видел святилищ собственными глазами…

— Потому что чужестранцам отрубают головы, — рассмеялась я.

— Это верно, правители страны Бамбука не пропускают никого за горный хребет. Для факторий открыты всего три порта на главных островах. Однако моим наставникам стало известно, что император Кансю — увлеченный собиратель редкостей…

Молодой капитан хитро замолчал, давая мне самой возможность догадаться. От него пахло терпким вином, солью и жареным мясом. От него пахло так, что кружилась голова.

— Неужели… неужели ты хочешь заполучить волшебные Камни пути? — Внутри меня все оборвалось, когда он улыбнулся.

Потому что с этого момента восхитительный спаситель становился моим врагом. Всякий, кто посягает на мечту Красных волчиц, становится их врагом.

— Ходят слухи, что император любит не только отрыжку уршадов, он даже скупает подарки Тьмы, — уклончиво ответил парс. — Посланцы Кансю нарочно ездят на ярмарки Зеленой улыбки… Ходят слухи, что в хранилищах под горой Четырнадцати пагод спрятано испепеляющее оружие, к которому боятся прикоснуться. Там есть чудесные шкатулки, поющие на разные голоса, есть серые стекла, внутри которых хохочут бесы. Есть даже прибор, размером меньше секстанта, который за одну песчинку может сложить и умножить все монеты в сундуках…

— Воин, император обманет тебя, — заявила я, и время показало мою правоту. — Ты разорил пиратское царство, ты привезешь Нгао в клетке на Хонсю, ты даже можешь высыпать на берегу все сокровища. Но тебе не дадут живой Камень пути. Считай, что твой договор написан птичьим пером на облаке, а скреплен дождевой каплей.

— Возможно, ты права, моя прекрасная пленительница. — Его лицо ненадолго омрачилось. — Однако я обсуждал с волхвами и конунгом такой исход событий. Если император откажется соблюдать договор, мы обнажим топоры…

— Я видела твое оружие, воин. Огонь течет из тебя, как молоко из небесной коровы. Однако я слышала кое-что еще про страну Бамбука. Императорский дворец и святилища стерегут лучшие бойцы, рожденные на свет лишь с целью убийства. Когда им от роду два года, их подвешивают вверх ногами, чтобы они учились спать, как вампиры. Когда им от роду три года, они ночуют, укрывшись корягой, на дне реки. Когда им от роду четыре года, они одним ударом вырывают сердце из овцы. Когда им от роду шесть лет, они умеют убивать из всех видов оружия. Разве ты желаешь смерти всем своим наемникам?

— Те, кто указал мне путь, считают, что есть нечто более важное, чем жизнь солдата.

Усилием воли я захлопнула рот. Я так и не решилась спросить, зачем его таинственным Учителям нужен живой Камень. Зато я набралась смелости спросить о другом. Когда он в четвертый раз предложил мне остаться с ним, я сказала, что боюсь колдовства, окружающего драккар. Я почти не солгала. Те немногие формулы, которым меня в детстве научили Матери-волчицы, произносились на борту с огромным трудом. Я едва не потеряла сознание, пытаясь заглянуть за уровень нижней палубы. Я ничего не увидела, зато поплатилась фонтаном крови из носа…

— Еще год по исчислению Великой степи этот чудесный корабль будет обгонять тучи и даже акул. — Молодой капитан любовно погладил бронзовые проушины «единорога». — Затем он плюхнется в воду и превратится в обычный неповоротливый сундук. Пойдем, я покажу тебе…

Мы спускались вместе, все ниже и ниже, и мое сердечко стучало от страха. Хотя совсем недавно я была уверена, что разучилась испытывать страх. Снова я оказалась в полутемных коридорах матросской палубы. Тускло мерцали лампы, подрагивал корпус, пахло сырой тканью и немытыми телами. Юный капитан постучал в неприметную дверь. Я была уверена, что окажусь в матросском кубрике, но нам отворили два до зубов вооруженных воина. Этих двоих я узнала по описаниям и в первый миг отшатнулась.

Рыцари Плаща! Нелюдимый, закрытый орден, запрещающий своим адептам иметь семью, связывать себя любыми долговыми и имущественными обязательствами. Рыцари Плаща нанимались в охрану к любым правителям и монархам, и часто случалось, что вчерашним приятелям приходилось скрещивать клинки. Однако кодекс их ордена пресекал всякий намек на дружбу.

Я слышала, что ежегодно тысячи обедневших дворянских семейств пытались сплавить туда своих отпрысков, они съезжались из дальних уделов Зеленой улыбки в Нормандию, где под покровительством местных герцогов процветало самое мрачное учебное заведение Европы. Далеко не каждому отцу удавалось пристроить своего мальчика, даже с учетом высокой платы за поступление. Странным образом, а может, вполне естественно, но отцы ордена предпочитали обнищавших дворян, которым нечего было терять.

В дальнейшем всякая связь с родными прерывалась, ученик надевал маску, выбирал псевдоним, герб и любимое оружие.

Старшая наставница Черной пагоды говорила мне, что и в провинции Чурья при дворе магараджи служат четверо рыцарей Плаща. Кровавый деспот не мог доверять даже сикхам, он покупал безлицых наемников на Зеленой тверди…