Скорпион - Валяев Сергей - Страница 74

Интересно-интересно, что же они удумали, разумники на государственных должностях? Если даже такой продувной жох, как Марк Маркович, чрезвычайно нервничает и готов распрощаться не только с нажитым капиталом, но и жизнью?

Это мне и предстояло узнать у него, господина банкира. Узнать в личной беседе по душам. Естественно, мсье Боровский не догадывался об этом и все его силы и материальные ресурсы уходили на защиту от врага, ему известного. Охрана тела и места его проживания усилились в несколько раз. В последние время Марк Маркович любил проводить ночи на даче, которая своим мощным бетонным забором напоминала укреп. район города Сталинграда. Я провел необходимые разведывательные действия и понял, что без помощи боевой группы мне никак не обойтись. За помощью я обратился к одному из бывших полковников спецназа и тот порекомендовал мне своих молодых ребят, выполняющих необходимую зачистку местности. Мы познакомились за день до акции. Ребята были спокойны и радушны, с интеллигентными лицами любителей классической литературы. Глядя на них, трудно было предположить, что они умеют владеть оружием и работать в боевых условиях.

— Все будет нормально, командир, — сказали они после моего инструктажа. — Устроим фейерверк, как на день Победы!

Штурм дачной цитадели был назначен на два часа ночи. В это время осенняя ночь превращается в дегтярную субстанцию и действовать в ней удобно и безопасно. Двухэтажные кирпичные хоромы, где укрывался от неприятностей жизни господин Боровский, находились в сосновом бору. Были обнесены высоким бетонным забором с убегающей поверху колючей проволокой. Под напряжением в 6000 вольт. Приятное, пропахшее кислородом и рукотворными электрическими разрядами местечко.

План проникновения на территорию был бесхитростным — как говорится, чем проще, тем лучше. Зачем карабкаться по соснам, стенам и облакам, если можно войти в бронированную калитку. Правда, без приглашения. Что я и сделал. Неприметно для охранительных служб, воспользовавшись прибытием на дачу представителя фельдъегерской службы. Тот привез срочную депешу от Правительства и охране пришлось открывать калитку. Когда грюкнули металлические засовы на ней — я тенью проскользнул в щель. К сожалению, у меня не было выбора и я начал действовать по самой жесткой схеме. Первый охранник был завален ударом тига в сердце, что позволило ему спокойно перейти в мир иной, где нет такой выматывающей маеты. Я тихо опустил агонизирующую тушу под куст — и бесшумно замелькал по дорожке в сторону барского особняка.

На парадном крыльце курил очередной хранитель тела банковского магната. Смоля сигаретку, засматривался на шум у ворот. Финка бегло проникла в чужую брюшину, точно в тесто. Секьюрити охнул и осел. Сигарета пыхнула прощальным кометным шлейфиком…

Затем, вскинув «Стечкина», я заслал пулю в непроницаемое небо и через мановение оно буквально треснуло обжигающим и ярким огнем. И огнь пал на землю, и люди пали от него.

Если был ад на земле, он был именно здесь, на этой ухоженной вотчине, территория которой обрабатывалась с четырех точек из подствольников. Понятно, что такое вторжение в частную жизнь не осталось незамеченным. Служба безопасности потеряла голову: двое скатывались с лестницы, будто торопились на пожар. Пули остановили торопыг. Лбы — удобная мишень для стрельбы на вскидку.

Под грохот канонады я метался по комнатам, освещенным заревом. У одной из закрытых дверей наткнулся на чудака. По ужимкам и бабьим взвизгам он походил на камердинера. Он и был этим самым. Легкий удар в лакейскую челюсть привел в чувство и на мой вопрос, где хозяин, я получил правдивый ответ:

— Там…

Пинком ноги высадил декоративную дверь. И удачно — это была спальня с зеркалами, бра и шелковистым одеялом, под которым трепетал крепко недоумевающий мсье Боровский: видно, думал, что начались народные волнения вкладчиков его банка за свои кровные дивиденды.

— Что? Я не понимаю? Как вы сюда?..

