Карл Густав Маннергейм. Мемуары - Маннергейм Карл Густав Эмиль - Страница 98

8 этих операциях особо отличилась 18-я дивизия во главе со своим предприимчивым командиром полковником Паяри. Она форсировала реку Вуокси в районе Хопеасаоми и тем самым повторила наступательный манёвр, который отрабатывался ещё на учениях 1939 года. Захватив сожжённый противником город Кексгольм 21 августа, левый фланг наших войск вышел на рубеж Суванто-Тайпале. После непрерывных трёхнедельных боев 2-й армейский корпус, таким образом полностью выполнил поставленную перед ним задачу.

Тем временем наши войска, бившиеся на сортавальском направлении, продвинулись настолько вперёд, что можно было приступать к мероприятиям по захвату города Сортавалы и территории, расположенной к западу от него. Выполнение этой задачи поручили специально для этой цели сформированному 1-му армейскому корпусу под командованием генерал-майора Мякинена. В этот новый корпус влили большую часть боевых сил 7-го армейского корпуса, а его штаб и оставшуюся часть войск, усиленную новыми подразделениями, перебросили на восток для стабилизации положения, царившего севернее Ладожского озера и для участия в наступлении этого фронта в более поздние сроки. Город Сортавала захватила 7-я дивизия 16 августа под командованием полковника Свенссона. И здесь войска противника под сильным нажимом отошли в шхеры, откуда Ладожская эскадра русских переправила их в район Ленинграда. Большая часть оружия и снаряжения противника в виде военных трофеев оказалась в руках наших войск.

Операции в Ладожской Карелии и в прибрежном районе Ладоги были выполнены в соответствии с планом, но, несмотря на это, итог был не совсем таким, как я задумывал. Видимо, это оказалось результатом того, что наша авиация не смогла помешать противнику вырваться водным путём из клещей, которые затягивались вокруг него все туже. И всё же Ладожская Карелия была освобождена, и одновременно были созданы исходные позиции для наступательного манёвра на Карельском перешейке.

По мере того, как побережье Ладожского озера снова становилось нашим, туда перебросили артиллерию и прочее снаряжение с оборонительной линии, построенной на берегах Сайменского озера после заключения Московского договора. Артиллерийские орудия на эту линию тогда перебросили из фортов береговой обороны Ладоги. В связи с восстановлением прежних батарей войска полевой армии высвободили для будущих манёвренных операций.

В Центральной Карелии непосредственно мне подчинённая 14-я дивизия под командованием полковника Рааппана добилась больших успехов, захватив обширные территории. Когда его части окружили и разбили русскую дивизию и одновременно отразили упорные контратаки, они вошли в деревню Рукоярви, захватив её 14 сентября, дивизии был дан приказ перейти к обороне. Так была создана зона защиты важной железнодорожной магистрали Йоэнсу-Контиомяки, которая подвергалась угрозе и во время Зимней войны.

Во время боевых действий я неоднократно выезжал в войска и тогда получал возможность познакомиться с их трудностями и одновременно с их исключительным наступательным духом. Уже во время первого манёвра на продвижение вперёд на направлении Корпилахти-Салми, я посетил штаб Карельской армии, который дислоцировался в Нииттюлахти близ города Йоэнсу, а на железнодорожной станции Вяртсиля, только что отвоёванной у противника, встретился с многочисленными командирами, а также поприветствовал войска, продвигавшиеся вперёд. В Вяртсиле был приглашён и командир 6-го армейского корпуса генерал-майор Талвела, который потребовал, чтобы войска снова пошли в наступление с рубежа реки Туулосйоки, однако я, зная его импульсивный характер, счёл нужным заметить ему, что для этого ещё не созрело время. Наступления нельзя начинать до тех пор, пока пути снабжения не приведены в порядок и не сосредоточены дополнительные силы, снятые с других участков фронта. Я не хотел никаких молниеносных успехов.

