Скорпион - Валяев Сергей - Страница 79

Такие эксперименты над собой вообще-то на любителя. Что же все таки значат эти психиатрические попытки медицины? На этот вопрос никто из присутствующих не торопился отвечать — медицина была занята производственной суетой, Катенька переговаривалась с ведущим специалистом, а многие сидели с закрытыми глазами; по-моему, они, как и я, получил изрядный заряд бодрости.

Я нервно передернул плечами и вытащился из кресла для выноса собственного тела на свежий воздух, чтобы там остудить кипящие мозги. Моему примеру последовали и все остальные. Пройдя по длинному коридору, мы на ходу сбросили халаты, как шкуры, и выпали на улицу с единым глубоким чувством облегчения: жизнь продолжается. За деревьями дробилось умытое солнце, щебетали невидимые птахи, по воздушному полотну тянулся инверсионный след серебристого истребка.

— Курите? — полюбопытствовал человек с лицом помощника высокопоставленного чиновника. — Я — Степанов, секретарь господина Литвяка.

— Очень приятно, — и угостился сигаретой. — Веселые твои дела, Господи. — Закурил, индиговый дымок вспух перед моим лицом и мне показалось, что в светлые небеса улетучивается и часть моей души.

— Да, такое, наверняка, уже не забудешь, — усмехнулся секретарь и жестом пригласил на прогулку по аллее. — Я наслышан о вас от Екатерины Лазаревны. Она рассчитывает на вашу помощь, Александр.

— Да?

— Да.

После моциона под соснами у меня возникло стойкое убеждение, что конец света наступит завтра. Или послезавтра. Ибо человечество окончательно погрязло в выгребной яме своих необузданных страстей. Куда ни глянь мерзость разлагающегося бытия. Свалка из несбывшихся надежд и раздавленной веры. Бесконечная кровавая бойня на выживания. Многие делают вид, что ничего страшного не происходит, своего рода защитная реакция на бесконечную и жертвенную войну под знаком зверя 666. Трудно да и не надо за это никого осуждать. С утра есть иллюзия, что не все так плохо и можно за чашечкой кофе рассказывать друг другу сказку со счастливым концом. Как поется в популярной песенке: «Иду в поход, два ангела — вперед; один душу спасает, другой тело бережет». Боюсь только, что за ангельскими личинами скрываются окровавленные морды бесовских слуг. И нет спасения от них и Владетеля их, властвующих над миром, народы которого ходят по горло в крови, но при этом исправно посещают церкви, синагоги, мечети, кришнаитские центры испрашивая у своих создателей прощение и уповая на бессмертную жизнь.

Доверчивые глупцы, они не понимают, что ВСЕВЫШНИЙ и САТАНА — это едино и неделимо, как добро и зло, как Христос и Антихрист, как мысль и безумие…

Именно с проблемы безумия господина Литвяка и началась наша беседа под соснами. По утверждению моего собеседника, психический слом его бывшего патрона произошел по нескольким причинам. Первое, чудовищные физические и психологические нагрузки, обрушившиеся на плечи скромного кандидата технических наук, который волею судьбы оказался на государственном-политическом Олимпе. Во-вторых, неудачная семейная жизнь. Как говорится, однажды муж вернулся из командировки и… любовник в шкафу. И в-третьих, увлечение всевозможной чертовщиной. Все это вместе и привело к печальным последствиям.

— Простите, — сказал я на все это. — А нельзя ли поподробнее?

Степанов с неудовольствием взглянул на меня:

— Прежде я должен переговорить с Екатериной Лазарьевной.

— С Катенькой? — скроил существенное лицо. — А вам мало, что я здесь. Считайте, что я её поверенное лицо.

— Не знаю-не знаю.

— Она сказала, что я могу вам всем помочь, — блефовал, — по программе «S».

— Вот как? — с заметным облегчением проговорил господин Степанов. — Ну тогда другое дело, Саша. Можно так вас называть?

