Зов Уршада - Сертаков Виталий - Страница 4

— Достойный ответ.

Старцы степенно покивали. Фигуры некоторых из них дробились. Рахмани догадался, что не все находятся здесь, на круглой циновке, они прислали свои фантомы из удаленных пещер.

— Сколько Янтарных каналов ты нащупал за время ученичества? — спросили из мрака.

— Всего — три крепких и два неустойчивых.

— Благодаря юному Саади наши купцы получили новый канал в Джелильбаде, два канала — в окрестностях Каира и Мошерского оазиса, и всюду нам удалось засвидетельствовать свое право печатью султаната. Теперь город Исфахан станет еще богаче, в домах бедняков уже поселилось довольство. Но самую большую услугу народу парсов юный Саади оказал этой весной. Он нащупал совершенно новый канал на Зеленую улыбку, во владения южных хазаров. Юный Саади считает канал неустойчивым и опасным, поскольку на Хибре он начинается в опасном месте, на стремнине реки, и на Зеленой улыбке он также выводит в глубокую реку по имени Волга.

Мы проверили этот канал, и я нарочно не называю вам точное его расположение. Поблизости от Янтарного канала находится большой город Астрахань, с которым мы никогда еще не торговали. Город стоит подле моря, именуемого там Каспием. У нас этого моря нет, а река, именуемая у хазар Волгой, впадает у нас в озеро Арал. Пока Янтарный канал слаб и не пропускает больше дюжины всадников с поклажей за сутки, но вскоре, общими усилиями, мы его расчистим и укрепим. Все наши братья приглашены для слияния разума. Да поможет нам Аша Вашихта, и я уверен, что после месяца летних дождей мы сможем продать канал султанату за десять тысяч драхм золотом либо объявить его своей собственностью…

Рахмани потупился, не в силах показать всем пунцовое от счастья лицо.

— Я прошу снисхождения, Учитель, — заговорил он, когда ему разрешили, — но я ничего бы не добился без ваших наставлений и без помощи всей общины.

— Это так, — согласились наставники. — Но теперь ты достаточно взрослый, чтобы принять дальнейший путь. Ты никогда не будешь вне храма, таков удел любого из нас. Ты всегда, на всех трех твердях, будешь слышать голос Учителя и повиноваться ему. Некоторые из младших жрецов выбирают путь монашества. Некоторым уготована доля светского правителя, иным подвластна магия и искусство врачевания… Но тебе, воин, не суждено выбирать. Всякий правитель, всякий владыка, имеющий силу на трех твердях, будет стремиться заковать твой талант в оковы…

Рахмани растерялся:

— Как я должен поступить, Учитель?

— Ты вполне готов к обряду Тишины. Мы проводим тебя, — вместо ответа улыбнулся старик.

Юный ученик вздрогнул…

На четвертой тверди Рахмани испытал похожее чувство. Ступив на горбатую лысину моста, он втянул ноздрями воздух, прикрыл глаза и на несколько песчинок отдал свое «я» бурлящей воле вселенной. Ловца обескуражило, что он не слышит Учителя, однако он сумел подавить в себе детский страх. На четвертой тверди Рахмани не ощущал даже слабого шепота серой паутины. Рахмани разволновался, не покинул ли его брат-огонь, но к счастью, стоило произнести первую фразу формулы, как голубые молнии послушно заплясали на кончиках пальцев.

Здешние булыжники не истекали спокойной мудростью, как в праздничном Риме, они стонали и плакали, выплескивая горе, накопленное за сотни лет. Рахмани спускался по железной вые моста навстречу гранитным цитаделям, навстречу потоку блистающих колесниц и чувствовал, как искрят волосы на затылке.

Твердыня севера пугала Ловца Тьмы.

Навстречу с шелестом пронеслась первая волшебная колесница, без лошадей и быков, от нее пахнуло земляным маслом, кислым металлом, кожей и дурным табаком. Колесницам, которые умеют двигаться без тягловых животных, Рахмани не удивлялся. В земле склавенов он встречал волхвов, которые запрягали в сани ветра и мчались с хохотом по обледенелым руслам рек. По Шелковому пути он несколько раз путешествовал в седле летучей гусеницы, дважды летал в портшезе, влекомом драконами айнов, и дважды был приглашен на сухопутный корабль гиперборейцев.

