Карл Густав Маннергейм. Мемуары - Маннергейм Карл Густав Эмиль - Страница 109

Религиозная деятельность осуществлялась в соответствии с приказом главнокомандующего, в котором гарантировалась свобода вероисповедания и запрещалась любая антирелигиозная пропаганда. Большинство населения исповедовало православную религию. Кроме православных церквей, были также и евангелистско-лютеранские молельни, и те и другие действовали совершенно независимо от соответствующих конфессий в Финляндии.

Трудной и деликатной была задача найти соответствующие формы для организации правовой защиты и применения законов, поскольку опираться на советские законы и уложения мы не могли, да и применять правовую систему, действующую в Финляндии, было невозможно. Основополагающие правовые нормы утверждались приказами главнокомандующего или инструкциями командующего военной администрацией от имени главнокомандующего.

Что касается уголовного права, то мы были вынуждены прибегнуть к действующему уголовному кодексу Финляндии: применять его было поручено независимым военным судам. Основой судебного рассмотрения гражданских дел стала система мировых судей, восходящая к царскому времени. В рамках этой системы на первом этапе судебного процесса дело рассматривал третейский судья.

Следующей судебной инстанцией являлся верховный суд, соответствовавший финскому «гофгерихту». Поскольку в карельских судах могли рассматривать дела и финских граждан, был разработан специальный закон, согласно которому решения верховного суда Восточной Карелии имели такую же силу, как и решения финских судов. Таким образом, оккупационные власти стремились предоставить жителям Восточной Карелии такую же правовую защиту, какой обладают граждане Финляндии.

Этих отрывочных сведений достаточно, чтобы нарисовать картину условий жизни, существовавших в Восточной Карелии в 1941—1944 годах. С полным основанием можно сказать, что на территориях, оккупированных финскими войсками, населению были предоставлены не только права, предоставляемые международными договорами, но о нём проявляли заботу, которая внесена в историю второй мировой войны как единственный пример такого характера.

Уже многие годы один из майских дней посвящался финским матерям. В военные годы этот день приобрёл новое, более глубокое содержание в связи с тем, что в общих усилиях всей нации огромное бремя легло на плечи женщин, да ещё усиленное жертвами, выпавшими на их долю. Десятки тысяч матерей испытали самое тяжелое горе, потерю любимого сына, погибшего на поле боя. Как правило, бренные останки павших героев отправляли по инициативе эвакуационного центра, работавшего под руководством полевых пасторов, в родные края для предания земле, но часто случалось и так, что родным могли лишь сообщить о смерти сына, павшего в бою.

В День матери, 10 мая 1942 года, я подписал следующий, приказ:

С весны 1942 года этот приказ, с Крестом Свободы и траурной лентой, висел в рамках под стеклом во всех церквях страны.

Ещё во время Зимней войны я указал, чтобы Крест Свободы IV или более высокой степени с мечами и на траурной ленте вручали в память о павших на войне их ближайшим родственникам. Супруге, старшей дочери или матери. В таком порядке и предоставлялось право ношения этого ордена.

На большинстве участков восточного германского фронта весной 1942 года было относительно спокойно, можно было бы сказать, господствовало затишье перед бурей. Только на южном и северном флангах шли бои местного значения, приведшие к тому, что немцы полностью овладели Крымом, а юго-восточнее Ленинграда им удалось выправить линию фронта, ликвидировать вмятины в кольце окружения, которые противник сделал во время зимы.

День моего семидесятипятилетия, 4 июня 1942 года, я хотел провести в инспекционной поездке по фронту, чтобы посреди войны не оказаться объектом чествований. Однако президент Рюти высказал пожелание, чтобы я на некоторое время прервал свою поездку и чтобы этот день мы провели в обусловленном месте, куда он прибудет с сопровождающими его людьми для встречи со мной. Это место, расположенное неподалёку от промышленного центра Каукопяя на мысе, вдающемся в озеро Сайма, куда была проложена ветка железной дороги, несомненно, было выбрано хорошо. Его окружала цветущая природа и одновременно оно находилось вблизи железнодорожной станции и аэродрома Иммола.

3 июня в восемь вечера президенту Рюти от посла Германии в Хельсинки Блюхера и мне в Ставку от первого адъютанта рейхсканцлера Гитлера генерала Шмидта поступила информация, что рейхсканцлер намерен прибыть самолётом в Финляндию, чтобы поздравить меня с днём рождения. Гитлер высказал пожелание, чтобы из-за него никаких изменений в существующую программу дня не вносили и чтобы я не выезжал на аэродром для его встречи. Сообщение об этом визите привело меня в изумление, обеспокоило и заставило задуматься над тем, к чему это приведёт. Времени было мало и необходимо было спешить позаботиться о практических мероприятиях, необходимых для приёма главы иностранного государства, и одновременно внести соответствующие изменения в программу моего дня.

На следующий день рано утром меня поздравили президент республики и некоторые члены правительства, а также председатель парламента со своими заместителями, лично пожелав мне счастья. Президент в краткой речи сообщил, что мне по предоставлению государственного совета присвоено звание маршала Финляндии. Само собой разумеется, что я высоко оценил адресованную главнокомандующему честь как признание заслуг всей армии Финляндии.

После этого меня поздравили представители офицерского корпуса и офицеры резерва, а также делегации различных гражданских организаций. Огромную радость мне доставило поздравление от имени организованных трудящихся, которое передал мне председатель Центральной организации профсоюзов Финляндии Вуори. Оно явилось для меня ценным признанием той деятельности, которую я вёл долгие годы в целях достижения согласия и доверия между разно мыслящими общественными группами. Генералы Дитл и Штумпф также почтили меня своими поздравлениями.

По окончании этой церемонии я был готов к приёму рейхсканцлера Германии, самолёт которого точно в указанное время совершил посадку на аэродроме Иммола, где почётного гостя встретил президент Рюти. Рейхсканцлера с сопровождавшими его лицами, в числе которых был генерал-фельдмаршал Кейтель, на автомашинах доставили на уже упоминавшийся мыс у озера Сайма. После того как я поприветствовал высокого гостя и представил своих офицеров, Гитлер за руку поздоровался с присутствовавшими немецкими офицерами. Его встреча с Дитлом, казалось, была очень сердечной. Нанеся краткий визит президенту республики в его вагоне, рейхсканцлер вместе с президентом Рюти прибыл ко мне в вагон, где состоялась продолжительная беседа. В ней участвовал и генерал-фельдмаршал Кейтель.