Зов Уршада - Сертаков Виталий - Страница 37

— Домина, на набережной пять машин и люди с оружием. Они целятся в корабль, но пока боятся идти!

— Внимание, на борту-ту-ту! Вы окружены-ны! Предлагаю немедленно сложить оружие-е! — громоподобный голос полетел над водой.

Первый из моих противников яростно тер глаза, махая дымящимся пистолем. Я использовала прием кузари-дзютцу, но за неимением цепи пришлось орудовать шнуром с гирькой. Я сорвала с пояса один из шнуров, отягощенных металлом, и накинула на шею второму. Пока этот рослый дурак сражался с удавкой, я сделала три кувырка, всякий раз меняя направление. Третий охранник выстрелил в меня трижды. Он разбил бутылку с вином, попал в мертвого горца и под конец — застрелил второго белолицего, помощника Харина, который в драке участия не принимал. Тот честно стоял на коленях, стуча зубами, и получил пулю в живот.

Некрасивая, обидная смерть.

— Домина, он вырывается!

— Марта, он убегает!

Эти двое, Юля и перевертыш, повисли на ногах у отважного Харина, а тот, скрипя зубами, рыча, бормоча угрозы, волок их за собой в коридор. Почему-то полковнику внезапно надоела компания его ночных приятелей.

— Я повторяю-ю! Никто не пострадает-ет! — надрывался гулкий бас на берегу.

— Женщина-гроза, они спрятались за своими повозками и кричат в небо. — Кеа исправно выполняла свои обязанности, прикрывшись крышкой. — Они перегородили улицы, но не могут сдержать горожан. Там не меньше тысячи любопытных.

Наконец египетская тьма накрыла половину залы, словно кракен выпустил свою черную жижу. Я станцевала перед ослепшими бойцами последний танец, в бортах судна прорезались еще три лишние дырки. Затем я затянула шнур, от которого безуспешно пытался освободиться один из них. Двоим уцелевшим мой сэлэм подарил быстрое освобождение от хлопот.

— Марта, кажется, мы его убили!

Пока полковник сражался с перевертышем, ведьмочка Юля огрела его по голове бутылкой.

— Вы его не убили. Кой-Кой, заберем его с собой! Иди впереди, найди нам лучшую повозку!

— Как же мы выйдем? — запричитала Юля. — Они уже тут, целая свора. Они нас расстреляют, смотрите…

— Не ори! — пришлось дать ей несильную оплеуху. — Бери его за ноги и тащи! Кеа, тут есть еще враги?

— Никого, кто бы мог угрожать нам, Женщина-гроза. Пятеро имеют оружие, но они заперлись глубоко в трюме, потеют и портят воздух, — доложила нюхач. — Кстати, вон там, на тарелке, прекрасный виноград, я бы не отказалась…

— Постойте, — опомнилась вдруг девочка Юля, — помогите мне развернуть эту колонку.

Я не слишком понимала, что она делает. Девочка нашла на возвышении что-то вроде клавесина братьев Жамю; когда-то мой супруг Зоран водил меня в один богатый дом в Кенигсберге, там играли на подобном инструменте в четыре руки. Музыка меня почти усыпила, но ловкость механиков вызвала уважение.

Однако рыжая ведьма отыскала не клавесин. Она взяла в руки блестящий огурец, и мы с Кой-Коем вместе вздрогнули от ее кашля. Из черного ящика, который Юлия назвала «колонкой», покатился воистину львиный рык.

— Эй вы, ваш полковник в порядке! Я требую, чтобы немедленно приехало телевидение! Слышите?! Если хоть один подойдет к лесенке-ке, мы убьем всех, кто внутри-три!

— Кой-Кой, что она говорит? — Я не понимала и половины слов.

— Вы — идиоты. — Харин выплюнул кровь. — Я даю вам последний шанс: отпустите меня и проваливайте. Чего вы хотите, денег?

— Домина, кажется, она требует, чтобы сюда прибыли глашатаи сатрапа и… нет, не понимаю.

— Отпустите женщин-ин! Отпустите заложников-ков! — гремел в ответ мужской бас. — Послушайте-те! Назовите ваши требования-я!.. Могут пострадать случайные люди-ди…

Я осторожно выглянула в оконце, но кричавшего не заметила. Все смельчаки прятались за своими машинами. Две длинные стеклянные повозки перегораживали улицу. Там бегали «бобры» и безуспешно пытались сдержать напор толпы. Если до сего момента горожане реагировали довольно вяло, то после последних слов Юли толпа поперла вперед, словно им обещали бесплатное вино.