Немецкие войска, находившиеся в Лапландии, подчинённые командующему оккупационными войсками в Норвегии генерал-полковнику фон Фалькенхорсту, представляли собой отдельную армейскую группу в составе четырёх дивизий. Помимо этого, на данном направлении действовали 3-я и 6-я дивизии финнов, дислоцировавшиеся в Суомуссалми и Кусамо, они были объединены в 3-й армейский корпус, которым командовал генерал-майор Сииласвуо. В соответствии с директивой, отданной германской Ставкой, Лапландская армия должна была захватить Мурманск и перерезать мурманскую железную дорогу.

Благодаря недавно проложенной дороге, главный удар в наступлении мог быть направлен на населённый пункт Салла, откуда немцы намеревались прорваться в Кандалакшу, расположенную на Мурманской железной дороге. Эта задача была поставлена 36-му армейскому корпусу, состоящему из двух немецких дивизий, который перешёл в наступление 1 июля, а 6-я финская дивизия, дислоцировавшаяся в Кусамо, выдвигалась через леса к путям снабжения противника восточнее Салла. Южнее двинулась вперёд оставшаяся часть 3-го армейского корпуса с задачей выйти на рубеж Кестеньга-Ухта.

Наступление на Салла оказалось очень трудной задачей. Все усилия немцев натыкались на широкую укреплённую полосу русских, и только опасность окружения заставила противника, в конце концов, отказаться от Салла. Одновременно с этим 6-я дивизия финнов угрожала перерезать русским пути отступления. Широкомасштабный наступательный манёвр, проведённый севернее реки Кола 6 июля, вывел немцев на железную и шоссейную дороги позади Салла. Однако они не смогли помешать противнику уйти, когда он, ослабленный потерями и, осознавая опасность положения, утром 8 июля начал отступление.

После того как немцы овладели пустынным горным районом Салла, больше им захватить ничего не удалось. Только части 3-го армейского корпуса, наступавшие на Кестеньгу и Ухту, продолжали двигаться вперёд, правда, рубежи выхода им были сокращены. На направлении Петсамо немецкое наступление остановилось в пустынной дикой местности на берегах реки Лица, где их войска и оставались на позициях до самого конца войны.

Немцы осуществляли свои операции независимо от нас, но, поскольку они велись с территории Финляндии, поскольку действия, происходившие на участках немецкого фронта, естественно, оказывали влияние на ведение войны нашей страной, то можно было подумать, что немецкие войска подчинены финскому главнокомандующему. Этот вопрос даже обсуждался в Ставке германского командования, как мне в конце июня сообщил представитель немецкого военного руководства генерал пехоты Эрфурт, работавший у меня в Ставке. Меня эта идея вовсе не увлекала. Понятно, что такая организация в огромной степени увеличила бы рабочую нагрузку и возложила бы на мои плечи ответственность за войска, которых я не знал. Однако основным являлось другое обстоятельство: едва ли можно представить, что значительную часть немецкой армии отдали бы мне в подчинение без того, чтобы я не оказался зависимым от военного руководства Германии.

После войны много говорилось о том, что Финляндия зависела от Германии. Помимо экономической стороны, которую правительство вынуждено было учитывать, определяя свою позицию по отношению к предложениям немцев, не существовало никакой зависимости, базирующейся на каких-либо договорах или организованных совместных решениях, и прежде всего в военном отношении. Свидетельством этого являются многие случаи, описанные в настоящих воспоминаниях, когда я в интересах нашей страны относился отрицательно как к оперативным, так и к иным предложениям германской стороны. Зондажный характер сообщения генерала Эрфурта виден уже из того, что он поинтересовался у начальника генерального штаба, не передал ли тот содержание сообщения дальше и какова точка зрения главнокомандующего по этому вопросу. Генерал-лейтенант Хейнрихс ответил ему, что эта идея главнокомандующего не интересует.

Во время, когда донесения с фронта в основном радовали, политическая обстановка стала вызывать озабоченность. Посольство Англии в Хельсинки, численность которого после начала войны все возрастала, вело широкую, направленную, прежде всего против немцев, разведывательную деятельность. Немцы делали об этом замечания министру иностранных дел Виттингу, в дополнение к чему Гитлер в письме на имя президента республики лично заявил, что предпримет меры для воспрепятствования такой деятельности. Наши просьбы об уменьшении численности посольства оставались без внимания, да и министр иностранных дел не посчитал возможным в соответствии с моим предложением запретить посещения определённых районов.