И мы вернулись к общественно-политической карьере господина Литвяка. Во время великих демократических потрясений начала 90-х годов мутная волна как бы новых преобразований вынесла его на островок власти. Пока народ бился в очередях за перезревшую гниль яблок, бананов, плодов манго, за пересохшую бриллиантовую от соли тараньку, за силикатный хлеб и картонную колбасу, на блаженном островке происходили следующие события: бывшая комсомольская молодежь поняла, что демократия демократией, а чарку Царю-батюшке поднеси, и начала подносить, и в таком неумеренном количестве, что Самодержец нагружался до состояния противопехотной мины, которая мирно лежит, пока нечаянно на неё не наступишь. Тогда да — оглушительный яростный взрыв и твоя жалкая плоть разъединяется на молекулярные кровавые шарики. Зная об этом, молодые реформаторы отвергли все физические законы естества и научились летать, как ангелы, у Тела, чтобы лишний раз не нервировать его всевозможными ваучерами, секвестрами и прочей экономической долдуей. Понятно, что самое активное участие в этих процессах занимал господин Литвяк, обладающий феноменальными математическими способностями. Финансовое хозяйство республики он повел таким замечательным образом, что через несколько месяцев все терпеливое народонаселение оказалось без выплат пенсий и зарплат. Но зато номерные банковские счета его товарищей по как бы реформам закружились в вихре соблазна и бесчисленных ноликов. С циферками впереди. А почему бы и нет: каждый член общества должен получать по своим возможностям. Да, и о будущем нужно думать — личном. Чтобы не было мучительно больно, любуясь на снежные прекрасные альпийские вершины. После того, как тебя, радетеля интересов народных, выгонят взашей на заслуженный отдых. То есть все было замечательно: народ кряхтел и терпел, «реформы» буксовали в глубокой колее бездорожья, личные счета в швейцарских банках росли, как на дрожжах, да вот незадача пришло время как бы переизбирать Царя-батюшку, демократия, чтобы ей.

Ясно, что народ честной этим обстоятельством решил воспользоваться и пошел бить челом Государю. Тот, сердечный, не на шутку растревожился на сановников, мол, чего ж вы, сукины дети мои, на себя много берете, понимаешь, и мало отдаете. И пошло-поехало: кому не повезло, тот попал под горячую длань, а многим, особенно молодым, удалось увернуться от тяжелой отеческой ласки. Покаялись они во всех грехах, декларации о своих скудных доходах опубликовали в СМИ, и были прощены. Но со строгим предупреждением, чтобы народец впредь шибко не забижать. Задумалась молодежь над этой проблемой, как Христос, который таки накормил пятью хлебами своих многочисленных соплеменников. И пришла в голову господина Литвяка светлая и счастливая мысль: а не продавать ли государственную собственность на аукционах банковским консорциумам. Пусть у них голова болит за производство, товар, ремонт и проч. мелочь. Они заплатят и в казне появятся денежки, которые можно будет поделить между пенсионерами, армией и бюджетниками, убеждающих мировое сообщество, что уж совсем протягивают ноги. Идея понравилась Царю-батюшке своей простотой и он дал добро на дележ сладкого пирога, сочащего нефтью и осыпанного алмазной крошкой и золотой пыльцой. И все было бы хорошо, да одного не учла смекалистая молодежь: богатеньких олигархов оказалось куда больше, чем пышного продукта. Естественно, началась малокультурная драчка за лучший кус. С мордобоем, отрубанием голов, обливанием оппонента ушатами грязи в СМИ. И так далее.

Терпел-терпел Батюшка кремлевский это банковское халдейство, да и вызови на ковер своих молодых любимцев и говорит, мол, хватит позорить наши демократические, понимаешь, достижения перед лицом всего цивилизованного капитализма; думайте как повысить благосостояние народа, и думайте не тем, на чем сидите, а наоборот!..

— И возникла идея программы «S», — проговорил господин Степанов и подозрительно осмотрелся по сторонам.

— И в чем суть ее? — поспешил я.

— В чем-в чем? — сварливо передразнили меня. — Этого никто не знает…

— ?!

— … кроме нескольких человек.

По утверждению секретаря, программу «S» разрабатывали господа Литвяк и Чабчало. Они были друзьями и делились, что называется, последним. И надо ж такому случиться, когда программа «S» уже была практически готова к действию, Чабчало и Екатерина Лазарьевна на берегу островов Полинезии совершили прелюбодеяние. Как черт попутал. Конечно же, нашлись доброхоты, сообщившие мужу об этом неутешительном факте в его личной биографии.