— Домина, наша ведьмочка говорит, что вон тот красный ав-то-бус привез очень важных людей. Они могут сделать так, что о нас через три минуты услышит весь город. Это такая особая каста — жур-на-лис-ты…

— Слушайте все! Пропустите ближе журналистов! Ближе, я сказала! — надрывалась рыженькая. — Слушайте внимательно. Здесь нет никаких террористов. Здесь никого не держат в заложниках. Здесь со мной — полковник Харин, замначальника милиции. Он ночью встречался тут с главными сутенерами, которые поставляют девушек в бордели. Харину привезли вечером деньги, собранные с районных отделений милиции. Но ему мало, он собирал еще и деньги с мафии…

На набережной установилась кладбищенская тишина.

— Ой дура, ну ты и дура, — пропел связанный полковник, трогая себя за разбитую макушку.

— Что будем делать? — спросил Кой-Кой.

— Дайте микрофон-он полковнику-ку! — прогремел человек, прятавшийся за машиной.

— А казачок-то засланный! — не своим голосом прогнусавила Кеа. — Домина, я чую, кому он передавал деньги дальше.

Я разрезала полковнику штаны и приставила острие кинжала к тому месту, сохранность которого для мужчин важнее воинской карьеры.

— Кой-Кой, переведи ему… Слушай, пес, сейчас ты им скажешь, что все это правда, что ты сам мздоимец и вор, что ты торговал женщинами, должностями и укрывал от тюрьмы этих горцев, которых должен был ловить. Говори, иначе, клянусь, я сделаю тебя евнухом. Прямо сейчас.

Он скривился, но сделал все, как я просила. Девочка Юля ему нашептывала, а он повторял громко.

— Ну и что дальше? — Полковник слегка перевел дух, когда я убрала лезвие от его хвоста. — Все равно я очернил себя под принуждением! Кто вас послал? Давайте говорить серьезно… И дайте мне бинт, вы мне голову разбили…

Тут рыжая ведьмочка подмигнула мне и стала делать за спиной пленника какие-то хитрые знаки. Я снова осторожно выглянула в круглое оконце. Из красного автобуса вылезли люди с толстыми черными веревками и непонятными магическими предметами. В скопище цивильных горожан застряла еще одна машина с жур-на-лис-та-ми. «Бобры» пытались их прогнать, но пока безуспешно. Позже я легко научилась различать эту касту слегка тронутых людей по тому напору, с которым они прокладывают себе путь в любой толпе.

— Женщина-гроза, мне казалось, что Красные волчицы неплохо умеют творить формулу «пьяного языка», — деликатно напомнила Кеа.

На формулу «пьяного языка» у меня ушли последние силы. То есть сила в руках осталась, но духи Леопардовой реки покинули меня на пять или шесть полных дисков Короны. Большой милицейский начальник отбивался, но вскоре ослаб и сказал в серебряную трубку все, о чем его просили. На четвертой тверди странно действуют самые простые формулы. Духов-помощников необычайно сложно вызвать, зато потом их сложно загнать обратно. Полковник Харин уже давно рассказал все, что знал про своих пелтастов, про то, как покупаются и сколько стоят самые хлебные должности, про девочек и про каких-то азиатских рабочих, но тут уже я потеряла нить…

Зато наша рыжая ведьмочка вошла во вкус, и, стоило Харину затихнуть, она снова и снова закидывала его вопросами. Полковник плакал и говорил, говорил и плакал, а тысячная толпа на набережной слушала его всхлипы. Внезапно кто-то оттуда потребовал, чтобы полковник вышел на палубу: якобы его заставляют нести всякий вздор. Нам пришлось его поднять и поставить напротив окна. Большой начальник слегка покачивался, но ораторствовал с не меньшей энергией.

Кеа с набитым ртом сообщила, что в Харина целятся как минимум трое, и даже уточнила, откуда именно. Тогда Юля заставила Харина повторить все это для народа, и на набережной поднялся страшный гвалт. Заплаканный Харин проорал им, что если его убьют, то это сделают не люди на плавучем ресторане, а стрелки «из органов». На набережной закричали еще сильнее, а Кеа радостно хрюкнула, что стрелки опустили пушки. Как она ухитрялась это чувствовать, сидя в корзинке, с набитым ртом, — ведомо одному богу Плавучих островов.