Рыцари порога.Тетралогия - Корнилов Антон - Страница 378

– Это… правда? – спросил король.

– Да, ваше величество… – ответил Оттар тихо. – Но…

Он часто заморгал, словно пытаясь сбросить с глаз пелену, потом вдруг с силой ударил, себя по щеке ладонью.

– Да, – громче повторил северянин, стряхнув с себя путы эльфийского очарования, – но те, которых мы освободили, были невиновны! Невиновны они были! То есть никакой магией они не занимались. Облыжно их обвинили, ваше величество! Вот и брат Кай с братом Гербом подтвердят. Уж онито врать не будут! Потому как болотники – никогда не лгут!

– Брат Кай? – вопросительно произнес король. – Брат… Герб? Может быть, вы скажете хоть чтото? Почему вы молчите?

Кай вдруг улыбнулся.

– Потому что болотнику негоже попусту болтать языком, – просто сказал он.

– Попусту?! – громче, чем требовалось, воскликнул Эрл. – Оправдывать себя на Королевском суде – это, повашему, попусту болтать языком?

– Оправдываются преступники, – ответил на это Герб, – а мы не преступали закона, ваше величество. А нужные пояснения нашим действиям дал брат Оттар.

– Люди, которых мы спасли от несправедливой казни, – произнес Кай, – на самом деле не были виновны в том, в чем их обвиняли. Они никогда в своей жизни не изучали магию и, следовательно, никогда не применяли ее.

– Ты слышал, досточтимый Лилатирий? – повернулся Эрл к эльфу. – Я не могу не верить сэру Каю, потому что знаю – он не способен ко лжи.

– Я и не говорил, что рыцари освободили магов, – заявил Хранитель Поющих Книг. – Я сказал, что они освободили тех, кого исполняющие королевский указ приговорили к смерти.

– Ну вот, кажется, и все, – произнес Эрл и хлопнул в ладоши. Улыбка осветила его лицо. – Суд подошел к концу. Обвиняемые доказали свою невиновность, и мне не о чем больше спрашивать их. Я и не сомневался, что так оно и будет… Осталось только одно… Сэр Кай, сэр Герб и сэр Оттар! Готовы ли вы принести свои извинения досточтимому Лилатирию? Конечно, после того, как по нерушимым правилам Королевского суда – члены Совета свершат приговор?

Холодное свечение, которое все еще излучала фигура эльфа, вспыхнуло сильнее.

– Не торопись, повелитель Гаэлона! – воскликнул он, и звонкие хлысты его голоса заставили заплясать цепи, свисающие с потолка. – Не тебе и не им решать, что именно я пожелаю потребовать, чтобы смыть нанесенное мне оскорбление! И – Королевский суд еще не окончен! Не думаешь ли ты, что я явился сюда просто для того, чтобы выдвинуть обвинения, которые так легко опровергнуть?

Лицо Эрла помрачнело.

– Да, ваше величество, – неожиданно проговорил Кай. – Нам бы не хотелось, чтобы эта встреча закончилась так быстро. Наш Долг – говорить с вами и вразумить вас. И чем скорее это произойдет, тем лучше.

– Пусть сначала говорит досточтимый Лилатирий, – хмуро сказал король юному болотнику.

– Как будет угодно вашему величеству, – согласился Кай, поклонившись.

– Оскорбление, нанесенное болотниками, – заговорил эльф, – тяжело, ибо касается не только меня. Но и тебя, повелитель Гаэлона.

– Меня? – удивился Эрл.

– И всего королевства, – веско добавил эльф. – Оскорбление… Речь вовсе не о неосторожных словах. Речь о гораздо более важном, неизмеримо более важном. Послушай меня, повелитель Гаэлона. Болотники не преступали закона, о нет! Преступающие закон – осознают, что совершают злодеяние, поэтому вынуждены либо прятать следы и отпираться, либо изыскивать для себя оправдания. Такое поведение говорит лишь о том, что преступники признают силу закона; волю и слово короля. Болотники же, презрев твою волю и твое слово, вершат свой закон, действуя так, как полагают правильным – они. А не ты. Ты называешь их братьями, повелитель Гаэлона, но верны ли тебе твои братья? Верный королю, узнав о том, что схвачены люди, приговоренные на основании королевского указа к смерти, только поддержит приговор. Сделать или даже помыслить подругому – верный королю попросту не имеет право.