Следом за первым промчался еще один безлошадный экипаж. Этот ревел, словно раненый буйвол. На влажной грязно-белой крыше колесницы перемигивались два злобных синих глаза, а при взгляде спереди казалось, будто повозка приоткрыла хищную зубастую пасть. Из задницы экипажа толчками вырывался жирный дым. Внутри с трудом помещались три очень упитанных человека в серой форме.

— Сдается мне, дом Саади, мы попали в город, где живут одни лишь маги. — Водомер дважды сотворил молитву Оберегающему в ночи. Его зубы отбивали крупную дробь, жесткая щетина на хребте встала дыбом. — Взгляни, на той стороне разом погасли лампы. Встречал ли ты фонарщика, способного одним дуновением задуть сотню масляных фонарей? А там?! Взгляни налево, дом Саади, их баркентины и шхуны подобны фортам Раджастана. Смотри — шесть рядов окон на корабле, и все они светятся, будто внутри затевается королевский бал!

«В волшебных фонарях не масло, и даже не подземный газ, — быстро оценил Ловец. — А на шестипалубном судне нет ни одной мачты, способной нести паруса…»

— Наверное, луноликий Мегафон мощью своего колдовства создает морские течения, и они позволяют мореходам ходить без паруса! — восхищенно предположил Снорри. От волнения водомер взобрался на перила моста и принялся носиться туда-обратно, задрав к небу заднюю пару ног, кое-как втиснутую в мокрые штаны. — Ты только посмотри, дом Саади, — нигде ни гребцов, ни парусов. На Великой степи тайное искусство подчинять морскую стихию подвластно лишь водным центаврам и пигмеям с Плавучих островов. Говорят, легендарные маги Шамбалы умели творить течения и водовороты, но они спрятали свою страну!

— Ты отстал от жизни в своем Брезе, — отмахнулся Ловец. — В Лондиниуме и Киле уже спускают на воду суда, где горящий уголь вертит подводные колеса.

Рахмани слушал вполуха, он потрясенно вглядывался в утреннюю дымку, открывающую новые и новые чарующие дали. Он удивился железным жирафам высотой с гору, но вскоре догадался, что это специальные приспособления для поднятия грузов. Он видел дымящие трубы такой высоты, на которую на Хибре не вытягивался ни один минарет. Он видел, как зажигались окна в далеких гебойдах, больше похожих на пчелиные соты. Он слышал, как гудят и искрят тысячи гязов железных прутов, зачем-то развешанных над улицами. Глубоко внизу, под величественными дворцами и гладкими дорогами, он ощущал пустоты, там тоже что-то двигалось, очень длинное, наполненное холодным огнем…

— Смотри, дом Саади, а что там написано? Вон там, возле медведя? Это ведь медведь?

— Там написано… — Ловец трижды с напряжением перечитал аккуратные строки на громадном полотнище. Возле букв располагался грубый, но узнаваемый рисунок идущего на четырех лапах медведя. — Там написано… это какое-то волшебное заклинание. «Наш президент… наш губернатор… наша партия…» Нет-нет, Снорри, я не уверен, что такое можно читать всякому, имеющему язык. Наверняка это только для избранных.

— Заклинание, обращенное к медведю? — робко предположил Снорри.

— Вероятно, что у местных руссов этот зверь — тотемный. Вероятно также, что на четвертой тверди медведи обрели разум, как это случилось с некоторыми зверями и птицами на Великой степи. — Саади яростно взъерошил свои седеющие кудри. — Ты же помнишь, Два Мизинца, какие дивные подарки Тьмы тебе доводилось переправлять на юг? Нет ничего удивительного, что медведи в этой стране обрели разум. Может быть, они даже владеют смердами из числа людей…

В следующий миг на мост ворвалась очередная повозка, ослепила путников яростным взглядом двух пламенных буркал, пыхнула гарью и зарычала нечленораздельно, надвигаясь, как раненый носорог. Снорри с перепугу чуть не сиганул за перила, Ловец успел ухватить его за локоть. Возле них со скрипом затормозил угловатый прозрачный экипаж, похожий на стеклянный куб для диковинных рыб. Почти такие же экзотические забавы помещали в своих горных замках богатые вельможи Ютландии.

Саади как-то гостил в башне ярла Скриллинга; тот для потехи кормил своих южных зубастых рыб живыми крысами и отрубленными ушами воров…