Не люблю, когда мне под руку задают вопросы. Скользящий и нежный удар заставил моего оппонента временно замолчать. Взвалив банковскую тушу я трусцой пустился в обратный путь.

Если бы не был участником и организатором этой ночной феерической вечеринки, то, пожалуй, бы испугался. Было такое впечатление, что горит земля и деревья. Впрочем, так оно и было, ещё синим пламенем пылали хозяйские постройки. На фоне огня и дыма металась обслуга. Понять кто, где, что и зачем и на ком не представлялось возможным. С драгоценной ношей на плечах я поспешил к калитке. Она была отворена теми, кто догадался спасаться бегством. Потом я закинул господина Боровского в свой джип и отбыл в глубину родины для съема информации с объекта.

Финансовый воротила пришел в неописуемый ужас, когда понял, что его самым вульгарным образом выкрали из бронированного ларца. Конечно, обидно обидно платить дурные деньги за охрану своего бесценного тела, чтобы, опамятовавшись, обнаружить нож у кадыка. Подобное положение вещей окончательно расстроило исполнительного директора банка «А-Бета»: его глаза от страха сошлись на остром тиге, и он, человек, был похож на тряпичную самодельную куклу, сработанную ребенком, у которого свои понятия о гармонии и красоте.

— Эй, Марк Маркович, — решил привести в чувство. — Я хочу вам только добра.

— А?

— Добра, говорю, — повторил. — Хочу вам.

— Вы?.. Кто такой?!

— Ваш друг.

— Друг?! — взвизгивает. — Вы… вы мерзавец! Вы не знаете, на кого подняли руку!

Не люблю, когда мои собеседники позволяют себе лишние. Пришлось резким движением перехватить чужую холенную лапку, почти детскую, с коротенькими маникюрными пальчиками, и отсечь фалангу мизинца — без анестезии. Понятно, что господин банкир пришел в глубочайшую депрессию от столь операбильных мер. Взвыв дурным голосом, засучил ногами и упрятал под себя оцарапанную руку. Я посчитал нужным сообщить:

— Это первое и последние предупреждение, Марк Маркович. Вы сами не хотите вести конструктивный, прошу прощения, диалог… Что? Ах, хотите? Тогда прошу отвечать на вопросы.

Трудный состоялся разговор, что там говорить. В предутреннем подмосковном лесочке, где я, охотник за скальпами, решил задержаться. Я задавал вопросы и получал обстоятельные вопросы, из которых следовало, что мы являемся свидетелями грандиозной битвы за власть в стране между двумя банковскими консорциумами, пытающихся скупить государственную собственность на всевозможных залоговых аукционах.

— Консорциум — это что? — решил проверить себя. — Объединение банков?

— Да-с, именно так.

— И что?

— А ничего, — огрызнулся господин Боровский, покачивая покалеченную руку, как младенца. — Кто владеет капиталом, тот заказывает будущего президента.

— А почему именно на вас наезжает Чабчало и его друзья? — задал более конкретный вопрос.

— Ох, вы режете без ножа?!

— Ножом, Марк Маркович, ножом.

— Прекратите угрожать, в конце концов, — вспылил. — Я… я тоже человек с определенной гордостью!

— Верю, но мы отвлекаемся от существа дела.

— Я не понимаю что вы от меня хотите?..

Я был спокоен, как буддийский монах в горах Тибета, и повторив вопрос о господине Чабчало, уточнил:

— Меня интересует программа «S». Что это такое?

— Не знаю никакой программы, — поспешил ответить. — Клянусь, не знаю.

— А вот обетов, мсье Боровский, не надо, — и напомнил о неосторожной беседе с главным секьюрити в офисе банка.

— Бог мой! — Понял, что его разговоры прослушивались. — Это отвратительно, — захлюпал горбатеньким носом. — Не жизнь — мука!

— Марк Маркович, право, как баба!

— Я не баба, — но все-таки признался: да, он, Боровский слыхал о программе «S», однако её цели и задачи ему неведомы, знает лишь то, что разработка проходит на самом высоком уровне и в совершенно секретных условиях. Ему предложили участвовать в этой программе, однако с одним ма-а-аленьким условием: внести вступительный взнос на сумму двести пятьдесят миллионов долларов.