– Но, досточтимый Лилатирий… – неуверенно произнес Эрл. – Ведь те несчастные из города Арлема и впрямь были схвачены и осуждены несправедливо…

Эльф досадливо взмахнул рукой.

– Справедливость! Нельзя вершить великие дела, руководствуясь справедливостью! Это непростительная слабость!

– Слабость? – вскинулся Эрл. – Городские власти, с излишней прытью исполняя указ, хватают невиновных!

– И что же будет, если твои подданные сменят излишнюю прыть на излишнюю осторожность? – холодно вопросил Лилатирий. – Сколько настоящих злодеев успеет уйти от заслуженного наказания? И не окажется ли среди этих злодеев еще одного Константина? Никто не может поручиться. Спасти сотнюдругую невиновных, чтобы впоследствии погубить тысячи и тысячи, – вот цена справедливости. Ты не можешь позволить себе справедливость, повелитель Гаэлона. Мы – не можем позволить себе справедливость! – Эльф протянул руку к креслу, на котором сидел король, как бы показывая, кого он имеет в виду, говоря это «мы». – Закон всегда превыше справедливости. А беспрекословное исполнение закона – и есть основа Власти. А крепость Власти – и есть порядок. Ты забыл, повелитель Гаэлона, ради чего Высокий Народ заключил союз с людьми?

Король ничего не ответил на это.

– Болотники не признают твою власть. – Голос Глядящего Сквозь Время стал ниже, превратился в пугающий рокот, от которого у находящихся в зале оледенели внутренности. – Болотники не признают Власть. Потому что они не боятся твоей Силы. По той причине, что они сами осознают себя – Силой. А Сила и Власть – есть две части единого целого, и одно никак не возможно без другого. Сила всегда будет искать Власти…

Чтото происходило в Судебном зале, чтото непонятное. Воздух сгустился и потемнел. Древние камни стен затряслись вполне ощутимой тряской, однотонная их чернота вдруг поплыла мутномолочными полосами, свивающимися в спираль, и оттого казалось, будто не камни это вовсе, а выпученные от ярости бесчисленные глаза невиданного какогото чудовища. Пламя факелов и напольных светильников затрещало длинными белыми искрами. А цепи под потолком оглушительно залязгали жутким зубовным лязгом.

Хранитель Поющих Книг Лилатирий, Глядящий Сквозь Время, стоя в ореоле багровокровавого свечения, вытянул неестественно удлинившуюся руку по направлению к Красной Горке.

– Сила всегда будет искать Власти! – грохотал эльф. – Твоей власти, повелитель Гаэлона! Власть уходит к тем, кто сильнее! Так будь сильнее тех, кого ты называешь братьями! К этому призываю я, пришедший сегодня в твой дом, чтобы предостеречь тебя! Призываю от лица всего Высокого Народа, заключившего союз с человечеством. Мы союзники, повелитель Гаэлона, помни об этом. Мы делаем одно дело. И я требую для тех, кто несет нам, нашему союзу, опасность и беду, – смерти!

Четыре ступени Судебного зала Башни Правосудия не выдержали сумасшедшей концентрации напряжения. Многие из тех, кто стоял на первых трех ступенях, вдруг, потеряв разум, кинулись кудато и увязли в толпе, и забились там, истошно вопя, ударяя соседей локтями и коленями. Ктото забился в истерике, истошно визжа; ктото – напротив – застыл изваянием. Несколько стражников, стоявших ближе всех к двери, побросали алебарды и принялись судорожно ломиться в закрытые двери, не замечая засовов. Один из министров с третьей ступени, подогнув колени, полуприсел и, страшно вращая глазами, затянул басовитый протяжный вопль. Оказавшийся ближе всех к вопившему всплеснул руками, открыл рот, словно желая сказать чтото, но вместо слов из горла его вырвался раскат безумного хохота.

Господина Гавэна вдруг одолела икота, да такая сильная, что он вынужден был уцепиться за Судейское кресло – частые нутряные толчки швыряли его тело то в одну, то в другую сторону, грозя и вовсе уронить.

Его величество Эрл Победитель стиснул руки на подлокотниках. Золотые кудри короля, вмиг утратив пышность, потемнели от обильного пота. Челюсти Эрла были крепко сжаты – до кровяных пятен на скулах.

Рыцарь Северной Крепости Оттар обеими руками схватил себя за плечи, точно боялся, что его вотвот разорвет изнутри. Он расслабленно выдохнул, только когда Кай раскрытой пятерней толкнул его в затылок.